Нерушимая нить наших душ

Как Странник и обещал Люмин, он должен был догнать ее через пару минут, как девушка оставила его одного на берегу Обители, утопающем в лучах закатного солнца. Поэтому юноша захватил свои сандалии дзори, что бросил ранее на песке и спешно взлетев над пышными кустами и папоротниками, что росли сбоков тропинки, стрелой помчался в сторону Люмин. Ее светлый силуэт уже подходил все ближе к главному дворику у дома.

Наконец, догнав ее, он мягко приземлился за ее спиной. Девушка конечно же, замедлила шаг, ведь приятный поток ветра, создаваемый им, нельзя было не почувствовать. Шлейф его Анемо задел нежные розовые лепестки Сакуры и подхватив их, закрутил в изящном вихре за его спиной.

— А ты не врал, — улыбнулась девушка, оборачиваясь на него. — И правда, пара минут и ты здесь.

— Я торопился, как мог, — выдохнул Странник, он на самом деле, летел сюда так быстро, что его сине-фиолетовая челка беспорядочно упала ему на веки, потому пришлось поправить ее кончиками пальцев.

— Да ладно тебе, я бы не поколотила тебя, если бы ты даже немного опоздал, — Люмин звонко рассмеялась, на что взамен получила его привычную ухмылку и сложенные на груди руки.

Шагая вдоль пышных кустов глициний и вдыхая их приятный аромат, они наконец, прошли мимо фонтана, с капельками которого задорно играли лучики закатного солнца, окрашивая воду в теплые золотистые оттенки.

Странник по пути вновь озадаченно взглянул на Пухляша, и поднялся вместе с Люмин на крыльцо. Они отворили тяжёлые большие двери дома в стиле Ли Юэ и зашли внутрь.

Скару встретил все тот же несравненный уют внутреннего убранства Обители и недовольная Паймон, что раздражающе невовремя появилась прям на пороге, будто бы поджидая их обоих. Она что, караулила?

— Почему вы оба такие мокрые?! — требовательно спросила Паймон с подозрением осматривая платье Люмин, фея повернулась к Страннику и сощурила глазки, уперев руки в бока. — Отвечай.

— Пф, — он усмехнулся, закатив глаза. — Буду я еще перед тобой оправдываться.

Скара прошел дальше по холлу первого этажа, не обращая внимания на недовольную фею, оставляя Люмин разбираться с ней. Девушка спешно объяснила той, что они случайно оба упали в воду, на что Паймон лишь больше сощурила глазки цвета ночного неба, подозревая какой-то подвох.

Странник собирался уже подниматься наверх по лестнице, чтобы захватить свои вещи, оставленные в комнате, ведь они всей командой планировали сегодня дальше отправиться в путь, как вдруг он остановился на месте, как вкопанный.

Краем глаза на одной из многочисленных фотографий, что украшали стены, он увидел знакомую рыжую голову. Юноша сделал полшага назад и подошёл ближе, нахмурив брови.

— Ну нет, — раздражённо протянул Странник. — Только не говори мне, что это… — он не договорил, положив два пальца на переносицу, не веря тому, что видит. — Блядь… Какого хрена он-то тут забыл?

На фотографии с тошнотворно довольной физиономией красовался Тарталья, приобнимая Люмин за талию, а фон на снимке тонул в лучах закатного солнца гавани Ли Юэ. Девушка на фотографии выглядела спокойной и радостной.

Люмин встала за спиной Странника, ее сердце нервно постукивало, а дышать стало неимоверно тяжело, она не представляла, как сможет выкрутиться из этой ситуации.

— Я… Я не собиралась делать с Чайльдом никакую фотографию на самом деле, — девушка сглотнула. — Она случайно получилась… Мы с Паймон гуляли по гавани, он догнал меня и сделал это фото.

— Ну, да, только я Паймон отчего-то тут не вижу и особого сопротивления на твоём лице тоже, — Странник раздраженно сложил руки на груди. — Если ты так не хотела с ним фотографироваться, на кой черт эта фотография висит в рамке? — он вопросительно вскинул темные брови. — Агх, да хрен с ним, — он махнул рукой и пошел в сторону лестницы на второй этаж, не дожидаясь ее ответа.

— Скара, подожди! — крикнула Люмин ему вслед, хватая его за длинный и всё ещё мокрый рукав бело-голубого хаори, останавливая юношу. — Это просто фото на память, как и со всеми остальными… Не более.

— Хм, — он хмыкнул, оборачиваясь на нее через плечо и поставив ногу на первой ступеньке. — А наша фотография? Чем для тебя будет являться она, когда мы закончим этот путь? Тоже просто фото на память, не более? Где в этом списке буду я?

— Скара, — девушка нахмурилась и тяжело выдохнула, он вел сейчас себя просто невыносимо, но она не находила, что ему ответить, так как сама ещё не до конца понимала, что между ними всё-таки происходит, но что-то происходило, это уж точно…

Сначала он говорит, что не хочет на ее «доску почёта», а теперь спрашивает на каком месте он? Уму непостижимо… Или же Странник не рвался на эту «доску почёта» лишь по той причине, что не хотел быть приравненным ко всем остальным? Хотел быть особенным в списке ее друзей? Важным?

Путешественница мысленно согласилась со своей догадкой, грустно вздохнув. На самом деле, Люмин планировала поставить их совместную фотографию в особом месте. Эта мысль пришла ей, когда они сидели на побережье Обители, буквально пару часов назад.

Девушка просто не успела осуществить задуманное, ведь они только что вернулись, а Скара, как назло, прицепился к ее фотографии с Чайльдом в самый неподходящий момент. Она сжала пальцами сырую юбку своего белого платья и расстроенно опустила светлые брови.

— Так я и думал, — прыснул он, нахмурив нос, отводя взгляд в сторону, в его глазах читалось разочарование.

Люмин ослабила хватку на его рукаве, чувствуя, как мягкая мокрая ткань его хаори утекает сквозь пальцы. Он не оборачиваясь, поднялся по лестнице наверх, оставляя ее со смятением на лице и стучащим сердцем в холле первого этажа. Девушка взглядом провожала его спину.

Странник зашёл в свою комнату и сел на кровать, от чего та расстроенно скрипнула ему вслед. Он шумно выдохнул и сцепил руки в замок на коленях, устало опустив плечи. Скара размышлял о том, на кой черт вообще так резко среагировал на лицо этого рыжего полудурка на снимке, ведь это не его дело, с кем Люмин фотографируется.

Юноша положил два пальца на переносицу и глубоко задумался, осознавая, что повел себя крайне резко, начиная постепенно уже об этом жалеть. Пойти извиниться? С каких это пор он стал таким совестливым? Бред какой-то.

Почему физиономия этого рыжего идиота так вывела его из себя? Он недолюбливал Тарталью. Тот по мнению Скары, был откровенно глупым, слабым и вечно ищущим малейший повод помахать кулаками, словно пытаясь доказать свою значимость, будучи самым последним из Предвестников.

Хотя, Страннику ли сейчас судить о Чайльде, когда он сам больше не Предвестник, потерпел поражение, и никто из Фатуи о нем даже больше не помнит… Пф… Зато он свободен, словно ветер… В отличии от них… Нет, больше не свободен, из-за Дотторе. Скара шумно выдохнул, испытывая раздражение и злость.

И что такого Люмин могла найти в Тарталье? На этот вопрос Странник не мог дать ответа. Хотя мысли все же, были. Особенно зная, как Чайльд мог красноречиво разговаривать. Он очень любил флиртовать с девушками, обсыпая тех приторными комплиментами, наверное, это и могло послужить поводом интереса Люмин к нему.

— Агх, — Скара поморщился, почувствовав омерзение при мысли, что Тарталья мог флиртовать с ней, вопрос в том, нравилось ли это Люмин.

Юноша закатил глаза. Хотя какое собственно, Скаре до этого дело? Зачем он вообще об этом думает? Он помотал головой, всё ещё держа два пальца на переносице, пытаясь выбросить несвойственные для него мысли из запутавшегося окончательно разума. Ему ужасно хотелось хлопнуть себя по щекам, привести в чувство.

Но Странник никак не мог отрицать того, что не смотря на то, как он противился не попасть на эту «доску почёта» поначалу, теперь ему и правда, хотелось быть среди этих фотографий. Но черт побери, на особенном месте. Ближе всех.

Он не желал быть приравненным ко всем остальным, он хотел быть особенным. Важным. Архонты, как же чертовски эгоистично это звучало…

От осознания этих мыслей, он сглотнул, подступающую неопределенность происходящего. Что же это? Неужели Люмин ему и правда… Нравится? Скара часто задышал, а щеки предательски порозовели. Нет. Быть такого не может… Он выдохнул, стараясь больше об этом не думать.

Странник собирался встать с кровати и пойти к Люмин, поговорить с ней о случившемся внизу, и наверное, даже извиниться за свое поведение. Как вдруг ее изящная фигура появилась в дверном проёме его комнаты, которую он в порыве эмоций даже забыл закрыть. Его сердце теперь ещё более нервно забилось, прибавляя к раздражающему спектру непривычных чувств ещё больше интенсивности, и это было уже просто невыносимо.

— Скара, почему тебя так волнует это фото? — осторожно спросила Путешественница, облокотившись о косяк двери и оперев золотой каблук о него.

Странник мысленно проклинал все на свете. Почему она спрашивает именно это? Он сам понятия не имел, почему так злился, видя эту чертову фотографию с Чайльдом.

— Я… Я не знаю, — он не мог найти правильных слов, как ответить на ее вопрос, но щеки отчего-то порозовели. — Мне просто не нравится эта фотография. У нас с ним были крайне напряжённые отношения… Вот и все.

— Вот как, — скептически подытожила Люмин, закусив губу. — А какая тогда фотография тебе нравится? — спросила она, прекрасно зная ответ, заглядывая в его глаза цвета фиолетового бархата, которые он упорно отводил в сторону, избегая теплый оттенок ее одуванчиков.

— Эта, — он не задумываясь, засунул руку в карман шорт и вытащил оттуда совместное фото, что они сделали сегодня на закатном берегу Обители.

Странник бережно держал фотографию между двух пальцев, словно это самая хрупкая и важная вещь, что у него когда-либо была, и Люмин не могла не заметить его смягчившегося потеплевшего взгляда.

— И насколько же тебе нравится эта фотография? — вновь спросила Люмин, подойдя ближе к нему, даже слишком, смотря сверху вниз.

— Очень, — сглотнув ответил юноша, спешно пряча фотографию обратно в карман шорт, его дыхание сбилось от того, что девушка подошла так близко, а несуществующее сердце предательски стучало в ответ.

Неожиданно для самого себя он вскочил на ноги, не давая Люмин подойти ещё ближе. Что она вообще делала? Дразнила его, используя его же приемы?

Скара встал с ней на одном уровне, наконец, почувствовав себя более спокойно и уравновешенно, привычно сложив руки на груди, словно бы проводя между ними воображаемую границу, в которой сейчас очень нуждался.

— Хм, — он хмыкнул, ожидая от нее, что же та спросит следом, но решил задать вопрос первым, не в силах стоять в тишине, начиная испытывать небольшую неловкость. — Что теперь?

— Идём, покажу тебе кое-что, — Люмин уверенно взяла его за руку, разбивая его невидимый барьер вдребезги своей настойчивостью и потянув за собой, вывела его из комнаты.

— Эээ, — Скара немного растерялся, ощущая ее теплую ладонь на своей прохладной руке. — Куда ты меня ведёшь?

— Увидишь, — мягко протянула Люмин, держа его за пальцы, она ощущала своей кожей холодное крупное кольцо, на котором держалась его черная прозрачная перчатка.

Они спускались вниз по лестнице, стуча подошвой сандалий и каблуками сапог по широким деревянным ступеням. Странник ощутил приятное чувство предвкушения чего-то хорошего, что должно было вот-вот произойти, и это чувство, оно охватывало его несуществующее сердце тёплыми заботливыми объятиями, заставляя щеки розоветь ещё больше.

Люмин потянула его за руку в сторону уютного уголка с камином и мягким диваном, где он сидел вчера вечером, когда она сделала ту глупую фотографию его «поющего» лица и вида со спины.

— Пришли, — улыбнулась Путешественница, неспеша выпуская его руку, а ее глаза цвета имбирного чая отчего-то излучали заботу и нескрываемую радость.

Скара почувствовал пустоту, когда ее теплая ладонь отпустила его. Он машинально потянулся кончиками пальцев к ее руке, осторожно коснувшись, на что Люмин смущённо отвела взгляд, опуская длинные черные ресницы.

— Это… Это… — он потерял дар речи, не веря тому, что видит, а его грудь часто вздымалась, словно в какой-то момент ему действительно, стало не хватать кислорода.

На каминной полке в изящной золотой раме стояла их совместная фотография, что они сделали сегодня на закатном берегу Обители. Тот самый чертовски глупый снимок, где они оба мокрые до нитки, со спутанными волосами после падения в воду, показывали языки, зато с такими настоящими, счастливыми лицами.

Как же он полюбил это фото, словами не передать. Казалось бы, снимок сделан всего пару часов назад, но место, которое он к его удивлению, неожиданно занял в его несуществующем сердце, имело несоизмеримое значение…

Странник рассмеялся, и совершенно искренним смехом. Его ресницы опустились вниз, закрывая глаза. У Люмин в груди что-то приятно кольнуло от теплых ноток радости в его голосе, она невольно улыбнулась.

— Я… Я… — он не мог подобрать слов, смотря на их совместную глупую фотографию. — Спасибо, Люмин… Но…

— Но? — девушка вопросительно вскинула светлые брови, размышляя о том, что же теперь его могло не устраивать, она почувствовала лёгкое беспокойство, так не хотелось, чтобы этот момент был испорчен каким-нибудь колким комментарием с его стороны, ведь Люмин так старалась.

— Просто скажи мне, что ты сделала это, так как действительно, сама хотела, а не чтобы мне что-то доказать… Я не хотел напрашиваться на какое-то особое отношение, — спешно оправдывался Странник, положив два пальца на переносицу и прикрыв глаза.

Он ощущал смятение. С одной стороны, Скара был несказанно рад, ведь он получил то, что хотел, а с другой, насколько этот жест действительно, был искренним со стороны Путешественницы?

— Нет, — Люмин уверенно помотала головой из стороны в сторону. — Я изначально хотела поставить наше фото на самом видном месте. Я это сказала ещё на берегу, помнишь? Просто ты… — она сжала губы в тонкую полосочку. — Не дал мне этого сделать, потому что…

— Повел себя, как козел. Прицепился к твоей фотографии с этим полудурком… Знаю, — закончил за нее Скара, убирая руку от лица, и сделав вдох, добавил. — Извини.

Девушка мягко кивнула, принимая его извинения. Хотя конечно, слово «полудурок» в отношении Тартальи ей не особо нравилось.

Странник вновь посмотрел на фотографию и на место, что Люмин для нее выбрала. Камин. Самый центр, сердце ее дома. Он сглотнул, осознавая, какой смысл она могла вложить в это, возможно, даже сама не отдавая отчёта, делая это по зову души. Или сердца?

Теплые языки пламени, что танцевали свой медленный вальс, отбрасывали мягкий уютный свет снизу на фотографию. При взгляде на эту картину, в беспокойной, вечно мечущейся от одного берега к другому душе Скары, стало спокойно и безмятежно. Ему казалось, что он тонет в мягком облаке, погружаясь в ее счастливые глаза цвета одуванчиков на снимке.

Но неожиданно для него самого, неприятная колючая мысль, вновь прокралась в его голову. А заслуживает ли он такого отношения к себе, зная, кем он был в прошлом и настолько ли хорош сейчас, чтобы занимать такое важное место…

— Не слишком ли много чести для такого как я, — скорее констатировал факт, чем спросил, произнес Скара, нахмуривая темные брови, что нависли над его глазами, словно грозовые тучи.

— А это уж мне решать, не тебе, — мелодично ответила Люмин, поправляя прядку светлых волос, что ниспадала на ее плечи длинной волной, словно переплетённые ветром колосья. — Просто знай, что… Ты важен для меня, Скара… И если было бы по-другому, тогда я не пыталась бы спасти твою задницу с таким рвением.

— Ладно, я понял, — кивнул Странник, признавая ее победу, устремляя взгляд вниз на танцующие языки пламени, что приятным теплым светом озаряли порозовевшие от нахлынувших эмоций лица их обоих.

Пропуская через себя этот искренний жест, что Люмин сделала для него, ее слова о его значимости, Странник невольно глубоко задумался. Мысль о том, что в его венах течет кровь Дурина, что он может потерять себя, свою личность, воспоминания, воспоминания о ней, моменты, что они уже разделили вместе, потерять свое нынешнее существование и нынешнее я — эта мысль не давала ему покоя, вонзаясь в самое сердце острыми осколками, и это было больно…

— Люмин, ты когда-нибудь задумывалась о быстротечности существования? — тихо произнес он, устремляя затуманенный взгляд сквозь теплые и такие настоящие языки пламени. — Задумывалась ли, каким хрупким и эфимерным кажется все вокруг нас? Это… тревожит…

— Конечно, каждый об этом задумывается, — мягко кивнула Люмин и легонько, совершенно мимолётно взяла его за прохладные кончики пальцев руки, тут же выпуская, словно бы это произошло случайно.

Несуществующее сердце Странника пропустило приятный удар, он буквально почувствовал биение того, чего никак не могло быть в его груди. И это было невероятно.

— Но главное, не страшиться этого, — тихо продолжила Люмин, опуская длинные черные ресницы. — Быстротечности бытия, не жить этой тревогой, а наслаждаться приятными моментами, которые ты разделяешь с важными для тебя людьми… — она посмотрела своими прекрасными глазами цвета одуванчиков на Странника, заставляя его щеки розоветь ещё больше. — Помнить о том, какой след ты оставляешь в сердцах людей, которые тебе дороги, которым дорог ты. А ты мне дорог, Скара… Поэтому эта фотография здесь. И я рада, что мы ее сделали. И я сделаю все, что в моих силах, чтоб тревога, которую ты сейчас чувствуешь… исчезла. Мы спасём тебя, я даю тебе слово.

Странник был тронут до глубины души ее искренними словами, не находя в себе слов, что ответить ей. Скара просто тонул в ее теплых очах, в которых отражались уютные огоньки пламени камина, и в ее словах, что звучали так по-настоящему, исходя из самого сердца ее светлой души.

В следующую секунду произошло то, чего Странник никак не ожидал, но не имел ни малейшего порыва сопротивляться. Люмин обняла его и чувство всеобъемлющей теплоты охватило тело и разум. Скара положил подбородок ей на плечо, уткнувшись носом в ее пшеничные волосы, что пахли сакурой и падисарами, а руки неуверенно положил ей под лопатками, ощущая пальцами теплую кожу под своими ладонями.

Он чувствовал биение ее сердца на себе, а казалось, что это стучит его собственное. В этот значимый для них обоих момент, они словно разделили одно сердце на двоих.

И обдумывая слова Путешественницы, ее жест — Страннику стало легче, юноша верил девушке. Она действительно, выбрала место для их совместной фотографии по зову души, считала его важным в жизни и хотела спасти от беды, что свалилась на его плечи тяжёлым грузом. Позволяя часть этой ноши переложить и на себя.

— Спасибо, — полушепотом произнес Странник, уткнувшись носом в ее плечо, вдыхая сладкий аромат ее пшеничных волос.

От этого лёгкого жеста со стороны юноши, по коже Люмин побежали мурашки, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, так сильно оно билось, словно птица, заточенная в клетке, рвущаяся на волю. К нему.

— Опять вы обнимаетесь! — неожиданно раздался за их спинами недовольный писк Паймон.

Фея бесцеремонно ворвалась в возмутительную, по ее мнению сцену, и озаряемая тёплыми искорками пламени камина. А в глазах Странника, она сейчас больше походила на маленького разъяренного чертёнка, готовая рвать и метать. Паймон уперла кулачки в бока и с наигранной театральностью грозно нахмурила бровки.

Дурин, что влетел следом за феей, осторожно отводил большие глазки цвета спелых закатников в сторону, немного опасливо посматривая на фею, гадая, что та сейчас выкинет при виде этой картины.

— Это возмутительно! — не унималась Паймон, потряхивая указательным пальчиком в воздухе, словно указкой, уже добившись того, что Люмин оторвала свои руки от спины Странника и теперь лишь легонько держалась за его предплечье.

Скара думал о том, что поведение Паймон переходит все границы, ведь это уже не первый раз, когда та видя даже небольшую близость между ними, даже если это простые дружеские объятия — раздувалась как рыба фугу.

И на самом деле, это приятно забавляло Скару: то как фея нервничала при виде таких картин перед ее наивными глазами, приносило ему непередаваемое удовольствие.

Странник мысленно интересовался тем, а вела ли фея себя так со всеми, кто разделял подобные моменты с Люмин или ее злил только он? Взять того же Тарталью или Сяо, совместные фотографии которых с Люмин, юноша видел на стенах в рамках.

Путешественница конечно, в тоже же мгновение, как только фея закатила этот спектакль, расслабила руки, выпуская Странника из своих теплых ладоней и сделала шаг в сторону, смущённо опуская ресницы. Она поморгала, словно смахивая какие-то мысли, что ее отвлекали и подняла молчаливый взгляд на Паймон.

Дурин, что все это время наблюдал картину, представшую перед его взором, поймав на себе взгляд Странника, вскинул крыло, забавно приподнимая его вверх. Скара подмигнул ему, ведь жест друга со стороны выглядел, как одобрение, словно поднятый палец.

Странник чрезвычайно довольный собой, сложил руки на груди, испытывая удовольствие от вида перенервничевшей феи и ехидно улыбнулся уголками губ, не в силах больше прятать свои победные эмоции.

— Чего ухмыляешься? — недовольно пробубнила Паймон, подлетая чуть поближе к нему, словно бросая вызов.

На самом деле, Странник мысленно улыбался тому, что фея не имела ни малейшего понятия, что Люмин провела ночь в его комнате, а днём ранее поцеловала его в щёку… Хоть между ними ничего и не было, но осознание этого внезапно вновь озарило его голову, пропуская в его несуществующем сердце приятные удары.

Хотелось раскрыть все карты и посмотреть, как та отреагирует, но он сделал глубокий вдох и оставил эти мысли при себе. Не хотелось расстраивать Люмин, будь даже раздражать Паймон было крайне весело.

Девушка же тем временем, словно бы поняла о чем сейчас думает Странник. Она посмотрела ему прямо в глаза, что сейчас выглядели чуть холоднее, чем обычно, и еле заметно помотав головой, произнесла одними лишь губами: «Даже не думай», а он улыбнулся ей в ответ.

— Ну так, где фотография? — требовательно спросила фея, посматривая на Люмин и подозрительно сощурив глазки, она внимательно оглядывала полочки книжных шкафов, стоящих сбоков от большого светлого камина.

И тот момент, когда ее большие глаза цвета ночного небосвода наконец, нашли фотографию, стоящую на каминной полке — был бесценен. Скара не смог сдержать так и рвущийся из груди смешок.

— Не заслужил, — пробубнила Паймон, эмоционально топнув ножкой в воздухе. — Ты в Обители только второй день, а уже… А уже! — девочка раздувала ноздри, и сейчас в качестве ручного дракончика она могла бы посоревноваться с Дуриным.

— Не лопни! — прыснул Странник, с трудом сдерживая смешок. — В конце концов, это была идея Люмин, не моя, — он довольно посмотрел на девушку и вновь сложил руки на груди, ожидая дальнейшей реакции феи.

Паймон наклонилась поближе к фотографии, словно давая той второй шанс, и гордо вздернув подбородок, кажется готовилась вынести свой окончательный вердикт, которым она была крайне довольна. Ее большие глаза так и светились победными искорками.

— Люмин вышла очень мило и забавно, — Паймон с интересом разглядывала эту глупую фотографию в золотой рамочке, подлетев поближе к каминной полке, уступая место Дурину рядом с собой. — А ты, Мастер Шляпка… Ты получился просто отвратительно! И вообще, что за дурная привычка вечно всем язык показывать? Чему ж ты её учишь?!

— По-моему, Люмин достаточно взрослая, чтоб решать за себя, — спокойно произнес Странник, оперев правую руку локтем о другую, сложенную на груди. — И ей не нужна нянька… Смотри, а-то отпугнешь так любовь всей ее жизни ещё.

Люмин почувствовала, как кровь приливает ей к лицу, так резко это произошло. Он же сейчас шутит, правда? Девушка совершенно потеряла дар речи, хотелось ответить, что-нибудь эдакое, но язык ее просто не слушался, позволяя лишь молча участвовать в этой несносной неожиданной авантюре.

— Да что ты несёшь вообще! — на ещё более невыносимый писк перешла Паймон, расставив от возмущения ручки в стороны.

Большие глазки Дурина цвета самых ярких агатов бегали с Паймон на Странника, и обратно, предвкушая, что же будет происходить дальше. Фотография Дракону очень нравилась и он искренне не понимал, почему Паймон так злилась на юношу.

— Я не про себя, — протянув, успокоил бедную феечку Скара, улыбнувшись уголками губ. — Просто по-моему, ты ее чересчур опекаешь… Опека нужна тебе, не ей. Несмышленная кроха здесь ты, Паймон, — он победно хмыкнул.

Люмин облегчённо выдохнула, отметив для себя слова Странника, что он имел ввиду не себя, но было ли это правдой, вопрос.

— Паймон не кроха! — девочка раздувала ноздри, словно маленький дракончик и обиженно надув губки, сложила ручки на груди, гордо вздернув нос. — Паймон… Это Паймон!

— Кажется, у тебя кончились аргументы, — усмехнулся Странник, показав фее язык, лишь ещё больше выводя ее этим из себя.

— Да ты! Гхм! — фея сжала губки в тонкую полосочку, доводы у нее действительно, кончились, и она окончательно сдалась, обиженно отвернувшись от Странника.

Люмин решила вмешаться, сил смотреть на то, как эти двое препирались друг с другом больше не было. Ни к чему хорошему это не приведет. Они либо испортят отношения, либо Паймон расстроится, что Странник вновь ее победил в их импровизированной словесной дуэли. А совместный путь им предстоял очень долгий и длинный, девушка не хотела, чтоб подруга злилась на него ещё больше, чем было уже.

— Скара, на самом деле, я думаю, нам всем пора выдвигаться в путь, — осторожно начала Люмин, всё ещё чувствуя теплоту своих порозовевших от его слов щек. — Хорошо бы нам всем до вечера дойти до Гандхарвы… Давайте не будем терять время.

— Да, ты права, — кивнул Странник и мимолетно посмотрев на нее, пошел вперёд в сторону лестницы, забрать свои вещи из комнаты, оставляя этих троих за спиной у теплого очага камина.

Им потребовалось около получаса на сборы, чтобы перекусить напоследок перед длинной дорогой до Гандхарвы, что несказанно обрадовало Паймон, а после покинуть уютную Обитель, вновь вернувшись в Тейват.

Приятный мягкий поток окутал их сполна отдохнувшие в уюте дома тела и заботливо перенес туда, где вчера под сильнейшим проливным дождем они впервые заходили в Чайник. Тот все также надёжно был укрыт в веточках пышного куста, прячась от посторонних глаз.

На обратный путь, по прикидке Странника должно было уйти часов пять. Они шагали по тому же маршруту запыленной дороги, которым шли до Пардис Дхяй, но теперь двигались обратно в сторону Сумеру. Огромное Священное Древо, что было видно с многих точек, служило им прекрасным ориентиром, не сбивая с пути.

Осторожно прошли по длинному деревянному мосту, в прошлый раз у которого-таки с треском провалилась поросшая мхом доска, но в этот раз, к счастью, обошлось без происшествий и нытья Паймон.

Миновали крохотный прудик с теплой водой в окружении густой зелени и корней деревьев, что больше походил на глубокую лужу. Вновь по пути распугали грибосвинов, что завидев путников, испуганно хрюкая, разбежались в разные стороны, исчезая где-то в кустах, а под ногами все также сновали мольки.

Прошли чуть дальше по тропинке, стряхивая капли воды с обуви. Сандалии Странника промокли, от того на ноги неприятно налипала пыль и грязь с дороги.

Вновь оказались перед тем злосчастным берегом русла реки пруда Язадаха, где на них позавчера напал тигр Ришбаланд, знатно так потрепав нервы.

Странник внимательно смотрел на противоположный берег, держась двумя пальцами за широкие поля синей шляпы, закрывая глаза от слепящих лучей яркого солнца. Он мысленно надеялся, что чертов хищник ищет себе добычу, где-нибудь подальше отсюда. По крайней мере, следов тигра не было видно.

Скара одобрительно кивнул Люмин, что тоже вроде бы как, убедила себя в отсутствии хищника. Он немного театрально расставил руки в стороны, на что девушка вопросительно вскинула брови, а Паймон раздражённо цокнула языком. Дурин широко улыбался белыми клычками, прекрасно понимая, на что намекает девушке юноша, и Дракон находил все это чрезвычайно милым.

— Здесь глубоко, — констатировал Скара, он стоял на небольшом деревянном помостке для рыбалки и смотрел вниз: дно, усеянное камнями и переплетёнными корнями деревьев, терялось в толще прохладной воды.

Люмин закусила губу, предвкушая очередные замечания Паймон и неуверенно посмотрела на Странника, что все так и стоял, широко расставив руки в стороны.

— Только не говори мне, что ты предпочтешь промокнуть до нитки, нежели прокатиться на моих руках, — он довольно усмехнулся, прекрасно зная ответ.

— Заткнись, — пробормотала Люмин, делая неуверенный шаг к Страннику, ожидая от него дальнейших действий.

— Просто обхвати меня за шею, — осторожно предложил Скара, ощущая как в грудной клетке в нетерпении забилось его несуществующее сердце.

— А что ещё мне сделать? — съязвила Люмин, вскинув светлые брови. — И я не беспомощная, я просто не хочу промокнуть…

Скара кивнул, ожидая, чтоб она подошла поближе. Путешественница сделала шаг навстречу под подозрительным взглядом Паймон, и обхватила бывшего Предвестника за шею, а он ловко перехватил ее под коленками, удобно усадив.

Люмин поймала на себе его взгляд и с трудом сделала вдох, осознавая, что сидит у него на руках. Его глаза короткое мгновение, но показавшееся ей вечностью, неотрываясь смотрели вглубь ее очей цвета янтаря.

Неожиданно Странник взлетел, словно стрела, раскидывая мелкие веточки и листочки в разные стороны, крепко держа Люмин на своих руках и через мгновение, преодолев воду, приземлился чуть дальше на мягкую траву. Паймон и Дурин перелетели реку параллельно с ними.

Ощущение того, как Скара держал ее на своих руках, будь это даже и длилось всего несколько секунд, но это чувство осталось на кончиках пальцев приятным теплом, заставляющим его щеки немного порозоветь, а несуществующее сердце забиться чаще.

— Спасибо, — улыбнувшись произнесла девушка, поправляя выбившуюся от ветра прядку волос цвета колосков. — Знаешь, а ведь я могу и привыкнуть.

— А я не против, — довольно усмехнулся юноша, ловя на себе взгляд нахмуренных бровей Паймон. — Ловите, — он наклонился к кустику и сорвал персики зайтун, кинув каждому по сладкому фрукту.

На самом деле, Странник просто надеялся, что это заткнет болтливую фею хотя бы на некоторое время, у него уже болели уши от ее непрекращаемого писка, что он слушал на протяжении нескольких часов всего пути.

Паймон каким-то неведомым образом, умудрилась вроде бы, как сначала практически поймать фрукт, а потом видимо, поразившись своей ловкости, случайно отбила его ладошкой, словно мячик. Бедный персик, рассекая воздух, стремительно летел куда-то в кусты, а фея расстроенно провожала его беспомощным взглядом.

На подмогу ей, словно герой из сказки, хотя так и было, подоспел Дурин. Он целеустремлённо, молнией, усердно хлопая крыльями, полетел в сторону, всё ещё летящего по дуге персика, и ловко поймав его широким носом, вернул пораженной фее.

— Спасибо! — широко улыбнулась девочка, принимая заветный фрукт в ладошки. — Паймон бывает неуклюжей, — она смущённо потерла голову ладошкой.

— Всегда рад прийти на помощь, — пролепетал Дракон, радостно обнажая белые клычки.

— Какая прелесть, — съязвил Странник, на что тут же получил локтем в бок от Люмин.

Скара улыбался уголками губ, не веря своим глазам: Дурин повел себя прям, как какой-то Фонтейнский джентльмен из сопливого романа.

— А я говорил, что я хороший пример, — констатировал юноша, прекрасно зная, что это совершенно не так, но предвкушая очевидную реакцию феи.

— Чушь! Ты самый ужасный из всех ужаснейших примеров, которые можно найти! — фея эмоционально топнула ножкой в воздухе. — Дурин не слушай его! И ни в коем случае, не бери пример с этого болвана!

Странник победно рассмеялся, ловя на себе многозначительный взгляд Люмин, что тоже широко улыбалась. Он кивнул ей головой в знак того, что не планирует дальше выводить Паймон и двинулся в путь в сопровождении друзей, что с удовольствием уплетали сорванные им персики зайтун.

Наконец, прошагав ещё всего около получаса, они дошли до долгожданного места, за зелёным холмом на котором, росло пышное дерево. А чуть дальше по дороге уже должна быть деревня Лесных дозорных.

— Гандхарва за этим поворотом, — уверенно произнес Странник, указывая жестом руки в сторону.

Солнце постепенно склонялось к горизонту, но небо ещё не окрашивалось в закатные оттенки. Светило только лишь чуть сбавляло свои старания, пропуская через крону дерева на холме манящие взгляд лучики света.

Как вдруг внезапно на дорогу прямо перед ними с дерева что-то тяжело приземлилось, раскидывая мелкие камешки и пыль в стороны.

Странник машинально отпрыгнул назад, выставляя свою руку перед Люмин, закрывая ее от опасности. Паймон и Дурин подлетели поближе друг к другу, оглядываясь по сторонам, и прячась за спинами этих двоих, словно за стеной Самиэля.

Оказалось, это был похититель сокровищ. Светло-волосый мужчина ловко приземлился на ноги в трех метрах от них и уверенно выпрямился, агрессивно выпячивая грудь. Нижнюю часть его лица закрывала серая бандана.

Странник раздраженно закатил глаза, смеясь внутри себя с того, что этот идиот в одиночку решился напасть на них.

— Если ты думаешь, что ты мне ровня, то ты глубоко ошибаешься, — довольно протянул Скара, всё ещё закрывая Люмин рукой. — На твоём месте я бы уже сваливал.

— С чего ты решил, что я один? — с нескрываемой победой в хриплом голосе произнес мужчина и резко махнув рукой, бросил что-то на землю.

Странник на мгновение задержал дыхание, предчувствуя неминуемую беду, слыша звон разбившегося стекла сосуда прямо под их ногами. Все это происходило, словно в замедленной съёмке. Он наблюдал за тем, как из колбы выходит плотная фиолетовая дымка, заполняющая теплый сумерский воздух вокруг них. Что-то намечалось.