Глава III. Жертва.
Популярное мнение студентов: лекции первой парой — бесполезные и неэффективные, потому как вузовцами предначертана борьба с невежеством в высшем учебном заведении, которая превращает незнание в знание, а по итогу выходит обычная быдловская стрелка с самим собой, превращающая здоровую молодёжь в овощей и амёб со спичками в глазах. Рассуждения «о бесконечном вечном» всё равно продолжают откликаться в мыслях, хотя курс философии закончился ещё на первом году обучения. В любом случае, чтобы не уснуть приходится думать о чём-то постороннем, ведь учебная программа так и норовит отключить и без того плохо работающий главный процессор. Мысль о курсовой работе только удручает, а большее в голову в прочем и не лезет. Присматриваясь к лектору по-лучше, можно заметить, что она походит на ленивца или какую-то старенькую добрую обезьяну. К ней приходят до пятнадцати человек из десятка, если не дюжины, групп, потому как она не отмечает на своих лекциях, а ждёт, что будут приходить её послушать те студенты, кому правда интересно. Частично она справилась с сортировкой, но я не могу сказать точно, кто из слушателей действительно пришёл из интереса к предмету. В полупустой аудитории где-то шесть человек клюют носом в телефоны; ещё трое тоже рассматривают преподавателя, наверное, рассуждая о том, что нужно было проспать эту пару; несколько занимаются своими делами и только пара ребят внимательно слушают лектора, отвечая на периодически задаваемые профессором вопросы. В прочем я включаюсь в обсуждение тогда, когда подсознательно улавливаю вопросительную интонацию, и то только для того, чтобы вбросить забавный ответ, пробуждающий ото сна и однокурсников, и самого преподавателя. Думаю, если вас слушают из жалости, то это очень грустно.
Резкий свет в аудитории заставляет закрываться глаза даже тех, кто умудрился поспать больше 6 часов. Иногда становится интересно, чем на этот раз пожертвовал студент, чтобы выспаться сегодня.
«Я смог вытащить её из того ужаса, но опоздал. Она нужна всем, нужна мне. Я пожертвовал чем только мог, но всё то потраченное не стоит и одного её вздоха. Альтруизм и эгоизм идут рука об руку здесь, хоть по определению они противоположны.
Каково быть выше всех, но ровнять себя с другими? Святыня в проклятых руках. Почему никто этого не видит? Вы невероятно глупы, если не наблюдаете сия. Она пострадала из-за таких как вы. Её отдача была настолько велика, что каждый норовил отцапать кусочек её благ для этого мира. Но вы видели её пневму? Слышали размышления о всяком? А может, вы были свидетелями того взгляда, с которым она рвалась спасать ваши нечистивые опальные душонки?
Без сознания. Её тело лежит у лекаря на потрёпанной временем кушетке. Это хрупкое тельце полностью покрыто какими-то ссадинами, синяками и ожогами. Что я упустил? Она единственная, кто не заслуживала увечий.
— Почему ты полезла туда? — неосознанно произнёс я.
Что-то вышло из под контроля. Кто оказался на шаг впереди меня? Будто всё это — бредовый сон, в котором мы почему-то очутились.
После осмотра и оказания первой помощи, она продолжала находиться где-то не здесь, не со мной, в бессознательном. Сжимал её ладонь так крепко, что казалось, будто дрожь моих рук должна разбудить её, но она продолжала лежать. Я, никогда не веривший в высшие силы, молился всем божествам, о которых слышал за всю жизнь, дабы она открыла глаза. Тот, кто никогда не был привязан к человеку, молился за другого впервые и столь отчаянно.
— Прости меня.»
Эхом по огромной аудитории послышался шорох рюкзаков и курток. Пара закончилась. Стоит перекусить очередной «обёрткой» и продолжить учебный день. Этот день должен пройти гладко.