1
Хокинс шумел сильнее обычного.
Радио в закусочной у дороги трещало новостями вперемешку с рекламой, у школы обсуждали контрольные и баскетбольный матч, а возле магазина «Мелвалд» люди задерживались дольше, чем нужно, словно надеялись услышать что-то ещё.
Имя Уилла Байерса звучало вполголоса. Иногда слишком громко, после чего разговоры тут же обрывались.
Аврора Астр шла по коридору школы, лавируя между шкафчиками и чужими голосами. Её не толкали и не звали, большинство просто не замечало. Так было всегда. Она не была ни странной, ни популярной, ни достаточно громкой, чтобы стать чьей-то темой для обсуждений. И Аврору это устраивало.
Но сегодня даже привычная невидимость ощущалась иначе.
У доски объявлений висел новый лист, чёрно-белая фотография Уилла, распечатанная слишком тёмно. Пропал без вести.
Аврора задержала взгляд чуть дольше, чем собиралась. Младший брат Джонатана. Тот самый тихий мальчик с огромными глазами и вечным рюкзаком.
Джонатан Байерс сидел на своём месте у окна, сгорбившись сильнее обычного. Он не смотрел на учителя, не рисовал в тетради, не слушал шёпот за спиной. Казалось, между ним и классом пролегла прозрачная стена.
Аврора заметила, что свет над его партой едва заметно моргнул.
Она первая отвела взгляд.
После уроков город снова напомнил о себе. Полицейская машина медленно проехала по улице, фонари загорелись раньше обычного, а ветер донёс издалека странный гул, словно электричество не знало, куда ему деться.
Аврора увидела Джонатана у велопарковки. Он стоял с велосипедом, будто не решаясь ехать домой.
Она могла пройти мимо. Скорее всего, он даже не заметил бы.
Но что-то беспокойное, необъяснимое толкнуло её вперёд.
— Привет, — сказала она, останавливаясь рядом. Голос прозвучал тише, чем она ожидала.
Джонатан поднял глаза. В них была усталость и что-то ещё... страх, тщательно спрятанный за напряжённой тишиной.
— Ты сегодня не на машине, — сказала Аврора, кивнув на пустое место у тротуара. — Обычно ты уезжаешь сразу.
Джонатан моргнул, будто вопрос застал его врасплох. Он опустил взгляд на велосипед, сжал руль сильнее, чем нужно.
— Она… не завелась, — ответил он после паузы. — Да и… не хотелось ехать.
Аврора кивнула. Она не стала спрашивать «почему». Иногда «почему» звучит слишком громко.
Несколько секунд они просто стояли рядом. Мимо прошли двое старшеклассников, обсуждая что-то вполголоса. Один из них бросил взгляд на Джонатана, быстрый, сочувственный и тут же отведённый.
— Как ты вообще? — тихо спросила Аврора. — Я имею в виду… правда как.
Он поднял на неё глаза. Впервые за день смотрел не сквозь кого-то, а прямо.
Ветер качнул фонарь над парковкой, лампа едва заметно мигнула.
— Нормально, — автоматически сказал Джонатан. Потом выдохнул. — Нет. Не нормально.
Он помолчал, словно проверяя, не пожалеет ли о следующей фразе.
— Все спрашивают. Учителя, шериф, какие-то люди, которых я даже не знаю. Но никто не ждёт ответа.
Аврора слушала. Не перебивала. Это у неё получалось лучше всего.
— А ты? — он нахмурился, будто только сейчас осознал, что она всё ещё здесь. — Почему ты вообще спрашиваешь?
Она пожала плечами.
— Потому что ты не выглядишь так, будто тебе не всё равно.
И потому что… — она на секунду замялась, подбирая слова, — иногда легче, когда рядом есть кто-то, кому не нужно притворяться.
Джонатан нахмурился сильнее, но не с раздражением, скорее с искренним непониманием.
— Мы же почти не общались, — сказал он. — Ты могла бы подойти к кому угодно. К Стиву, например. Или… не знаю к Ненси.
— Но я подошла к тебе, — просто ответила Аврора.
Он посмотрел на неё так, будто пытался найти скрытый смысл, подвох, причину.
Её имя всплыло в голове неуверенно. Аврора Астр. Тихая. Всегда где-то рядом, но как будто вне фокуса.
— Я не понимаю, — честно сказал он. — Почему тебе вообще есть до меня дело?
Аврора на мгновение отвела взгляд. Где-то вдалеке раздался сухой треск, как если бы перегорела лампочка.
— Иногда люди замечают друг друга, — сказала она. — Даже если их обычно не замечают.
Она снова посмотрела на него.
— Если тебе нужна помощь — с поисками, с домом, с чем угодно… просто скажи. Я не исчезну.
Джонатан ничего не ответил.
Но когда она пошла в сторону своей улицы, он всё ещё стоял и смотрел ей вслед, с растерянностью и впервые за долгое время с ощущением, что он не один.
Дом Авроры стоял на краю улицы, где фонари загорались неохотно, будто сомневались, стоит ли. Тётя уже была дома, на кухне негромко работал телевизор, ведущий говорил о пропавшем мальчике и просил сообщать любую информацию.
Аврора сидела у себя в комнате, на кровати, поджав ноги. Окно было приоткрыто, и ночной воздух тянул с собой запах мокрых листьев и озона. Электричество сегодня снова вело себя странно, лампа над столом то ярчала, то тускнела.
— Аврора, ты ужинать будешь? — донёсся голос тёти.
— Чуть позже, — ответила она, не повышая голоса.
Она сама не понимала, почему вдруг стало так… неспокойно. Не страх, скорее ощущение, будто что-то сдвинулось с места. Как если бы город сделал глубокий вдох.
Аврора закрыла глаза.
И в этот момент это случилось.
Где-то, не в доме и не на улице что-то оборвалось. Невидимая нить, натянутая слишком долго, лопнула с тихим, но отчётливым щелчком. Аврора резко открыла глаза и выпрямилась.
Свобода.
Слово возникло в голове само, чужое и не её. Она почувствовала холод, пробежавший по коже, и странную пустоту, будто комната на секунду стала больше.
Лампа над столом погасла.
Из коридора раздался удивлённый возглас тёти:
— Опять выбило пробки?
Аврора не ответила. Сердце билось быстрее, но в этом не было паники. Было ощущение… присутствия. Девочка. Совсем рядом и одновременно очень далеко. Испуганная, голодная, вырванная из клетки.
Аврора подошла к окну. На стекле проступил слабый след, будто чья-то ладонь на мгновение коснулась его изнутри, а потом исчезла. Она моргнула, следа уже не было.
— Ты свободна, — прошептала она, сама не понимая, кому.
Где-то в городе в этот самый момент девочка с обритой головой выбегала из леса, тяжело дыша, не зная, куда идти.
И Аврора это знала.
Она прижала ладони к подоконнику. В груди разлилось странное тепло, смешанное с тревогой.
Это было не видение. И не мысль.
Это было чувство, такое же реальное, как холод ночи и шум телевизора за стеной.
— Аврора? — тётя постучала в дверь. — Свет пропал по всему дому.
— Я знаю, — тихо ответила она.
И только когда электричество снова загорелось, Аврора поняла, с этого вечера её жизнь больше не принадлежит только ей.
Лес был слишком большим.
Ветки хлестали по рукам и лицу, холодный воздух резал лёгкие, а ноги путались в корнях. Девочка бежала, не оглядываясь, будто за спиной всё ещё были стены, лампы и крики. Сердце колотилось так громко, что казалось его слышат деревья.
Она упала.
Колени больно ударились о землю, ладони скользнули по мокрой листве. Девочка всхлипнула, но быстро прижала руку ко рту. Тихо. Её учили быть тихой.
Она подняла голову.
Лес закончился.
Впереди была дорога, узкая, тёмная, освещённая только фарами редких машин. Асфальт казался чем-то нереальным, почти опасным. Она никогда не была здесь одна. Никогда.
Гул мотора.
Девочка отшатнулась назад, в тень, прижавшись к дереву. Машина промчалась мимо, не замедлившись. Ветер от неё растрепал редкие пряди волос. Она задрожала, не от холода, от неизвестности.
Где она?
Голод накрыл внезапно и резко. Живот свело так, что она согнулась пополам. Она не ела… она не знала, сколько времени. В голове всплыло слово — еда — и сразу за ним образ , белые коробки, холод, чужие руки.
Нет.
Она поднялась и пошла вдоль дороги, осторожно, держась тени. Каждый звук заставлял её замирать. Каждая вспышка света прятаться.
И вдруг — запах.
Жирный. Тёплый. Настоящий.
Светящаяся вывеска показалась впереди, как что-то из другого мира. Небольшое здание, окна, внутри движение. Люди. Нормальные люди.
Она остановилась.
Страх боролся с голодом. Голод победил.
Колокольчик над дверью звякнул слишком громко. Девочка вздрогнула и замерла у входа, не зная, куда деть руки. Пол был липкий, свет жёлтый, безопасный. За стойкой стоял мужчина в фартуке.
— Эй, — сказал он мягко. — Ты откуда взялся? Нет погоди — он пригляделся — Ты девчонка.
Она не ответила. Слова путались, застревали где-то глубоко. Она смотрела на еду за стеклом, не моргая.
— Ты голодная? — спросил он, уже зная ответ.
Она кивнула. Медленно.
Мужчина нахмурился, но не сердито. Скорее обеспокоенно.
— Садись, ладно?
Он поставил перед ней тарелку. Она ела быстро, неловко, будто боялась, что еду отнимут. Соус испачкал подбородок, но она не заметила.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Она замерла. Имя было опасным. Имя означало, что тебя могут найти.
Она посмотрела на цифры, нарисованные на своём запястье.
— Одиннадцать. Тебя так зовут? — она медленно кивнула, посмотрев на мужчину с осторожностью.
Мужчина не понял, но кивнул.
А где-то в Хокинсе, в доме с мигающим светом, Аврора внезапно вздрогнула, словно что-то тёплое, живое на секунду перестало быть одиноким.
Он посмотрел на неё внимательнее, затем выпрямился.
— Ладно. Посиди здесь. Я сейчас.
Он отошёл к телефону и набрал номер.
— Алло? — сказал он. — Тут у меня девочка. Одна. Похоже, сбежала. Очень напуганная.
Одиннадцать встала со стула. Она смотрела на него, напряжённая, готовая бежать.
— Да, я понимаю, — продолжал он.
Он повесил трубку и повернулся к ней.
— Всё нормально, — начал он. — Пойдём со мной, посидишь, а я буду заниматься делами.
Полицейский участок Хокинса был слишком тихим.
Шериф Хоппер сидел за столом, откинувшись на спинку стула, с кружкой остывшего кофе в руке. Он слушал, не перебивая, глядя не на женщину напротив, а куда-то мимо, как будто уже знал, что разговор будет тяжёлым.
Джойс Байерс стояла, упершись ладонями в край стола. Она не плакала. Пока нет. Её голос был резким, натянутым, словно держался на одном упрямстве.
— Он не просто пропал, — сказала она. — Уилл бы не ушёл. Он не такой.
— Миссис Байерс, — спокойно ответил Хоппер, — дети иногда убегают. Ссорятся с родителями, пугаются, ночуют у друзей.
— Нет, — перебила она. — Вы не понимаете. Он позвонил мне.
Он был напуган. Очень напуган.
Хоппер наконец посмотрел на неё прямо.
— Когда это было?
— Вечером. Телефон… — она сглотнула. — Он трещал. А потом… что-то было в доме. Я слышала.
Хоппер медленно выдохнул, поставил кружку.
— Джойс, — сказал он уже мягче, — я проверил дом. Следов взлома нет. Ничего не пропало.
— Значит, вы просто не там смотрели, — резко ответила она. — Я знаю своего сына.
Между ними повисла пауза. За стеной кто-то щёлкнул выключателем, лампа мигнула.
— Мы ищем, — сказал Хоппер. — Я поднял людей. Прочешем лес, поговорим со всеми. Я обещаю.
— Этого недостаточно, — прошептала Джойс, и голос наконец дрогнул. — Он где-то там. И ему страшно.
Хоппер встал.
— Я найду его, — сказал он уже твёрдо. — Хорошо?
Джойс посмотрела на него, будто проверяя, можно ли верить.
— Вы должны, — сказала она. — Потому что если вы не найдёте… я найду сама.
Она развернулась и вышла, оставив за собой дверь, которая закрылась чуть громче, чем нужно.
Хоппер остался стоять.
Он посмотрел на доску с фотографией Уилла Байерса.
Что-то в этом деле было не так.
И он это чувствовал.
Колокольчик над дверью звякнул.
Девочка вздрогнула.
Она не видела, кто вошёл, стойка и витрина закрывали обзор. Но этого и не нужно было. Она услышала шаги. Медленные. Уверенные. Слишком ровные.
В груди что-то резко сжалось.
Они.
— Добрый вечер, — раздался женский голос. Спокойный. Вежливый. Неправильный.
Одиннадцать медленно сползла со стула, прячась ниже уровня стойки. Сердце билось глухо, тяжело. Перед глазами вспыхнули белые коридоры, холодный пол, голос, приказывающий сосредоточься.
— Я из службы опеки, — продолжала женщина. — Вы звонили?
— Да, — ответил мужчина. — Девочка одна. Очень напуганная.
Ложь, поняла девочка.
Не словами, телом.
Женщина говорила так же, как говорили там. Тем же тоном. Тем же спокойствием, за которым всегда следовала боль.
— Где она? — спросила женщина.
Одиннадцать задержала дыхание.
— Там, — сказал мужчина. — За стойкой.
Лампы над залом едва заметно дрогнули.
Послышался глухой выстрел. Мужчина упал лицом в пол. Девочка стала бежать, нельзя было, чтобы её поймали, нельзя.