Наша осень.

- Гера, собирайся! - влетев в номер, воскликнул я.

Мужчина расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, попивая какой-то напиток, и смотрел по телевизору некое шоу, до которых лично я не любитель. Услышав меня, Григорий от неожиданности подскочил, проливая часть коктейля на себя, отчего по чистой рубашке расползлось розоватое пятно, и ошарашенно посмотрел в мою сторону, часто моргая и даже не пытаясь скрыть лёгкого испуга от моего внезапного появления, которого, судя по всему, нельзя было предугадать.

- Что такое? - вымолвил друг, с огорчением разглядывая испорченую рубашку.

- Я знаю, где я мог бы спокойно поговорить с Айседорой, - я протянул ему пачку салфеток, лежавших на тумбе. - Она открыла свой чайный дом и с каждым посетителем болтает по душам. Она просто не сможет проигнорировать меня! - последние слова я почти выкрикнул, как маленький восторженный ребёнок.

- И много там гостей?

- Ну, я бы не сказал, что её заведение пользуется бешеной популярностью, но, в принципе, народу не так уж и мало.

- В таком случае, Айси запросто оставит тебя без внимания, - Гера взглянул на меня так, словно я безнадёжно погряз в своих мечтах, позабыв о трудностях реального мира. - Ей нужно всего лишь занять себя обслуживанием других посетителей, и всё - ты снова в пролёте.

- Чёрт, - почти шёпотом выругался я, а потом добавил: - Но ведь можно попробовать.

Признаться, моё настроение после слов Григория действительно упало, преодолев несколько планок, но стоит ли из-за этого сдаваться?

- Такое чувство, будто ты собрался преследовать её всю жизнь, - мужчина с осуждением посмотрел на меня. - В конце концов, она имеет право на свободу и новые отношения.

- Я знаю, но мне просто необходимо узнать, почему после пяти лет ожидания она опускает руки, - отчаянно произнёс я. - Возможно, после разговора я постараюсь оставить её в покое.

Только сейчас я понял всю абсурдность своих действий от начала и до конца. Моментальное решение ехать, принятое мной как только я вышел из камеры, было необдумано, принято с бухты-барахты, а его стоило обсудить с Айседорой. Да, именно с ней. Любя её, я просто обязан согласовывать с ней всё, что связано с нами обоими одновременно, но я как эгоистичный идиот позаботился только о своих желаниях.
По приезду сюда, в город любви, моя жалкая натура вновь отличилась в самолюбии, проигнорировав сообщение Айси. Я попросту начал преследовать бедную девушку, сам того не понимая и будучи одержим идеей встречи, разговора по душам. Мне не хватило и слов Айседоры о том, что она не желает иметь со мной ничего общего.
Я вёл себя почти так же, как в те времена, когда убивал несчастных туристок.

Мне стало противно от собственных мыслей, от самого себя. Я не верил в подобное сумасшествие, читая о нём в глупых книгах про любовь, кроме которых мне не доставалось ни одной в той пустой и холодной камере. Но посмотрите-ка: я сам стал подобным психопатом! Какая тонкая ирония судьбы...

- Ну так что, едем? - Григорий прервал поток моих самокритичных мыслей, натягивая чистую футболку.

- Чуть позже. Сейчас три часа дня, а Айси придёт на работу только к пяти.

Хмыкнув, мужчина вновь уселся в кресло, вытянув ноги и откинув голову на спинку. Так странно знать, что этот человек, не впервые открывший мне глаза на мои действия, все эти времена был рядом и оказывал непосильную поддержку. По всем правилам он должен ненавидеть меня за все зверства, что я совершил, и давно послать меня куда подальше, но нет. Григорий всё так же остаётся моим другом, не осуждая моих идей, но в то же время чётко указывая на неправильность некоторых из них. Возможно, мне стоит дорожить Гришей и прислушиваться к его словам, ведь он единственный мой настоящий друг.

Оставшееся до очередной маленькой поездки время я провёл за просмотром страниц Интернета о предстоящих футбольных матчах. Всё-таки нужно найти занятие на ближайшие несколько дней. Даже в случае неудачи при встрече с Айси мы не уедем завтра же просто потому, что номер оплачен на неделю, а смотреть всё это время сопливые мелодрамы вперемешку с жестокими боевиками, что лежат рядом с теликом, лично я не намерен. Прогулки по городу тоже не могут быть вечными.

В половине пятого мы выдвинулись из отеля и неспеша поехали к «Уюту». Было волнительно от одной мысли о том, что придётся буквально упрашивать Айседору поговорить со мной, но, в конце концов, эти страхи улетучивались, подстрекаемые решимостью. Это мой последний шанс и окончательная попытка.

Заведение за несколько часов ничуть не изменилось, что, конечно, не странно. Прежний уют наполнял помещение, подтверждая название чайного дома, и тёплая обстановка, создававшаяся наверняка несколько месяцев, радовала сердце. В этом месте, непременно, было бы просто замечательно проводить каждое утро и, возможно, даже вечер с чашечкой терпкого чая в руках. Тут можно по-настоящему расслабиться, забив на суету снаружи и неотложные дела, посвятить некоторое время эстетическому удовольствию, погрузившись в интересный и захватывающий мир какой-нибудь книги.

— Ты садись, а я сейчас приду, — сказал я, указав Гере на несколько свободных мест.

Сегодня я долгое время сидел здесь, пока обаятельная Аврора не обнадёжила меня словами: «Айси будет здесь в пять вечера», — и не предложила прийти к этому времени. Наверное, я просто наскучил девушке своим присутствием при том обстоятельстве, что я ничего боле не заказывал и даже не читал, но её совет действительно был дельным.
Вот только посмотреть библиотеку я за то время так и не удосужился, а посему стоит именно сейчас, пока Айседора не появилась в дверях заведения, обратить своё внимание на книги, аккуратными рядами стоящие на полках. Как ни странно, даже таблички с именами авторов были чистыми и целыми. Видать, посетители здесь очень аккуратные и воспитанные люди, ибо никто не перепутал порядок книг, не поставил «Гарри Поттера» на полку с книгами Харуки Мураками.
Все произведения здесь либо очень интересные и грамотные, либо относятся к старой доброй классике. Проще говоря, в этой библиотеке собраны только стоящие книги, а не какой-то современный хлам.

За пролистыванием книг я чуть не пропустил заветный звон стеклянных трубочек и весёлый возглас: «Аврора, я здесь!». Поставив том «Анны Карениной» на место, я выглянул в главный зал.
Айседора, выглядящая слабой и беззащитной в своих джинсах и свободном бомбере, тащила за руку какую-то темноволосую девчонку и приветливо улыбалась своей заместительнице. Меня удивил взгляд той самой девушки, не желавшей поддаваться Айси. Она смотрела на меня так, будто готова сжечь заживо, лишь бы больше не видеть. Я лишь еле заметно усмехнулся и вновь обратил свой взор на Портрен. Аврора как раз указывала ей на библиотеку, наверняка говоря обо мне. Айси тяжело вздохнула и в отчаянии прикрыла глаза.
Точно обо мне.

— Что ещё ты не понимаешь? — скрестив руки на груди, спросила русая, как только подошла ко мне.

— И тебе привет, — непринуждённо ответил я. — Лично я так ничего толком и не понял. Мы можем поговорить нормально?

— О чем?

— О том, почему мы, по-твоему, не можем быть вместе, — взяв девушку под руку, я провёл её за один из свободных столиков. — Просто объясни мне всё.

— Мне некогда, у меня посетители, — Айси хотела было подняться и уйти, но я остановил её.

— А Аврора на что? Она же ещё не ушла.

— Мне неудобно вешать на неё свои обязанности.

— Наш разговор не займёт много времени, если ты перестанешь отнекиваться.

Вздохнув, Айседора села поудобнее и посмотрела на меня в ожидании вопроса.
Первый шаг сделан.
Я слегка поёрзал на стуле, сложил руки в замок и начал:

— Я хочу знать, почему мы не можем быть вместе. Ты сама сказала, что любишь меня и ждала всё это время из тюрьмы, так в чём же дело?

Русая смотрела на меня ещё мгновение, а затем опустила глаза, снова вздыхая, но мне хватило этого краткого мига, чтоб уловить боль в её глазах, что будто серая плёнка лишила их цвета и чувств. Девушка не могла подобрать слов, открывая и закрывая рот, как рыба, и в этом было нечто грустное и тяжёлое, но в то же время дающее надежду. Нечто, указывающее на то, в каком состоянии Айси находится сейчас, и на то, что она сомневается в правильности своих слов и действий.
Я ещё могу спасти наши отношения.

— Я не могу быть с тобой, — шепотом начала Портрен, но затем стала говорить привычным мягким голосом: — Мне тяжело быть рядом с тобой после всего, что ты сделал. Да, я помню, как сама говорила о свойстве людей меняться в лучшую сторону, и я всё ещё верю в это и знаю, что ты действительно изменился. Но, повзрослев и посмотрев на ситуацию сквозь года, я... Мне просто трудно. Я не могу быть с тобой, помня, как ты убил Эльвиру у меня на глазах, как ты изгалялся над ней. Мне больно вспоминать это. Прости, но это действительно так. Я знаю, что ты изменился, но эти воспоминания... Я ненавижу их. Единственный способ с ними распрощаться – прекратить наши отношения и встречи. Другого выхода я не вижу.

Я молча смотрел на раскрасневшуюся от подступивших слёз девушку и не мог сказать чего-то путного. Я предполагал всё, что угодно, вплоть до того, что она боится, будто все перемены временны, но боязнь воспоминаний просто не приходила мне в голову. Это так... Знакомо мне.

— По-моему, из любой ситуации должно быть, как минимум, два выхода: с потерями и без них, — наконец, сказал я. — Нам нужно найти второй.

— Нет, Толь, отсюда только одна дорога, — обречённо промолвила Айси, вытирая слёзы рукавом. — Одна-единственная.

Поднявшись, девушка легонько махнула мне рукой в знак прощания и поспешила приступить к работе. На изумленный взгляд подруги она лишь улыбнулась, покачав головой.
Нет, я не верю. Айседора не могла так просто сдаться, это не в её стиле. Что, если она права?

Поднявшись, я киваю Гере на выход и иду к двери, но кто-то стучит ладонью мне по плечу. Мне хочется, чтобы это была Айси, смеющаяся надо мной в кулак и пытающаяся сказать, что всё это было шуткой. Но нет.
Как только я оборачиваюсь, то вижу ту самую девчонку, что пришла вместе с Айседорой. Небольшой рост, каштановые волосы, светлое личико... Где-то я её видел, но яростно смотрящие мне в лицо карие глаза не позволяют сконцентрироваться на чём-либо, кроме них.

— Какие-то проблемы? — спросил я, стараясь не выдавать раздражения.

— Проблемы будут у тебя, тупоголовый остолоп, — не сводя с меня глаз и даже не моргая, прошипела юная особа.

— Девочка, ты ничего не перепутала? — я усмехнулся.

— Я-то как раз-таки ничего не перепутала, а вот тебе, видать, стоит расшевелить свои извилины и вспомнить один прекрасный денёк, когда тебе русским языком сказали не приближаться к Дор! — не решаясь говорить громче, грозно шептала девушка. — Палочку для суши раздобыть или чайной ложечкой до своего мозга доберёшься?

Я закатил глаза, тяжело вздыхая. Похоже, мне не уйти отсюда без маленького боя, но зато я вспомнил, что это за дамочка.

— Малыш, прости, но все твои старания казаться злой не удались – щёчки мешают, — я шутливо потрепал девчонку за пухлую щёку. — И послушай меня внимательно: не смей лезть во взрослые дела.

Добродушно улыбнувшись, я вышел из заведения и, сев в машину, тут же расслабился. Денёк не из лёгких.