Другая Андреа

В автодоме было тихо. Слишком тихо.

Было за полночь, паддок спал под слоями усталости и безмолвия. Лампы над Энди слабо гудели, отбрасывая холодный свет на заваленный стол. Полувыпитое кофе. Скомканные листы с данными. Использованный гарнитур. Всё было недвижно, кроме неё.

Энди сидела на маленькой скамейке в дальнем углу, локти на коленях, руки обхватили остывшую кружку, из которой она не пила уже час. Конфронтация продолжала прокручиваться в голове.

Голос Кими — плоский, но смертоносный.
Её собственный голос — дрожащий, но твёрдый.

И самое худшее: как он не сказал ни слова, когда она уходила. Ни защиты. Ни противостояния. Ничего.

Грудь ныла, как всегда, когда тишина занимала место, где обычно был Кими. Она ожидала холодного приёма. Возможно, даже ссоры. Но не этой... пустоты.

Энди безучастно уставилась на экран с данными в другом конце комнаты. Несколько цифр лениво мигали — температуры резины, данные симуляций, бессмысленные теперь.

Зачем она прикрыла Лео?

Ответ тяжело лежал под ложечкой. Потому что она помнила, каково это — быть новичком в ужасе. Потому что думала, что это разрядит обстановку. Потому что в глубине души, возможно, хотела доказать, что справится и без Кими.

Но теперь...?
Теперь она не была уверена, что сделала что-либо, кроме как усугубила всё.

Она поставила кофе. Потерла виски. Глаза застилало, но она не плакала.

Молчание Кими ранит сильнее, чем его гнев.

Эта мысль засела в ней, как заноза под кожей. Он однажды боролся за неё. А затем отгородился, будто она не имеет значения.

Она открыла телефон. Никаких новых сообщений.

Её палец завис над его именем.
Размышляя.
Потянуться снова — в сотый раз.

Но она не нажала «отправить».

Гараж уже гудел, когда Энди прибыла следующим утром, хотя было едва шесть.

Визг дрелей. Глухой стук покрышек. Инженеры тихо переговариваются над телеметрией. В воздухе витает запах масла и свежей резины.

Энди прошла сквозь всё это привычными шагами, кивая знакомым лицам. Но её глаза инстинктивно искали один конкретный.

Кими был там. Уже в гоночном комбинезоне, скрестив руки, он стоял у передней подпорки, обсуждая настройки с одним из механиков. Он выглядел собранным. Сосредоточенным. Будто ничего не произошло.

Она замешкалась у рабочего места. Сильнее сжала планшет. Сделала вдох.

— Привет, — тихо сказала она, подходя ближе.

Кими обернулся на голос, взглянул на неё на долю секунды, а затем посмотрел сквозь неё, будто её тут и не было. Он что-то пробормотал механику и ушёл, пройдя мимо, задев её плечо, не проронив ни слова.

Энди застыла.

Укол был мгновенным. Не гнев, а тихая боль. Он смотрел на неё сотни раз прежде — иначе. С любопытством. Раздражённо. Даже с нежностью.

Но никогда — будто она пустое место.

Через весь гараж несколько голов повернулись. Один из шиномонтажников неловко уткнулся в стопку, которую сортировал. Другой спрятался за экраном ноутбука.

Даже Тото, стоявший со скрещёнными руками у стены с телеметрией, приподнял бровь и наблюдал. Но ничего не сказал. Пока нет.

Энди с трудом сглотнула и отвернулась, прежде чем кто-либо увидел краску, заливающую её щёки. Планшет в её руках внезапно казался бесполезным.

Она попыталась.
Снова.

Но Кими Антонелли не разговаривал.

А у неё была работа, которую нужно делать, даже если внутри всё разрывалось.

В день гонки гараж был механизмом сам по себе, поставленным хаосом. Инструменты лязгали. Моторы ревели, оживая. Механики двигались как часовой механизм. Но под этим гудением было что-то острее.

Все были напряжены. Сосредоточены. Никто не смел дышать неправильно.

Энди стояла у стола с покрышками, в гарнитуре, перепроверяя каждую пометку в резиновой стратегии. Она репетировала это с Кими десятки раз за сезон. Обычно всё было бесшовно. Совместно.

Сегодня? Он даже не встречался с ней взглядом.

— Стартуем на медиумах, — осторожно начала она, наблюдая, как он поправляет перчатки у машины. — Меняем на харды к девятнадцатому кругу, если температуры останутся стабильными.

Кими отрывисто кивнул.

— Запомнил.
— И если откроется окно под виртуальный автомобиль безопасности...
— Посмотрим.

Коротко. Холодно. Без продолжения.

Энди сжала губы.

Сегодня не было места мелочности, особенно с победой на горизонте. Но его ответы были не просто отстранёнными; они были намеренными. Вычисленное безразличие. Его стены были возведены, и ей не пробиться.

Финальные проверки на гриде. Обратный отсчёт приближался.

Энди присела у левого переднего колеса, снимая последние показания температуры и давления. Обычно Кими взглянул бы на неё — быстрый обмен взглядами, безмолвное доверие.

Вместо этого рядом оказался Лео.

С планшетом в руке, уже в гарнитуре. Он присел рядом с ней, зачитывая статистику прогрева резины Кими отработанным тоном.

— Передние на два градуса холоднее цели, — сказал он почти слишком мягко.
— Я справлюсь, — быстро ответила Энди.
— У тебя осталось две минуты.

Она стиснула зубы.

— Лео, я сказала...

Но он уже перешёл к задним покрышкам, безупречно профессиональный. Не его слова жгли. А намёк на то, что он заполняет пробел, который Кими отказывался позволить заполнить ей.

Кими видел. Конечно, видел. Мельком взглянул через плечо, когда Лео передавал Энди лист с данными. Его челюсть напряглась, совсем слегка. Затем он без слов забрался в машину.

Энди простояла там ещё мгновение, молча, сжав горло.

Первая половина гонки была напряжённой, теснее ожидаемого. Кими летел, но и Феррари не отставал. Каждая десятая имела значение.

Энди держала связь чёткой. Эффективной. Без эмоций. Только данные.

— Пит-стоп на следующем круге. Идём на андеркат.

Ни ответа.

Она попробовала снова.

— Кими, пит-стоп на следующем круге...

Затем помехи. И наконец его голос — низкий и режущий.

— Не указывай мне, как ехать.

Слова прорезали эфир, словно пощёчина.

Пульс Энди участился. Её ответ был мгновенным, рефлекторным.

— Я указываю тебе, как не проиграть.

Тишина.

Даже инженеры подняли глаза от экранов. Тото, со скрещёнными руками, не сказал ни слова, но его челюсть была сжата.

Лео медленно опустил микрофон гарнитуры, взглянув на Энди, затем отвернувшись.

Линия оставалась открытой, но Кими снова не ответил.

Руки Энди сжались в кулаки.

Это была не просто упёртость. Это был саботаж. Всему, что они построили вместе.

И самое худшее? Гонка даже ещё не закончилась.