Мне 15

Вступление

Эту книгу я начал писать в январе 2025 года. Тогда мне было 23, а спустя месяц исполнилось 24. В её страницах – не просто воспоминания, а целая жизнь подростка, полная испытаний, ошибок и ярких моментов. Первые сигареты и алкоголь, уличные драки один на один, тайные встречи с друзьями, когда нас впервые поймали старшие, пьяных и беспечных. И, конечно, первая любовь – такая волнующая, хрупкая, но незабываемая.

Первая любовь для многих остаётся незабываемой. Это как учитель, но учит она не словами, а нашими собственными ошибками. Вместе с тем, трудности, утраты близких, и многие другие факторы извне неизбежно влияют на нашу жизнь.

Подростковый возраст — это время ошибок, поисков и открытий. Это период, когда мы впервые сталкиваемся с неизвестным, заводим новые знакомства, меняем окружение, и вступаем на путь взрослой жизни. Первая работа, первые важные решения — всё это остаётся в памяти как яркие моменты.

Перед тем как начать, хочу сказать всем своим читателям: всё, что было раньше, — это уже прошлое. Разные психологи советуют забывать о прошлом, утверждая, что оно приносит боль. Но я с этим не согласен. Можно отпустить и не зацикливаться на неприятных моментах, но забыть их невозможно. Прошлое не нужно вычёркивать. Воспоминания о тех тёплых и значимых моментах в нашей жизни — это свет, который помогает нам двигаться вперёд, даже когда кажется, что перед нами только темнота.

Я давно мечтал написать эту книгу, но из-за осуждения близких людей, из-за страха перед мнением публики о своей деятельности, я постепенно гасил в себе творческую искру. Но однажды утром, не спав всю ночь, обдумывая своё будущее и переживая, что мне делать дальше, я вдруг вспомнил девушку, которую полюбил, когда мне было 15 лет. Вспомнил её слова поддержки, которые звучали так: «Я верю в тебя, любимый, верю, что ты станешь самым лучшим музыкантом и самым лучшим писателем».

После этих тёплых воспоминаний я понял одну важную вещь — её поддержка была со мной и продолжает быть, хотя и осталась в прошлом.

Интро

В прощальном письме было написано: Я отправляюсь в большое путешествие. В путешествие где мне снова 15.

Глава 1

Нежеланный разговор

В конце 8 класса я зарегистрировался в социальных сетях. Первым делом начал добавлять в друзья всех родственников, которых знал. Среди них был мой троюродный брат по маминой линии — Шон. Мы с ним были в хороших братских отношениях и, к тому же, были ровесниками. Когда он принял мой запрос в друзья, мы начали часто общаться. Однажды он пригласил меня к себе в посёлок на прогулку. Я учился после обеда, так что с утра мог бы поехать к нему. Я редко бывал у них в гостях и почти не знал его посёлок.

Насмотревшись кучи документальных фильмов про убийц и похитителей подростков, которые показывали по телевизору каждую субботу в 18:00, было немного страшно ехать в незнакомое место одному. Но любопытство всё же победило, и я решил не обращать внимания на страх, который подсказывал мне, что я могу стать жертвой.

Утро пятницы. Я отпросился у мамы, сказав, что иду на тренировку, и взял немного денег на дорогу. Накинул спортивный костюм и положил в рюкзак боксерские перчатки, чтобы мама ничего не заподозрила. Мне тогда было 14 лет, и она редко отпускала меня одного. Отец и мама развелись, когда мне было 13, и с тех пор он почти не участвовал в моем воспитании.

Я вышел из дома около 9 утра. Добравшись до остановки, заметил группу пожилых мужчин, стоящих в круге, матерящихся и громко смеющихся. Позже я понял, что они играли в карты на деньги. Это были таксисты. Подойдя к ним, я с дрожью в голосе спросил:

— Доброе утро! А кто едет до посёлка Енбекши?

Все обернулись в мою сторону, будто видят подростка в первый раз. Один из таксистов, зажав сигарету между жёлтыми зубами, громко крикнул:

— Я еду, садись в ту машину.

Он кивнул в сторону старого мерседеса.

Позже я заметил, что у него не хватало ещё примерно десяти зубов. Я открыл заднюю дверь автомобиля и увидел ещё двоих пассажиров, которые направлялись в тот же посёлок. Поздоровался с ними и спросил, когда мы поедем. Сидящая рядом женщина ответила, что нужно дождаться ещё одного пассажира, чтобы таксист мог поехать.

Спустя 10 минут мы дождались ещё одного человека. Однако водитель, похоже, был в азартном настроении и не хотел оставлять свои деньги в проигрыше. Одна из женщин явно куда-то опаздывала. Она была нервной и постоянно смотрела на таксиста. В какой-то момент не выдержала, открыла окно и начала с матами кричать на водителя. Через несколько секунд тот оказался за рулём, заводил мотор, и, наконец, мы тронулись.

Погода была тёплой, но прохладный ветер всё равно пронизывал сквозь одежду. Такая погода была для нас нормой в начале апреля. Снег почти растаял, и везде была мокрая грязь. Но люди уже вовсю гуляли и радовались тёплым дням.

Между нашими посёлками было небольшое расстояние, примерно 6-7 минут езды. Через окно я видел, как зелёная, свежая трава переливалась под солнечными лучами, создавая прекрасный вид. Вдоль дороги уже пробивались первые весенние цветы. Таксист рассказывал о каких-то людях и спрашивал, к кому я еду. Он болтал без умолку, и я понял, что женщина, которая накричала на него, была его женой. Теперь стало ясно, почему она была не в духе.

Спустя пару минут машина остановилась возле мечети на въезде в посёлок. Я заплатил за проезд и вышел из автомобиля. Оглянулся вокруг — брата не было видно. Баланса на телефоне не было, так что я не мог ему позвонить. В то время были популярны телефоны марки Nokia, а смартфоны начали набирать популярность только через год. У меня был обычный кнопочный телефон — довольно удобный и на тот момент довольно продвинутый. На нём можно было скачивать песни и игры через браузер. К такому телефону было модно подключать проводные наушники и слушать музыку.

Я оглядывался вокруг, надеясь заметить брата, но через секунду мой телефон зазвонил. Это был Шон.

— Алло, ты где? — спросил он.

— Я стою возле мечети на въезде, — ответил я.

— Стой там, я сейчас подойду, — сказал брат и отключил звонок.

Через несколько минут я увидел, как Шон бежал ко мне, махал руками и улыбался во все 32. На нём была чёрная кожаная куртка и спортивные штаны. Он подворачивал штаны на левой ноге до колена, и виднелась его волосатая белая нога. Шон был светлым парнем, как и я, но у него был рыжий цвет волос, а я был шатеном. Подойдя ко мне, он обнял меня так, что мои ноги чуть не повисли в воздухе. Я тоже был рад нашей встрече. Мы начали типичный разговор 14-летних парней — про школу, кто как учится и, конечно же, про девушек.

Не буду хвастаться, но с малых лет я получал достаточно внимания от девушек. В основном им нравился мой спокойный характер, светлая кожа и глаза зелёно-карего оттенка. Шон рассказывал мне про своих одноклассниц и говорил:

— Я гарантирую, тебе понравятся мои одноклассницы.

Я лишь улыбался и кивал головой. Мы гуляли по посёлку, брат показывал мне местные достопримечательности. Пройдя пару улиц, мы подошли к его школе — единственной в посёлке. Она была старая, но вполне вместительная и симпатичная. Подойдя к воротам школы, брат был окликнут каким-то парнем. Как он позже объяснил, это был старшеклассник. Тот попросил Шона принести мяч, который лежал у другого парня. Мы провели следующие полтора часа, пытаясь найти этого парня с мячом. Посёлок был небольшой, все друг друга знали, так что задача оказалась не из сложных. После того как мы выполнили просьбу старшеклассника, мне уже было пора ехать домой. С этого и начались наши первые приключения в этом посёлке.

Каждую неделю я ездил к Шону, чтобы погулять и что-то замутить. Бывали даже такие моменты, когда мы прогуливали школу, чтобы встретиться. Очередной день в конце недели. Я приехал в посёлок Енбекши. Всё по той же схеме — вышел на остановке, и Шон уже стоял там. На этот раз он был не один. Рядом с ним стояли ещё три пацана и моя двоюродная сестра, которая была старше нас на год. Шон принялся представлять меня перед своими друзьями.

— Пацаны, знакомьтесь, это мой троюродный брат Дин, но он мне как родной брат, — сказал Шон.

Я потянул руку к пацану, который стоял ближе всех, и назвал своё имя. Он с подозрительно неприятным взглядом потянул руку в ответ:

— Боб, — сказал он.

Боб — его имя как нельзя лучше подходило к его физической форме и внешности. Для 14-летнего пацана он был чересчур здоровым и накачанным. Позже я узнал, что Боб занимался боксом уже 4 года. Мы пересеклись взглядами, и было ощущение, что сейчас начнется потасовка. Но вдруг наш взгляд отвлёк парень, который с улыбкой на лице протягивал мне руку.

— Я Шмидт, рад познакомиться, Дин, — сказал он.

— Взаимно, — ответил я.

Третий парень также тепло поздоровался со мной. Его звали Алекс.

Я поздоровался с сестрой и спросил:

— Ты что тут потеряла?

— С вами вышла гулять, — ответила она.

Но тут в наш разговор вмешался Боб, тот здоровый парень.

— Мы с ней в отношениях, — сказал Боб, и напряжение в воздухе снова стало ощутимым. В первый же день, когда я познакомился с Бобом, между нами возникла неприязнь. Я представлял, как мы с ним начинаем драться, и как я укладываю его с одного удара. Хотя я и был физически меньше, я умел бить кулаками и был уверен, что смогу выстоять против него.

Но сестра меня успокоила, сказав, что Боб — нормальный парень, и не о чём беспокоиться. Я перестал обращать внимание на них. Так с этим составом мы отправились к подруге моей сестры, которая жила очень далеко, но я этого не знал. По пути к ней мы остановились рядом с магазином. Пацаны начали вытаскивать копейки из карманов. Шон посмотрел на меня и спросил, есть ли у меня лишние деньги. Я дал ему 15 центов. Шон и Алекс зашли в магазин, а я, Боб, моя сестра и Шмидт остались на улице. Всё это время, пока мы ждали, когда они выйдут, Боб и сестра сюсюкались и разговаривали с чересчур нежным тоном. Сразу скажу, Бобу это совсем не шло. Было даже смешно, что такой грозный и здоровый парень сюсюкается.

Посмотрев на меня, Шмидт начал разговор:

— Какого года будешь?

— 2001, — ответил я.

— А ты какого?

— 2002, как и Алекс.

— Этот здоровый тип какого года?

— Он твой ровесник.

Я помахал головой, дав понять, что мне всё понятно. Шмидт был очень маленького роста по сравнению с нами. Я подумал, что у него может быть болезнь карлика, но напрямую спросить я по стеснялся, поэтому позже спросил у Алекса. Тот ответил, что Шмидт просто не вырос и у него нет никакой болезни, а рассказывал он это подшучивая. Если честно, Шмидт был самым красивым и милым из нас. Даже с точки зрения пацанов он был привлекательным, и многие парни в посёлке завидовали ему.

Пацаны вышли из магазина, купив пачку сигарет и литровую газировку на дорогу. Шёл дождь, погода была прохладной, а солнце постепенно садилось. Пока мы шли, я поближе познакомился с пацанами — они оказались довольно общительными и приятными собеседниками. Когда мы наконец дошли до дома подруги моей сестры, уже стемнело. Оказалось, что она встречалась с Алексом. Так что теперь среди нас было две парочки. Они вчетвером ушли в сторону дерева, которое высоко росло на обочине трассы, а мы остались втроём.

Шон открыл пачку сигарет, дал одну Шмидту и протянул сигарету мне.

— Я не курю, — сказал я.

Пацаны настояли, чтобы я хотя бы попробовал. И с тех пор я курю уже 10 лет.

Я с осторожностью поднёс сигарету ко рту, и Шмидт подкурил мне её. С первого раза не получилось затянуть дым в лёгкие, но после нескольких неудачных попыток я справился. И тут я начал кашлять. Я чуть не задохнулся, голова закружилась, и в лёгких появилось странное ощущение — приятное и в то же время противное. Но я не выбросил сигарету. Якобы чтобы доказать пацанам, что я тоже крутой, я докурил её до конца, и мне понравился этот процесс.

С тех пор каждый раз, когда мы собирались, мы обязательно покупали пачку сигарет, а иногда и пару пачек, какую-нибудь газировку и жвачки, чтобы после курения не пахло дымом.

В то время мы романтизировали уличный стиль жизни и считали себя парнями с улиц. Хотя, по сути, мы проводили большую часть времени на этих самых улицах, мы на самом деле не были такими. Мы сами себе внушили это, и уличная жизнь стала частью нашей реальности. Короче говоря, с того момента мы начали портить своё здоровье вредными привычками и драками.

После того как мы покурили, Шмидт открыл газировку и протянул её мне, чтобы я выпил первым. Оказалось, по уличным правилам тот, кто открыл бутылку, пьёт последним.

Пока мы стояли втроём и болтали обо всём, что происходило в нашей жизни за 14 лет, прошло около трёх часов. Всем уже было пора возвращаться домой, но эти парочки никуда не торопились. Я сказал пацанам, что схожу за ними и приведу их сюда. Они не возражали.

В кромешной темноте я шёл в сторону трассы, доверившись своей памяти и инстинктам, ведь там было очень темно. Ближайший фонарь едва мерцал вдалеке, примерно в километре от меня. Луны не было видно, так как был пасмурный день. Я подходил к тому самому дереву. Ещё через пару метров я услышал голоса. Это были Боб с сестрой. Я воскликнул их имена, и они ответили мне. Я пошёл в сторону, откуда слышал голоса. Наконец кто-то из них включил фонарь, и я зажмурил глаза от яркого света.

— Пойдёмте уже, всем пора домой, — сказал я. Сестра взяла Боба за руку, и они пошли в сторону ребят. Она попросила меня сходить за Алексом и его девушкой. Оказалось, что они отошли в другую сторону, чтобы побыть наедине. Но все мы знаем, чем обычно занимаются подростки наедине в такое позднее время. Боб дал мне фонарь, чтобы я быстрее их нашёл и вернулся с ними.

Прошло около пяти минут, как мы разделились. Было очень темно, лишь несколько огоньков мерцали в окнах домов, стоящих в открытом поле. Вдруг с правой стороны из кустов раздался тихий женский плач. Я застыл на месте. Было страшно идти в кромешной темноте в сторону этого звука.

До этого Шон и Шмидт рассказывали мне местные байки о невесте, которую убили в день свадьбы, а затем надругались над её мёртвым телом. С тех пор её душа не обрела покой. По легенде, её злой дух выслеживает и убивает мужчин, которые ходят по ночам в одиночку. Впрочем, такие истории можно услышать почти везде.

Говорят, что она заманивает своих жертв женским плачем, а затем жестоко расправляется с ними — отрезает половые органы, выкалывает глаза и оставляет истекать кровью, пока несчастные не умирают от боли и страха. Вспомнив эти рассказы, я почувствовал, как страх сковывает моё тело ещё сильнее.

«Какого чёрта я вообще пошёл за этими идиотами?» — пронеслось у меня в голове.

Плач раздался снова, на этот раз громче и ближе. Что-то внутри меня подсказывало, что лучше бежать, но я заставил себя сжать руки в кулаки и шагнул в сторону кустов, откуда доносился этот зловещий звук...

Сердце заколотилось в груди, дыхание сбилось. Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Зрачки расширились, впитывая каждый оттенок темноты. Стараясь не шуметь, я осторожно заглянул за куст, освещая пространство перед собой тусклым светом фонаря.

И тут я увидел её.

Девушка в белом платье, измазанном грязью, стояла в тени. Лицо скрывал мрак, но что-то в её облике заставило меня оцепенеть. Страх пронзил меня до самых костей. Не раздумывая, я вскрикнул и, поддавшись инстинкту самосохранения, резко ударил её ногой.

Крик. Громкий, полный боли и ужаса. Она пошатнулась, закрывая лицо руками, а затем, сотрясаясь от рыданий, осела на землю.

Только тогда, дрожа от адреналина, я присмотрелся. Сердце сжалось, когда я узнал её.

Это была Эбби.

Девушка Алекса.

Ошарашенный, я опустился на корточки рядом и, пытаясь заглушить панику, попытался её успокоить.

— Что случилось, Эбби? Почему ты плачешь? — спросил я.

Эбби подняла голову, и сквозь слёзы её голос дрожал от истерики.

— Во-первых, ты меня пнул по голове, и это было больно. А во-вторых, этот урод Алекс захотел большего, чем просто поцелуй. Я ему отказала, и мы начали ссориться, — ответила она, всхлипывая.

Вот ещё одна причина, почему я не хочу отношений, подумал я.

— А потом этот мерзавец ударил меня пощёчиной и ушёл, оставив одну в темноте, среди страшных кустов и на открытом поле, — продолжала она, вытирая слёзы дрожащими пальцами.

После нескольких минут истерики мне всё-таки удалось её успокоить. Алекс казался спокойным и добрым парнем. Конечно, так мне показалось, ведь мы были знакомы всего пару часов. Я помог Эбби встать с земли, осторожно отряхнул её платье от грязи, случайно коснувшись её бедра. Между нами повисло неловкое молчание.

Я снял куртку и накинул её на Эбби.

— Пойдём к ребятам, они, наверное, уже заждались.

— Да, конечно, — ответила она чуть тише.

Пока мы шли, Эбби рассказывала о себе, пытаясь вытянуть из меня хоть какую-то информацию. Я лишь коротко рассказал, чем занимаюсь и сколько мне лет. По её лицу было видно, что её такой ответ не устроил. Наконец, мы добрались до ребят. Эбби всё объяснила моей сестре, и та её поддержала.

— Проводи её до дома, — сказала мне сестра, бросив на меня выразительный взгляд.

Почему именно я? Ведь были и другие парни, которые могли бы её проводить. Но сестра настояла, чтобы именно я отвёл Эбби домой. С ней не поспоришь. В итоге мы снова оказались наедине.

— А вот и мой дом, — сказала Эбби, улыбаясь мне.

— Ну всё, тогда я пошёл, — ответил я.

Я уже собирался уходить, как вдруг Эбби схватила меня за руку и неожиданно обняла. Я замер. Мне было приятно и в то же время неловко. Свет от дома освещал её лицо, делая его ещё более милым. По спине пробежал холодок, когда я заметил, как её мокрое платье прилипло к телу, обнажая силуэт. Я почувствовал, как внутри меня растёт напряжение. Она же, казалось, ничего не замечала, продолжая благодарить меня, будто я спас её от какого-то чудовища.

Я аккуратно разжал её объятия и поспешил уйти.

— Пока, увидимся, — сказал я, отворачиваясь.

— Пока, Дин, — крикнула она вслед.

Всю дорогу я шёл с мыслями о том, что только что произошло. Почему я так смутился? Почему от простого объятия у меня возникли такие странные ощущения? Мне никогда раньше не было так неловко, но, чёрт возьми, мне понравилось.

Внезапно впереди появились две тени. Это были Шон и Шмидт.

— Вы чего тут стоите? — спросил я.

— Боб пошёл провожать Джинни, потом сам доберётся. А мы решили тебя подождать, чтобы пойти вместе, — ответил Шмидт.

— Это была твоя идея, Шмидт, — буркнул Шон. — Я бы уже давно был дома.

— Ну ты и пидр, — хмыкнул я, насмешливо толкнув его в плечо.

Мы пошли домой, и всю дорогу я не мог скрыть улыбку. Пацаны сразу заметили мой довольный вид.

— Что там Эбби тебе сделала, что ты такой счастливый? — ухмыльнулся Шмидт.

— Походу занимались взрослыми делами, — подмигнул Шон.

— Пацаны, не гоните. Она же встречается с Алексом, — оправдывался я.

Но внутри меня всё же теплилось странное чувство радости.

Я понимал, что не по понятиям отбивать девушку у друга. Но и ударить женщину — это было низко со стороны Алекса. По крайней мере, между мной и Эбби не было ничего, она просто меня обняла.

Но именно от этого "просто обняла" я не смог уснуть всю ночь и думал о ней последние несколько дней, пока, наконец, не поехал к ним снова через неделю.

На этот раз меня встретили Боб и Алекс. Больше никого не было. Как-то неожиданно для меня Алекс узнал, что происходило между мной и Эбби, и пришел встречать меня с намерением выяснить отношения. Боб, будучи рядом с Алексом, не мог не поддержать его, хотя и был более уравновешенным, поэтому я не был уверен, чего ожидать.

Когда я вышел из такси, Алекс подошел ко мне с яростным взглядом. Его глаза были красные, как у бешеного быка.

— Дин, не красиво отбивать у меня девушку в первый же день знакомства, — сказал он, пытаясь сдержать свой гнев.

— Я у тебя никого не отбивал, угомонись, — ответил я, хотя внутри меня уже что-то напряглось.

— А почему тогда Эбби всё время говорит о тебе и хочет разорвать отношения со мной? Скажи, что ты с ней делал? — его голос стал угрожающим, а взгляд — ещё более свирепым.

И вместо того чтобы попытаться успокоить его и объяснить ситуацию, я лишь подлил масла в огонь:

— Сделал то, что не смог сделать ты. Просто оказался рядом.

Алекс взорвался. Его лицо исказилось от ярости, и он бросился ко мне с кулаками. Но, к счастью, Боб моментально вмешался. Он схватил Алекса за плечи и сказал:

— Решите всё по-честному, в честной драке.

Мы оба согласились. К счастью, я был одет по-спортивному и готов к неожиданной схватке. Втроём мы отправились на ближайшее футбольное поле, где должно было состояться наше противостояние.

Когда мы прибыли, я начал разминаться. Вдруг заметил, как Алекс снял верхнюю одежду. Его тело было накачанным, и я не мог не заметить этого, ведь мне нужно было оценить своего противника. Алекс не курил, как другие парни, и выглядел выносливым, что не могло не настораживать.

И вот, мы оказались в центре воображаемого ринга. Боб объяснял правила.

— Не кусать и не бить ниже пояса, — сказал он, заканчивая инструктаж.

Алекс всё это время не отводил от меня взгляда, его глаза горели яростью, как у дикого зверя, готового на всё ради мести.

И вот оно началось. Я и раньше дрался, и порой проигрывал, и порой выигрывал. Но каждый раз я представлял это как сцену из фильма. Я уклоняюсь, бью хук справа, противник падает назад, я киваю, мол, поднимайся, и снова бью по торсу. Примерно так это выглядело в моем воображении.

Но Алекс был другим. Он набросился на меня с яростью, как будто все, что ему оставалось, — это победить любой ценой. Я не успел среагировать на первые удары по голове, но я не собирался терять сознание. С каждым ударом я пытался собраться, но тут он подловил меня. Он скользнул ко мне низом, зацепил за ноги и поднял.

В этот момент мне казалось, что все вокруг замедлилось. Мое тело оторвалось от земли, а затем резко упало на спину. В глазах помутнело, и я почувствовал, как нос наполнился кровью. Боль пронзила меня, но я не сдавался. С трудом вырвался из его захвата.

Вокруг нас уже собирались люди, но я не мог сосредоточиться на них, потому что весь мир сузился до одного противника, который был готов снова атаковать. Я встал, ощущая слабость в теле, но Алекс выглядел немного подусталым. Это был мой шанс.

Я сконцентрировался и, не раздумывая, правой ногой вонзил удар ему в ребра, а затем с левой руки попытался пробить его по голове. Удар был не совсем точным, но я все равно попал. На мгновение почувствовал облегчение, но от неправильного попадания моя левая рука начала опухать.

И тогда произошло неожиданное. Алекс схватил мою левую руку, повалил меня на землю и начал душить. Я пытался что-то сделать, но становилось всё труднее. В конце концов, в глазах помутнело, и я потерял сознание.

Очнулся я от прохладных капель воды, которыми меня будили. Проморгавшись, я увидел перед собой Эбби, Шмидта и Шона. Я встал, почувствовав, как левая рука отказывается слушаться, опухшая, а вся одежда пропитана кровью. Эбби с слезами на глазах вытирала кровь с моего лица, и в тот момент в голове промелькнула мысль: «Возможно ли переживать за человека, с которым знакома всего пару дней?». Я не знал ответа. Наверное, я нравился Эбби, но мои чувства, были не взаимны.

Когда я поднял глаза, я заметил, как Шон ухмыляется.

— Ну, жестко тебя избили, — сказал он с улыбкой.

— Ничего страшного, не в первый раз, — ответил я, стараясь скрыть боль. Не хотелось показывать свою слабость, особенно перед девушкой.

Шмидт, хлопнув меня по плечу, сказал:

— Давай, приходи в себя. Пойдем ко мне домой.

После того как Эбби закончила вытирать моё лицо, мы направились к Шмидту. По дороге я заметил группу пацанов, которые стояли в стороне, столпившись вокруг чего-то, и смотрели на нас. Это были те парни, которых я никогда не встречал за время пребывания здесь. Их взгляд был странным — то ли осуждающим, то ли высмеивающим. Я кивнул в их сторону и спросил у Шона:

— Кто эти пацаны?

Шон просто махнул рукой и сказал:

— Это дебилы, не обращай на них внимания.

Я кивнул и мы продолжили идти.

Когда мы добрались до дома Шмидта, он завел нас в свою комнату. Я немного удивился, увидев, что Эбби зашла с нами. Я уселся на кровать, а Шмидт с Шоном вышли курить. Дома у него не было никого, так что они не переживали за родителей. И вот тогда произошло то, чего я меньше всего ожидал: Эбби осталась наедине со мной.

— Ты мне понравился, Дин, с того дня, как мы встретились, — начала она, с легким напряжением и какой-то истеричностью в голосе. — Скажи, ты чувствуешь что-то ко мне?

Её слова ошеломили меня. Я замолчал на мгновение, пытаясь осмыслить ситуацию, но что-то в её тоне заставило меня сразу насторожиться. Я ответил, чувствуя, как внутри меня всё напрягается:

— Ты чего, Эбби? У тебя же есть парень. Ты не очень хорошо поступаешь, находясь здесь со мной сейчас. Ты хоть понимаешь, почему Алекс подрался со мной?

Эбби отступила на шаг, её взгляд метался между мной и полом, как будто она пыталась найти нужные слова, но не могла. Она замолчала, и атмосфера сразу стала густой и неловкой.

— Я с ним уже рассталась, — вдруг сказала Эбби.

Её слова удивили меня. Алекс говорил совсем другое, но я не стал углубляться в разборки, и продолжил сдерживать свои эмоции.

— Прости, но я не хочу отношений в таком раннем возрасте, — сказал я, решив немного отдалиться от неё.

Но тут Эбби резко прижалась ко мне, и без предупреждения начала целовать меня в губы. Я был в шоке, не знал, как реагировать, но постепенно мои чувства взяли верх. Я начал целовать её в ответ. У неё были мягкие и сладкие губы, а её тело казалось таким стройным и манящим. Распущенные волосы цвета тёмного шоколада обвивали меня, и их запах волновал. Она целовала меня в шею, затем снова в губы. Мои руки сами собой нашли её талию, и я прижал её к себе.

Мои пальцы скользнули под её кофту, и я ощутил, как её сердце бешено колотится под моими руками. Её грудь еле помещалась в мою ладонь, и я заметил, как её соски затвердели от возбуждения. Мы целовались ещё несколько минут, когда вдруг услышали звук открывающейся двери. Я замер, и в тот момент понял, что это снова был Шон, зашедший в самый неподобающий момент. Мой голос дрожал, а лицо покраснело. У Эбби было то же выражение.

После этого дня я начал игнорировать Эбби, и несколько недель не разговаривал с ней. В итоге она начала встречаться с Шоном, надеясь заставить меня ревновать, но мне было безразлично. Я понял, что, возможно, это была её попытка вернуть моё внимание, но я уже не был заинтересован.

Через несколько дней я прогулял школу и решил поехать к Шону. В их школе скоро начинались экзамены, и мы с Шмидтом решили, что после успешной сдачи экзаменов мы отметим это событие. Мои экзамены закончились на неделю раньше, так что я не переживал по поводу прогула. Приехав в школу Шона, я увидел толпу школьников, стоящих возле входа. Вход был ограничен — запускали только по пять человек. Среди них я заметил Шмидта, который уже сдал все экзамены и стоял на улице, окружённый несколькими одноклассницами. Неудивительно, что его так окружали, подумал я, вспомнив его уверенность и харизму.

Я подошёл к Шмидту, решив пообщаться с ним.

— Здарова, Шмидт! Как экзамены? — спросил я, протягивая руку.

— Ооо, Дин, тебя каким ветром сюда занесло? Ты разве не должен сидеть за партой, — подшутил Шмидт, широко улыбаясь.

— Я сбежал с уроков, чтобы к вам приехать.

— Внатуре? — удивлённо поднял брови Шмидт. — А учителя потом не надают тебе по шапке?

— Нет, я уже сдал экзамены, так что всё нормально. Скажу, что на соревнованиях был, — ответил я. Я занимался каратэ, меня часто отпускали с уроков.

Стоявшие рядом одноклассницы начали внимательно следить за нашим разговором. Одна из них улыбалась мне, и я заметил её. Она была милая, и школьная форма ей очень шла. Мы продолжали болтать, когда через несколько минут Шон вышел из школы, сияя от счастья.

— Видимо, его устроила тройка, — подмигнул Шмидт.

— Ага, — кивнул я.

Шон был немного глуповатым, и его часто дразнили. Он всё же радовался своей тройке, хотя все вокруг видели, что он был далеко не лучшим учеником.

— Тройку поставили! — сказал Шон, продолжая сиять.

Мы его поздравили, но как раз собирались уходить домой, чтобы они переоделись в обычную одежду, как вдруг та девушка, которая всё время мне улыбалась, подошла к Шону и задержала его на пару слов. Мы остались рядом с воротами, обсуждая, что будем делать дальше.

Шон вернулся, и на его лице появилась какая-то глуповатая улыбка.

— Чё, первый раз увидел наших одноклассниц и уже кого-то захомутал? — с улыбкой спросил он.

— Чего, бл***, никого я не захомутал, — ответил я, не понимая, о чём он.

— Да ладно, я же знаю, посмотри на девушку за моей спиной, может, тогда поймёшь, — сказал Шон, подталкивая меня в её сторону.

Я повернулся и заметил ту самую девушку с милым выражением лица, которая сейчас всё время смущалась и смотрела на меня с сияющими глазами.

— Я дал ей твой аккаунт в соцсетях, — продолжил Шон.

— Я ей понравился что ли? — удивлённо спросил я.

По моему выражению, наверное, уже было видно, как я удивлён. Я был не против познакомиться с этой девушкой, но подходить сразу не решился. Я просто помахал ей рукой. Она засмущалась ещё сильнее и ответила мне таким же жестом, улыбаясь.

После этого мы отправились домой к Шону.

Этот день прошёл отлично, и мы впервые попробовали алкоголь. На вкус было ужасно, но результат не заставил себя ждать. Через двадцать минут Шон уже был пьян, первым из нас. Потом я, и самым последним — Шмидт. Хотя по его лицу было видно, что он не пьян — или я был настолько пьян, что не заметил этого. Шон начал смеяться сам с собой, как сумасшедший, а Шмидт сидел и слушал грустную музыку. Я же просто сидел, улыбался и наслаждался моментом. Время приближалось к двенадцати ночи, а мы не торопились никуда. Видимо, переоценили свои силы и купили на пару бутылок больше, чем нужно. И тут у Шмидта зазвонил мобильник.

— Алло, кто это? — голос Шмидта звучал затуманено, язык заплетался. Неудивительно, что человек на том конце мог сразу понять — Шмидт пьян.

— Давай, давай, приходи, брат, — продолжал он, явно не понимая, что говорит.

— А ты с кем?

— С Эбби? А, как раз и Шон тут. Мы на нашем месте, ждём тебя!

Шмидт бросил трубку.

— Кто звонил? — спросил я, хотя уже догадался.

— Это Боб, он скоро подойдёт с Эбби, — ответил Шмидт, с трудом пытаясь сохранить спокойствие.

— Понятно, — сказал я, пытаясь скрыть беспокойство. Знал, что если Эбби придёт, всё изменится, и мне не хотелось снова попасть в эту неловкую ситуацию. Я переживал, ведь перед Шоном будет стыдно. Я пытался придумать отмазку, чтобы как-то уйти, но не знал, куда мне идти — я должен был переночевать у Шона.

И тут я заметил на своём телефоне уведомление: "Одно непрочитанное сообщение". Я открыл соцсети, и девушка по имени Аня Джой написала мне: "Привет". Мгновенно вспомнил, что Шон дал мои соцсети той самой девушке со школы. Я открыл её страницу и увидел её фотографии. Она была милой, а её глаза излучали что-то лёгкое и тёплое. Я ответил на её сообщение: "Привет".

Глаза всё ещё двоились, а пальцы с трудом нажимали на клавиши. Вместо "привет" у меня получилось "помнт". Она, видимо, сразу поняла, что я не в лучшем состоянии, и предложила позвонить. "Да", написал я. Попросил Шмидта написать ей мой номер. Через пару секунд мой телефон зазвонил.

— Алло, — ответил я, заплетающимся языком.

— Привет ещё раз, как у тебя дела? — спросила Аня, её голос был тёплым и успокаивающим.

— Сегодня лучше всех, — я сразу не подумал, что сказал.

— Да? И почему же?

— Потому что мне позвонила самая милая девушка на свете, — ответил я, сам удивившись своим словам.

Она засмеялась, немного смущённо, и это только подстёгивало меня. Оказывается, я — тот ещё сердцеед, когда пьян. Я отошёл немного в сторону, чтобы нас никто не отвлекал, положил куртку на землю и лёг, наслаждаясь моментом. Ночь была тёплой, я не переживал, что замёрзну. Смотря на звёзды, я болтал с ней о всякой ерунде, и хотя большую часть из нашего разговора я не помнил, на следующее утро мне было ясно, что даже под алкоголем я мог говорить не так уж и плохо.

Аня имела такой приятный, успокаивающий голос. Несколько раз я засыпал, но её звонкие слова будили меня, и она смеялась, говоря, что мне пора идти домой. Час за часом, мы продолжали беседовать, пока не завершили разговор через почти пять часов.

— Ого, время пролетело так быстро, — сказал я, взглянув на экран телефона. Солнце уже поднималось, и я чувствовал, что не хотел покидать этот момент.

Я встал, встряхнул куртку и направился к пацанам. Шмидт с Бобом сидели у дерева, о чём-то бубня друг другу. Боб тоже был пьян. Через пару метров я увидел Эбби на коленях у Шона, который засыпал, опершись на ствол дерева. Я подошёл, поздоровался с Бобом, и на удивление он обнял меня.

— Как ты, Дин? — спросил он с улыбкой. — Давай садись, выпьем.

Я присел рядом, краем глаза заметив, как Эбби отвела взгляд, когда я посмотрел на неё. Боб налил мне почти полный стакан алкоголя.

— Эй, ты что, Бобби?! Я столько не выпью! — сказал я с возмущением.

— Давай, ради меня, — настоял он. — За нашу дружбу!

Я выпил за ним, и Шмидт тоже не остался в стороне. Мы с трудом осилили стаканы, и с каждым глотком я чувствовал, как всё вокруг становится ярче и громче. Смотря на эту картину, я понял, что с ними я буду дружить до конца жизни.

Мы продолжили пить, и через пару стаканов начали собираться домой. Шон сказал, что пойдёт провожать Эбби, и я должен был пойти с ним. Мы попрощались с Бобом и Шмидтом на перекрёстке, и я пошёл с ними в другую сторону. Я шёл сзади, дабы не мешать их парочке, наслаждающейся временем вместе, и чтобы избежать неловких взглядов и фраз с Эбби.

Утренняя заря была изумительной. Солнце медленно вставало, сливаясь с зелёной травой, а воздух был настолько свежим и бодрящим, что я едва мог насытиться им. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и трещанием сверчков. Это был звук природы, в котором я полностью растворялся. Я шёл, наслаждаясь моментом, будто на мгновение оказался в какой-то сказке. Влажный воздух наполнял мои лёгкие, и я чувствовал, как мир вокруг наполняется спокойствием. Закурив сигарету, я включил песню Майкла Тело, позволив себе просто быть здесь и сейчас. Хотелось, чтобы этот момент продолжался вечно.

Но, как всегда, в голове мелькали другие мысли. В этот момент я вдруг понял, что хочу быстрее повзрослеть. Это была мечта каждого подростка — освободиться от ограничений, перестать зависеть от родителей, делать что хочешь, когда хочешь. Не быть под контролем. Я немного посмеялся над собой, ведь мы, подростки, так часто ошибаемся в своих желаниях. Мы думаем, что взрослость — это ключ к счастью, но что если на самом деле это просто иллюзия?

Прошло пару месяцев. Школьные дни канули в лету, начались долгожданные каникулы. С Алексом мы не поддерживали связь, просто обменивались парой слов, если встречались на улице. Всё остальное — наша дружба осталась позади. Мы были среди тех, кто ждал каникулы, чтобы провести их с друзьями. Была категория людей, кто уезжал с родителями в отпуск, была группа тех, кто переживал за выпускной, и те, кто как мы, просто хотел зависать вместе.

Первый месяц лета прошёл спокойно, я был занят домашними делами. За это время Боб расстался с моей сестрой, Шон и Шмидт изменили круг общения, а Алекс уехал в город. Жизнь казалась спокойной, будто ничего не менялось. Дом, семейные заботы, ночные посиделки у телевизора. Я изредка выбирался на улицу по вечерам. От этого кожа стала бледной.

И вот, наконец, наступил момент, когда я поехал к друзьям. Написал Шону, что приеду сегодня и как можно раньше, он предложил зайти сначала к Шмидту, а потом вместе пойти к нему. Я так и поступил. Перед тем как пойти к Шону, Шмидт предложил зайти за сигаретами. Странно, но за всё лето я не курил, даже не хотелось.

Дойдя до дома Шона, мы, как всегда, просто зашли во двор и громко кричали его имя. На этот раз из дома вышла его сестрёнка и сказала, что Шона нет дома. Мы с Шмидтом переглянулись. Лицо каждого из нас говорило одно: "Блин, и что теперь?"

— Ладно, спасибо, — сказал я, — пока.

Мы ушли, сбившись с пути, не зная, что делать. Решили пойти на нашу старую скамейку и решить, что дальше. Сев и облокотившись на дерево, я достал телефон. Три пропущенных от Ани. Пока Шмидт что-то писал Шону, я решил перезвонить ей. Звонок долго не отвечали, и мне показалось, что эти гудки — вечность. Наконец, после пяти-шести гудков она взяла трубку.

— Привет, любимый, как дела? — её голос был тёплым и знакомым.

— Всё хорошо, у тебя как? — я пытался ответить спокойно, но внутри что-то тяжело сжалось.

— Всё как обычно. Мы сможем увидеться сегодня? — спросила она.

— Да, конечно. Я как раз вот недавно приехал, — сказал я, пытаясь скрыть неловкость.

— Правда?! Я так соскучилась по тебе. Хочу обнять тебя.

Я почувствовал лёгкую тошноту от её слов, от того, как сильно она ждала, от всей этой фальшивой милоты, которую я ей говорил. Не подумайте ничего плохого — я не сексист. Я любил общаться с девушками, но не хотел глубоких отношений. Всё это — просто переписка, обнимашки, поцелуи, и больше ничего. Но Аня не понимала этого. И я чувствовал себя виноватым, не зная, как ей это объяснить.

— Во сколько увидимся? — спросила она.

— Я точно не знаю. Когда освобожусь, напишу, — ответил я.

— Хорошо, любимый, — сказала она, как всегда. — Жду.

Мы попрощались, и я почувствовал себя ещё более отстранённым. Я не хотел её обижать, но не мог больше продолжать это всё.

Шмидт всё ещё писал кому-то. Я предложил ему покурить, чтобы немного развеяться. Мы сели, затянулись, и я почувствовал, как расслабляюсь. Но внутри всё равно оставалась пустота. Я не знал, как поступить дальше.

Шмидт сказал, что ему нужно пойти к бабушке, и я остался один. Я решил, что прогуляюсь с Аней, ведь она меня так долго ждала. Время было около полудня, и жара стояла невыносимая. Я шёл к её дому, потный и усталый от жары. Когда я пришёл, Аня вышла, и её улыбка была такой тёплой, что мне стало немного легче. Она выглядела прекрасно в своём летнем платье, как будто светилась изнутри. Она сразу подбежала ко мне и обняла. Я попытался отговориться, мол, я не совсем свеж, но она меня уже держала в своих объятиях.

— Ничего страшного, любимый, — сказала она, — я люблю твой запах. И я не мог ничего ответить. Всё это было слишком, но я не знал, как вырваться.

Аня была похожа на маленького ребёнка, который обожает всякие нежности и всегда полон любви. Она была чересчур любвеобильной, и от её тепла невозможно было уклониться. Я обнял её в ответ, чувствуя, как её тело согревает меня, а запах, исходящий от неё, был таким приятным и нежным. Кожа была невероятно мягкой, как будто каждая её клеточка излучала ласку.

Мы отошли в тенёк, расположенный всего в 50 метрах от её дома. Солнце не так сильно пекло, и в тени было немного прохладнее. Она говорила, как сильно по мне соскучилась, а я, тем временем, молчал и наслаждался её присутствием. Мы сидели рядом, и её слова как будто растворялись в воздухе, а я всё больше и больше погружался в её мир.

Когда я шёл к ней, мне в голову пришла мысль о том, как мне, возможно, стоит с ней расстаться. Я не знал, как сделать это так, чтобы не огорчить её. Мысли о расставании тянули меня в другую сторону, но, глядя на неё, я не мог найти силы сказать это вслух. Мне было жалко её, жалко разочаровывать, и, признаться, я не хотел терять того света, который она приносила в мою жизнь. Но, как часто бывает, слова так и не пришли. В итоге мне не хватило смелости расстроить её.

Мы обнимались, целовались, и она рассказывала мне свои истории. А я продолжал молчать, поглощённый её красотой и внутренним светом. Аня была просто невероятной. Она была не только внешне прекрасной, но и умной, успешной. В её глазах горел огонь амбициозности: она претендовала на золотую медаль в школе и мечтала о гранте в университет. Она была идеальной девушкой, мечта каждого парня.

В тот момент мне не хватало слов, чтобы выразить всё, что я ощущал. Но её присутствие было для меня чем-то очень важным, пусть я и не знал, как это дальше будет развиваться.

Мы с Аней простояли так до самого вечера. В момент прощания я крепко её обнял, пытаясь вдоволь насладиться её запахом и чувством её тела рядом. Она в ответ улыбнулась той своей милой, тёплой улыбкой, которая всегда меня трогала, и стояла у ворот своего дома, пока я не скрылся за поворотом.

После этого я набрал Шмидта. На моё счастье, он только что освободился и был готов выйти. Вечер был на подходе, и погода начала меняться. Серые облака заняли небо, скрыв последние лучи заката, а небо словно сдавало предвестие дождя. Когда я заметил Шмидта, в тот же момент грянул гром, и в мгновение ока пошёл дождь. Мы с ним спрятались в заброшенном магазине неподалёку от нас, где скрывались, пока дождь не превратился в настоящий ливень.

Пока мы курили по сигарете, Шмидт получил звонок. Это был Шон. После краткой беседы Шмидт сказал, что нам нужно идти к нему. Мы на мгновение сомневались, ведь дождь лил как из ведра, но всё-таки решили не откладывать визит. Выйдя из магазина, мы моментально оказались мокрыми до костей.

Подойдя к дому Шона, мы увидели его под навесом, уже ожидающим нас. Поздоровались, снова закурили и сели рядом. В этот момент у Шона снова зазвонил телефон.

— Алло, здорово, брат! Да нормально, ты как? Мы у меня дома, подойдёте? А, давай-давай, ждём. Я тут со Шмидтом, и брат рядом. Нет, он нормальный парень. Всё, ждём.

Шон закончил разговор и убрал телефон в карман. Я не знал, кто ему звонил, и, спросив об этом, получил лишь короткий ответ:

— Да пацаны звонили.

Какие пацаны? Хрен его знает.

Спустя полчаса они подошли. Оказалось, это те самые дебилы, что косо смотрели на нас после драки с Алексом. Я поздоровался, Шон представил меня, а затем и их, но я не запомнил ни одного имени.

После короткого разговора мы направились в сарай за домом. Они стояли в кругу, смеялись, что-то обсуждали, а я сидел в сторонке, не врубаюсь, о чём вообще речь.

Один из них вдруг подошёл ко мне и спросил:

— Брат, есть сигаретка?

— Да, конечно, держи.

Он взял сигарету, чиркнул зажигалкой и, затянувшись, спросил:

— Тебя же вроде Дин зовут, да?

— Всё верно. А ты...?

— Ха, я так и знал, что ты не запомнил моё имя. Энтони.

— Ну, не то чтобы рад, но приятно познакомиться, — сказал я, протягивая ему зажигалку.

Тони засмеялся, да так, что чуть не захлебнулся собственной слюной. Я тоже не сдержался, наблюдать за этим было чертовски смешно. Остальные заметили нашу сцену и тоже начали ржать.

В итоге оказалось, что пацаны нормальные — такие же, как мы. Та же улица, та же бесцельная болтовня, те же амбиции и жажда веселья.

Только потом я запомнил их имена: Энтони, Билли, Джек и Антонио. Боб тоже был с нами. Так в нашем кругу стало больше людей — нас стало восемь.

С того дня мы быстро поладили. Вместе мутировали движения, бухали, курили, отмечали дни рождения и просто жили на полную. Мы стали не разлей вода. Ночевали друг у друга, могли зайти к кому-то домой без стука — родители нас уже знали и даже привыкли.

Мы помогали друг другу — с учёбой, с делами по дому, да и просто в жизни. Пережили вместе и трудные времена, и моменты, которые хотелось растянуть навсегда.

Ночная вылазка

Была поздняя осень, тёплый день сменился холодной ночью. Мы с пацанами, как обычно, тусовались у Шона в сарае. Кто-то курил, кто-то рассказывал байки, но в целом вечер шёл своим чередом.

— Слушайте, а слабо пробраться в старый дом на окраине? — вдруг ляпнул Энтони, подкидывая в руке зажигалку.

— Это который с заколоченными окнами? — переспросил Билли.

— Ну да, тот самый. Говорят, там когда-то жил какой-то дед, а потом просто исчез.

Мы переглянулись. Конечно, у каждого были свои мысли: кто-то посмеивался, кто-то сразу решил, что это фигня, но в итоге идея показалась нам вполне годной.

— Ладно, погнали, — сказал я, поднимаясь.

Мы добрались до дома минут за двадцать. Окна действительно были заколочены, но дверь... Дверь была приоткрыта.

— Чёрт, она открыта! — Джек присвистнул.

— Может, там кто-то есть? — тихо спросил Антонио.

— Сейчас узнаем, — ухмыльнулся Боб и первым шагнул внутрь.

Мы зашли следом. В доме пахло сыростью и пылью. Светили только наши телефоны. По углам висели старые занавески, а пол скрипел так, будто протестовал против нашего присутствия.

— Ладно, это скучно, давайте наверх, — предложил Энтони.

Мы осторожно поднялись. На втором этаже было всего три комнаты. Одна из них была открыта. Внутри стоял старый шкаф, а на стене висело зеркало.

— Хрен знает, чего я ожидал, но это явно не так страшно, как рассказывали, — сказал Билли, облокотившись на дверной косяк.

И в этот момент внизу раздался глухой удар.

Мы замерли.

— Это ветер? — выдавил Джек.

— Дверь же была открыта... — пробормотал Антонио.

В этот момент зеркало перед нами зазвенело, будто кто-то провёл по нему пальцем.

Мы сорвались с места, перескакивая через ступеньки. На выходе я обернулся — в окне второго этажа мелькнула тёмная фигура.

Мы бежали, не оглядываясь.

Ночная вылазка (Часть 2)

Мы бежали без оглядки, пока не оказались на нашей улице. Все тяжело дышали, кто-то сел прямо на асфальт, кто-то держался за колени.

— Это что, блин, было? — первым заговорил Джек.

— Я без понятия, но я точно что-то видел в окне, — сказал я, вытирая ладонью холодный пот со лба.

— Чушь! Это могла быть тень, отражение... да что угодно, — Энтони пытался казаться спокойным, но его голос выдавал напряжение.

— А если нет? — тихо сказал Антонио.

Все замолчали.

— Ладно, парни, давайте просто забудем это и не будем туда больше соваться, — предложил Билли.

Все кивнули, но мы знали — так просто это не забудется.

Тревожные знаки

На следующий день всё было как обычно. Мы снова встретились у Шона, но никто не поднимал тему ночной вылазки. Казалось, что все просто решили выкинуть её из головы.

Но уже через пару дней начались странности.

Первым об этом заговорил Боб.

— Слушайте, пацаны... У меня дома сегодня ночью творилась какая-то хрень.

— В смысле? — насторожился Джек.

— Я проснулся часа в три ночи и... короче, слышал, как кто-то дышал у меня за окном.

— Ты живёшь на втором этаже... — медленно произнёс я.

Боб нервно кивнул.

— Да, и я понятия не имею, что это было. Я открыл шторы — и там никого. Но я был уверен, что кто-то стоял там.

Стало не по себе.

Но дальше — хуже.

На следующий день у Антонио в доме зазвенело зеркало. Родители сказали, что это сквозняк, но мы-то знали.

У Джека в комнате ночью упала полка, хотя крепилась она намертво.

У Билли потух свет, когда он смотрел в зеркало.

А у меня...

Я проснулся от стука в окно.

Когда я подошёл, то увидел отпечатки ладоней на стекле. С другой стороны.

Но самое страшное — это была высокая фигура, что стояла вдалеке, у фонаря.

Я моргнул — и её не стало.

Обратный путь

— Мы должны вернуться, — твёрдо сказал Энтони, когда я рассказал им об этом.

— Ты издеваешься?! — взорвался Билли.

— Нам нужно понять, что это. Если мы просто будем бегать и бояться, то хрен его знает, чем это закончится.

Все переглянулись.

Мы знали, что он прав.

Так, спустя неделю после той ночи, мы снова отправились к старому дому...

Ночная вылазка (Часть 3)

Мы снова стояли перед этим проклятым домом. Ветер гнал по дороге жёлтые листья, и где-то вдалеке лаяла собака. Всё выглядело так же жутко, как в тот раз.

— Ладно, пацаны, только одно правило: если кто-то орёт «валим» — мы валим без вопросов, — серьёзно сказал Билли.

— Ага, и без этих «стой, подожди, что это было?», — добавил Боб.

— И без «разделимся, так будет быстрее», — вставил Антонио.

— Разделимся, так будет быстрее, — передразнил его Энтони. — Ты в хоррорах видел хоть одного умного персонажа?

— Да, он первым сваливает, — усмехнулся Джек.

Смеялись мы, правда, недолго.

Дом снова был открыт.

— Ну, кто первый? — спросил я, косясь на тёмный проём.

— Сам и иди, — буркнул Энтони.

— Вообще-то ты предложил вернуться!

— Так, хорош! — Боб вздохнул и первым шагнул внутрь. — Давайте по-быстрому.

Мы зашли следом.

Всё было как в прошлый раз: пыль, сырость, скрип половиц. Только вот одно было не так.

На стене кто-то написал углём:
«Кто сюда вернётся — не уйдёт».

— Офигенно! Кто-то уже расписался в книге посетителей, — выдавил Антонио.

— Это было тут в прошлый раз? — шёпотом спросил Билли.

— Нет, — ответил Джек.

Мы переглянулись.

— Окей, мне уже не нравится, — сказал Боб, пятясь назад.

И в этот момент что-то глухо стукнуло наверху.

Мы замерли.

— Это... Это что, крысы? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что ни одна крыса не топает, как взрослый мужик.

— Может, уходим? — с надеждой предложил Джек.

Но Энтони, этот герой хренов, направился к лестнице.

— Чувак, нет! — зашипел Билли.

— Я просто посмотрю, — Энтони поднял телефон с включённым фонариком.

Он сделал один шаг.

Второй.

Третий.

И тут что-то рвануло вниз по лестнице с бешеной скоростью.

— ВАЛИМ!!! — заорал Боб, и мы хором рванули к выходу.

Я не знаю, как мы оказались на улице, но факт в том, что уже через секунду мы стояли перед домом, тяжело дыша.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — взвизгнул Джек.

— ХРЕН ЕГО ЗНАЕТ, НО Я НЕ ХОЧУ ЭТО ЗНАТЬ! — орал Билли.

— А где Энтони?! — спросил я.

Мы резко обернулись.

Энтони не было.

— БЛИН! — я схватился за голову. — Мы забыли Энтони!

— Он сам полез! — оправдывался Боб.

И тут дверь скрипнула, и Энтони вышел, как ни в чём не бывало.

— Чё стоите? — спокойно спросил он.

— ТЫ ОФИГЕЛ?! — мы чуть не врезали ему за такой выход.

— Да ладно вам, там просто... — он замолчал.

— Что? — спросил Антонио.

Энтони медленно посмотрел на нас и выдал:

— Там кто-то дышит.

Никто не стал проверять.

Мы побежали так, как никогда в жизни.

И больше в этот дом не возвращались.

Ночная вылазка (Финал)

Или почему нас больше не зовут в хорроры

Мы бежали, как олимпийские чемпионы, не разбирая дороги. Где-то позади нас дом оставался в темноте, но казалось, что он смотрит нам вслед.

— Никогда... больше... не ведусь на ваши идеи! — задыхаясь, выдал Билли.

— Это вообще не моя идея была! — огрызнулся я.

— Энтони, что ты там видел?! — спросил Джек, не останавливаясь.

— Я ж сказал — кто-то дышал, — он попытался говорить спокойно, но было видно, что его трясёт не меньше нашего.

— И ты стоял там и СЛУШАЛ?! — выпалил Боб.

— Ну, а что мне было делать? Знакомиться?!

Мы свернули в наш район и только тут замедлились. Сердца бешено колотились, ноги подкашивались.

— Окей, никто из нас сегодня не заснёт, — сказал Антонио.

— Ага, и если ко мне кто-то в окно постучит, я просто выйду через дверь и уеду в другой город, — добавил я.

— В другой город? Я бы в другую страну свалил! — подхватил Джек.

— В другой континент, — поддержал Билли.

— В другую планету, — задумчиво добавил Боб.

Мы рассмеялись. Смешно было не от того, что ситуация нормальная, а от того, что мы были на грани нервного срыва.

Но на этом странности не закончились.

Сюрприз в сарае

На следующий день мы снова собрались у Шона. Надо было как-то осознать то, что произошло, и придумать, как дальше жить после такого трэша.

— Давайте просто никогда больше не обсуждать это, — предложил я.

— Согласен, — кивнул Джек.

— Ага, просто выкинем из памяти, как будто ничего не было, — поддержал Боб.

— Как будто мы просто пошли за хлебом и вернулись, — подытожил Антонио.

Мы сели в круг, как обычно. Всё было тихо, спокойно.

И тут за сараем раздался глухой стук.

Мы замерли.

БУХ.

БУХ.

— Ну нахер... — прошептал Билли.

— Тихо, может, это просто ветер, — нервно сказал Энтони.

— Да-да, ветер. ОЧЕНЬ МУЖИКОВАТЫЙ ВЕТЕР, КОТОРЫЙ СТУЧИТ В СТЕНУ, — прошипел Джек.

Мы медленно встали. Все ждали, кто первый ломанётся бежать.

Но в этот момент дверь сарая медленно открылась.

Оттуда вылезла тёмная фигура.

Мы завизжали, как девчонки на концерте BTS, и рванули врассыпную.

— Пацаны, стойте, вы чё, дебилы?! — фигура развернулась в нашу сторону

Это был Шон.

— ДА ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ДОМА! — орал я, пытаясь отдышаться.

— Я тут всё утро был! Вы чего носитесь, как угорелые?!

— ТЫ ТАК НЕ ПРИВЕТСТВУЕШЬ ДРУЗЕЙ, ТЫ ВЫХОДИШЬ И ГОВОРИШЬ «ПРИВЕТ»! — визжал Боб.

— Блин, ну сорян...

Мы молча сели обратно, и только спустя минуту до нас дошло, насколько это было тупо.

— Мы... обосрались... из-за Шона... — пробормотал Билли.

— Мы думали, что он тёмная сущность, — добавил Джек.

— Мы визжали, как школьницы, — резюмировал Энтони.

Мы переглянулись.

И заржали так, что чуть не задохнулись.

С этого момента нас перестали звать в страшные истории, потому что мы всегда их портили.

Но этот случай мы запомнили навсегда.

Возвращение в хоррор (или снова тупим по полной)

Спустя пару дней мы снова собрались. Вроде всё улеглось, но осадочек остался. И на этот раз с нами был Шмидт.

Шмидт был тем ещё типом. Он редко принимал участие в наших дебильных идеях, но если уж влезал — то по полной.

— Чё такие мрачные? — спросил он, поглядывая на нас.

— Долгая история, — вздохнул Боб.

— Ага, если коротко — мы натворили херни, чуть не обосрались от страха и теперь ведём себя как ветераны Вьетнама, — добавил Билли.

— Короче, обычная неделя, — подытожил Джек.

— Так рассказывайте, чё за тема?

Мы рассказали. Про дом. Про дышащую тварь. Про то, как чуть не умерли от инфаркта.

Шмидт выслушал, почесал затылок и выдал:

— Так погнали ещё раз?

Мы посмотрели на него как на идиота.

— Ты нас вообще слушал?! — возмутился Антонио.

— Да. Но вы не подумали, что это мог быть бомж?

— Бомж, который дышит зловеще, живёт в проклятом доме и преследует нас? — скептически спросил я.

— Ну да. Может, он просто астматик.

Повисла тишина.

— Он реально только что назвал призрака астматиком? — прошептал Боб.

— А чё? Все боятся привидений, а я боюсь бомжей с бронхитом. Они, блин, реальны.

Мы переглянулись.

И вот так, по самой тупой причине в истории хорроров, мы снова отправились в этот долбаный дом.

Финал: Апогей тупости

Мы снова стояли у входа.

— Может, сначала постучим? Вдруг он дома? — предложил Билли.

— Ага, и скажем: «Здравствуйте, мы снова пришли вам мешать!» — усмехнулся Джек.

— Ладно, давайте тихо, — сказал я.

Мы вошли.

В доме было тихо.

Слишком тихо.

Мы прошли в гостиную, светя телефонами. Всё было так же, как в тот раз. Только вот...

На полу лежала пустая банка из-под пива.

— Ага! — прошептал Шмидт. — Я же говорил — бомж!

— Это ничего не доказывает! — прошипел я.

И тут сверху раздался звук.

БУМ.

— Всё, хватит, валим, — сказал Антонио.

— Секунду... — Шмидт взял в руку палку. — Если там бомж, его можно просто спугнуть.

Мы подошли к лестнице.

В этот момент на нас налетело что-то чёрное.

Мы орали так громко, что нас, наверное, было слышно в соседнем городе.

Шмидт влупил палкой, и существо взвыло, размахивая крыльями.

...Это была сова.

Наступила гробовая тишина.

Потом Шмидт посмотрел на палку.

На нас.

На сову.

И медленно выдал:

— Ну... не бомж...

Мы посмотрели друг на друга.

И дружно заржали так, что чуть не умерли.

Эпилог

С тех пор мы больше не лезли в этот дом.

Но легенда о Призрачном Астматики и Сове Шмидта передавалась в нашей компании ещё долгие годы.

И главное — мы больше никогда не слушали Шмидта.

Конец. 😆

Мы стояли на углу, как обычно, дожидаясь, когда наступит вечер, чтобы сделать что-то, что оставит след в памяти.

Давайте познакомлюсь с пацанами.

Билли — высокий, со смешными шутками, которые, если честно, не всегда были смешными, но в его исполнении звучали как шедевры. Он был, как и всегда, в своём стиле: "Если я не подниму вам настроение, то кто тогда?". В его руках любое слово могло превратиться в смешной анекдот.

Боб — огромный, как медведь, и с дурным характером. При этом был он немного туповат, но его не заботило, что об этом думали остальные. Он часто вел себя как настоящий слон в посудной лавке. В драке мог быть полезен, особенно если с его стороны будет неправильный удар, который отправит противника в нокаут.

Шон — всегда глупый, но очень наивный парень. Он был готов влезть в любую авантюру, не думая о последствиях. Поэтому когда он сказал: "Я готов пойти с вами куда угодно!" — мы знали, что это значит, что он согласен на любые глупости. Он был таким, всегда готовым к действию, но что-то как-то не особо понимавшим, что делает.

Шмидт — маленький, но уверенный в себе, который всегда любил командовать ситуацией. Он был настоящим мачо, и именно он предложил показать, кто в нашем районе настоящий задир.

Энтони — самый младший из нас, полненький и всегда хотел доказать, что он не хуже старших. Бывает иногда смешной, но чаще всего за его тяжёлым лицом скрывается уверенность в себе. Он знал, что пока мы рядом, ему нечего бояться.

Антонио — худой и быстрый, словно заяц, он всегда был в центре событий. Энергия у него била через край, и он всегда был первым, кто поднимал руку в споре. Когда дело доходило до драки, он часто создавал какие-то неожиданные моменты.

Джек — смышленый парень, с невероятным чувством юмора и умением найти решение в любой ситуации. Он всегда придумывал какую-то тактику, как изломать врага без особых потерь. И в этот раз его стратегия была проста — дать задиру шанс выйти на нас, а потом «поймать» его на его собственных ошибках.

Я — Дин. Я всегда был в стороне. Тихий и спокойный. Может, именно это и помогало мне часто быть тем, кто мог спокойно оценить ситуацию, пока все вокруг суетятся и шумиха. Но когда ситуация требовала вмешательства, я действовал.

Драка с задирой

Мы стояли на привычной точке, когда этот тип, Нэйт, с невыразимо тупым выражением на лице, появился вдалеке. Он был тем самым задирой, который любил трещать о чём попало и всегда искал повод для драки. И вот теперь он нас заметил. Подходит, и сразу с попыткой поставить нас на место.

— Ну что, ребятки, зашли на мой район? — он осматривал нас глазами, как если бы решал, кого из нас первым накрыть.

Я, конечно, понимал, что всё это ведёт к драке, но надеялся, что он хотя бы немного подумает перед тем, как действовать. Но Джек не дал ему времени.

— Эй, ты чё, охренел? — сказал он, поднимаясь и подступая к нему. Нэйт что-то промычал в ответ, но сразу понял, что Джек не собирается ждать.

Нэйт попытался оттолкнуть Джека, но тот был слишком смышленый и быстрый. Он одним резким движением схватил его за плечо и скинул на землю. Прямо туда, где раньше был только асфальт, теперь был он — Нэйт, с грохотом приземлившийся в лужу.

Но Джек не остановился, и пока Нэйт был в шоке от того, как быстро оказался на полу, Джек сразу сел ему на грудь, прижав его к земле.

— Ну что, теперь ты понял, что не всем можно угрожать? — сказал Джек, переведя дыхание и устраиваясь удобнее. Его лицо было серьёзным, а глаза полны решимости.

Билли, не упустив момент, подскочил сзади, и прямо как только Нэйт попытался дёрнуться, он принялся пинать его по лицу. Каждый удар бил точно в цель, и хотя Нэйт пытался закрывать лицо руками, Билли был слишком быстр. Он не просто пинал, а делал это с юмором, продолжая забрасывать Нэйта шутками.

— Блин, ты как картонная коробка! — ржал Билли, пинав его прямо в подбородок. — Вот тебе заряд на будущее, парень! Чтоб понял, кто здесь главный.

Нэйт, покачиваясь от ударов и пытаясь что-то вымолвить, всё больше терялся, а его движения становились всё слабее. Все вокруг начали хохотать, включая Шмидта, который стоял немного в стороне и смотрел на происходящее с видом истинного мачо, готового в любой момент вмешаться.

— Ты ж не думал, что всё так легко будет, да? — добавил Антонио, его тон был лёгким и игривым, как будто это была просто игра для него. Он смотрел, как мы заканчиваем с Нэйтом, не особо волнуясь.

Как только Нэйт наконец попытался встать, его сильно ударил по ногам Боб. Боб, с его гигантским телом, мог бы просто затоптать его, но он был достаточно аккуратен, чтобы не навредить серьёзно. Нэйт упал обратно в лужу и замер.

Нэйт, измождённый и подавленный, молча кивнул, понимая, что тут ему не светит. Он встал и, насупив брови, отошёл, оставив нас смеяться.

Все смеялись. Мы одержали свою победу, но смех не утихал ещё долго.

В итоге мы снова стояли на своем месте, обсуждая, как Нэйт в следующий раз подумает, прежде чем сунуться к нам.

Много смешных и пугающих ситуаций

Так вот, с пацанами у нас было немало странных, смешных и иногда даже пугающих моментов, которые точно не забывались. Я бы мог рассказать о каждой из них, но есть пару, которые врезались в память навсегда.

Шон и угон машины

Однажды, когда Шон снова заскучал сидеть дома, ему в голову пришла блестящая идея — угнать машину отчима. Машина была старая, потрёпанная, но вполне подходящая для того, чтобы колесить по бездорожью нашего посёлка. Всё было как раз в духе Шона: если уж делать что-то, то с максимальным риском.

Отчим уехал на рыбалку, оставив машину с ключами дома. И вот этот момент оказался решающим. Шон, как всегда, не подумав о последствиях, решил воспользоваться ситуацией. В тот день я как раз не был с ними. Да и честно говоря, я был рад, что не попал в этот дурдом. Позже пацаны мне всё рассказали, и я понял, что в тот день мне, наверное, повезло остаться дома.

Шон, конечно, не был профессионалом за рулём, у него не было прав, и он вообще плохо ориентировался в управлении. Но что-то ему подсказывало, что ему стоит рискнуть. Вместе с ним в машину сели Боб, Джек и Антонио. Все они думали, что это будет весёлая поездка по посёлку, но никто не ожидал, что всё закончится так.

Как только они выехали, Шон на какой-то момент почувствовал себя настоящим водителем, дав газу и скользя по разбитым улицам. А вот его пассажиры начали немного нервничать. Боб, как всегда, громко шутил, сидя на заднем сиденье, но это скорее была попытка скрыть свою тревогу. Джек не мог не комментировать происходящее:

— Ты вообще умеешь на этой штуке ездить?!

Но Шон лишь ухмыльнулся в ответ и продолжил гонять, пока не заметил Лену на одной из улиц. Она стояла с друзьями, как обычно, тусовалась, а Шон, заметив её, решил, что будет круто подвезти.

Лена, как и всегда, была с нами на тусовках, но в такие приключения обычно не вмешивалась. Она не участвовала в их «диких» выходках, но в тот день, видимо, подумала: «Раз все едут, ничего страшного не случится». И вот она села в машину. Но ни она, ни кто-то из них не знал, что это будет последняя поездка, в которой будут такие последствия.

Шон, как и раньше, разогнал машину до приличной скорости. В какой-то момент его нервы сдали. Машину занесло на крутом повороте, и он не справился с управлением. Врезались прямо в бетонную стену.

Лена, сидя на пассажирском сиденье, в ту же секунду ударилась лицом об панель. Вся её кровь буквально полетела по салону. В этот момент в машине начался кипишь. Кто-то что-то кричал, но Лена, держа нос и крича от боли, только ощущала, как кровь льётся по её лицу.

Шон в этот момент явно не ожидал такого исхода. Он испугался не только за Лену, но и за себя. Страх перед последствиями — от того, что его отчим узнает, и что ему, возможно, за это влетит, парализовал его действия. Он резко открыл дверь и выбежал из машины, оставив Боба, Джека, Антонио и Лену на произвол судьбы.

Шон исчез на несколько дней. Он просто убежал, спрятался, думая, что так всё уляжется. Пацаны пытались его найти — звонили, бегали по знакомым, искали по всему посёлку, но его не было. Прошло три дня, прежде чем он вернулся домой.

Когда Шон вернулся, он уже не выглядел как тот беззаботный парень, который угнал машину. Его отчим устроил ему настоящий пожар. Шон получил по полной. Но, что удивительно, сам Шон ничего не сказал про Ленино лицо, про кровь, про то, как он убежал. Все просто думали, что это была обычная дурацкая выходка, как и обычно, но теперь это точно не оставалось без последствий.

Эта ситуация действительно стала для всех нас уроком. Вроде и не страшно, но такие шалости могут привести к серьёзным последствиям, если не подумать заранее.

Новый год и неприятности в соседнем посёлке

После полуночи, когда вся компания уже поехала в соседний посёлок, мы начали тусить с девушками. Всё было весело, музыка, смех, шутки... Но вот что-то пошло не так, и, как всегда, неприятности подкрались неожиданно.

Шон решил выйти на улицу, чтобы немного перевести дух и покурить. Небо было ясным, морозным, а на улицах было тихо, почти пусто. Но как только он закурил, в поле зрения появились парни из местного посёлка. Они стояли в несколько человек и заметили Шона, который выглядел не местным.

Они подошли к Шону с вопросами, типа, что он тут забыл. Шон пытался ответить мирно, как всегда, с улыбкой, но местные явно не собирались заканчивать разговор так просто. Они начали докапываться, подшучивать, а затем и словесно грубить. Один из них резко толкнул Шона в грудь, другой начал открыто издеваться, что «он тут на чужой земле и лучше бы свалил».

В тот момент я, Боб и Антонио, решили выйти на улицу что бы составить компанию Шону. Но выйдя мы заметили что до Шона лезут местные пацаны. Но как только мы подошли, ситуация вышла из-под контроля. Парни, увидев нас, сразу стали более агрессивными, начали орать, что «тут не место для таких, как мы».

Шон пытался спокойно объяснить, что мы просто приехали веселиться и никого не трогаем, но его почти сразу перебили грубые замечания. Тогда Боб, который был не в себе от всех этих оскорблений, первым не выдержал. Он подошёл к одному из местных парней и, как всегда, начал что-то громко говорить, что-то вроде «что вам надо?», но тот сразу его толкнул. Сразу после этого мы поняли, что лучше не молчать.

Антонио с его характером прыгнул в центр событий, пытаясь оттолкнуть одного из парней, но тот быстро схватил его за плечо и сбил с ног. Всё вокруг пошло, как в замедленной съёмке — мы пытались держаться, но местные парни уже начали нас окружать. Один из них встал перед Шоном, и тут же в лицо ему прилетела fist-удар. Он упал, а мы с Бобом бросились помогать.

Мы пытались сопротивляться, но против девяти парней не было никаких шансов. Боб получил сразу пару ударов в лицо и в живот, после чего его сбили на землю, а Антонио с визгом пытался встать, но его тоже оттолкнули и заблокировали, начиная избивать по очереди.

Мы оказались в полной растерянности. Шон, истекая кровью с носа, встать не мог, а мы все были в синяках и по сути, ползали по грязному двору, пытаясь хотя бы немного отойти от удара. Все пытались встать и убежать, но мы были слишком разбиты, чтобы двигаться быстро.

Местные, удовлетворённые тем, что нас окончательно вымотали и оставили на улице, наконец отступили и ушли, оставив нас в тяжёлой ситуации. Мы пытались подняться и кое-как добраться до дома, но наши силы были на исходе.

Всё было настолько неожиданно, что даже остальные пацаны которые были дома, узнав о произошедшем, сразу начали звонить знакомым и собирать толпу. Но, мы их успокоили сказав что не стоит дальше развивать это событие.

Зато, после этого инцидента, когда мы вернулись домой, все мы с гордостью заявили, что, несмотря на синяки, кровь и шишки, мы всё равно провели отличный Новый год.

Год спустя

Летний жаркий день. Я подрабатывал у дяди в автосервисе. После того как я закончил 9-й класс, дядя предложил работу мне и Шону. Мы начали работать помощниками у него с самого начала лета. Он был не просто дядя, а настоящий мастер своего дела, и работа у него в автосервисе была не только полезной, но и увлекательной. Хотя, откровенно говоря, для нас с Шоном это больше походило на реальный экзамен на взросление.

Наша задача была довольно простой: убирать территорию, чистить салон автомобилей после того, как их починят, а также делать мелкие работы вроде вкручивания-выкручивания гаек и шурупов. Мы быстро научились всему, что от нас требовалось. В принципе, как помощники мы были отличными: работали с усердием и не жаловались на трудности.

Дядя платил нам хорошо, и хотя на первый взгляд работа в автосервисе была простой, она всё равно требовала усилий и внимания. Я, как человек, который всегда стремился быть ответственным, уже тогда начал откладывать деньги, чтобы позже поступить в колледж. Мне уже было 15 лет, и дядя был уверен, что такой опыт в жизни пойдёт на пользу.

Кроме нас с Шоном, на работе были и двоюродные братья, которые были старше нас на 5-6 лет. Ну, как обычно бывает с братьями, старшие не упускали случая дать нам пару советов... и пару по башке, если мы вдруг что-то делали не так. Но, несмотря на их немалую строгость, они часто давали нам полезные советы, и мы понемногу учились. Они могли показать, как правильно раскрутить сложный механизм или как починить что-то, что с первого взгляда казалось бы невозможно починить.

Работа была не только тяжёлой, но и забавной, с кучей историй и смешных моментов. И, конечно, с периодическими шалостями: Шон всегда пытался проскользнуть в поддоны с маслом или сунуть руки в те места, где они не должны были быть. Все смеялись, а старшие братья часто шутили, мол, если он так продолжит, он в следующий раз не сможет вылезти из машины.

Но несмотря на все шалости и смех, эта работа сделала нас с Шоном гораздо более самостоятельными. Мы многому научились и, самое главное, поняли, что работать можно не только ради денег, но и для того, чтобы реально учиться и расти. А дядя был счастлив, что смог передать нам хоть немного своего опыта и знания о том, как нужно быть настоящими мужчинами, которые могут постоять за себя и сделать нужную работу на совесть.

Рабочий день начинался в 9 утра, а заканчивался в 15:00, потому что мы с Шоном были ещё несовершеннолетними. Обычно я приезжал на полчаса раньше всех, чтобы успеть немного подготовиться и встать в рабочий ритм, а братья с дядей подъезжали позже. День как день, всё как обычно — беспокойные, жаркие летние часы, шум мотора, пахнущие бензином и старым металлом. Сегодня, как и всегда, дядя поручил мне помыть машину.

Погода стояла жаркая, едва ли не тридцать градусов, и я уже успел вымыть половину машины, как заметил, что Шона всё нет. Опоздания были его фишкой, и, как всегда, из-за этого он получал свою порцию ругани от дяди. Вдруг я заметил его — он шёл по двору с таким выражением лица, что я чуть не отпал.

Он был весь сияющий, с улыбкой, как будто его кто-то в космос отправил. Обычно, если он и улыбался, то это было похоже на ухмылку зла, но сегодня... такого ещё не было. Лицо не опухшее, волосы не растрёпанные — Шон выглядел как будто только что с утренней пробежки в хорошем настроении. Я даже на секунду засомневался, что это он.

- — Ты чего такой жизнерадостный? — спросил я, заметив его необычно яркое лицо. Обычно Шон в это время был такой же сонный и недовольный, что даже приветствовать не хотелось. Но сегодня он был как новый человек.

— Потом объясню, — сказал он, быстро направившись в раздевалку, чтобы переодеться, пока его не заметил дядя. Странно, я не мог понять, что могло его так разбудить и зарядить на целый день. Обычно его утренние настроения были похожи на утренние каши: тяжёлые и несъедобные.

Когда Шон вернулся, он был уже в рабочей форме, всё равно сияя, как будто сам собой был доволен. Он подошёл ко мне, как бы уже понимая, что я начну задавать вопросы.

— Ну давай, рассказывай, что случилось? Неужто девственности лишился? — я не мог не пошутить, поддразнив его, как всегда.

Шон засмеялся и, не обращая внимания на моё подколывание, достал мобильник. Бросив тряпку в ведро с водой, он показал мне фотографию, на которой была девушка. Но не просто девушка, а настоящая красавица. Он с гордостью начал её описывать, а я слушал, удивляясь, насколько мелкие детали он запомнил.

— Вот, смотри, — сказал он, продолжая рассказ, — это Лия, новенькая у нас в посёлке. Мы с пацанами познакомились с ней. Она такая... ну, ты понял. Стройная, с короткими волосами, смуглая, прям как в фильмах.

Я знал Шона, и обычно он точно так же рассказывал про всех девушек, которые проходили мимо. Но здесь было что-то другое. Его голос звучал с таким энтузиазмом, что я почувствовал: он серьёзно заинтересовался.

— И кто она? — спросил я, ещё не понимая, что происходит.

— Ну, как я сказал, новенькая. Мы с ней уже пару раз пересекались, поговорили немного. Всё нормально, — ответил он, не скрывая своей улыбки.

— А ты же вроде с Эбби встречался? — спросил я, поднимая брови. Я помнил, как Шон постоянно говорил о ней, и мне было странно, что он так быстро переключился на другую.

— Ну, не всё так просто, — сказал он, моментально теряя свою улыбку. — Она меня бросила. Не напоминай мне о ней.

— Почему? — спрашиваю я, не веря своим ушам.

— Долгая история, — Шон снова посмотрел в телефон, как будто пытаясь найти слова. — Она встретила другого парня в колледже, а я, видишь ли, не подходил ей.

— Ну, это не удивительно, — усмехнулся я. — Прикинь, есть парни, которые даже привлекательней тебя.

— Да пошёл ты! — отмахнулся он, но я заметил, как его лицо покраснело.

— И ты теперь влюбился в эту новенькую? — продолжил я, смеясь.

— Нет, — сказал Шон, пытаясь скрыть свои чувства. — Просто приятная девушка, вот и всё.

Его лицо было таким откровенным, что я сразу понял: он влюбился. Но не стал ему напоминать, просто продолжил работать. Что мне теперь? Пусть Шон переживает свою историю.

Я продолжил чистить салон автомобиля, но в этот момент дядя подъехал. Он был всегда на чеку, и когда увидел Шона, его лицо потемнело.

— Мелкий засранец, иди ко мне, — крикнул дядя, глядя на Шона с таким выражением лица, как будто тот только что сломал машину. — Дин, ты работай дальше, Шон, бегом ко мне!

Шон с испугом оглянулся и побежал к дяде, оставив свой телефон рядом со мной. Я не мог не заглянуть в экран. Краем глаза я увидел, что Шон всё-таки не просто так улыбается. На экране телефона была страница Лии. Лишь её имя, без фамилии и прочих данных, словно Шон хотел сохранить её как свою маленькую тайну.

Я выключил экран и отложил телефон. Мне стало интересно, какую отмазку Шон придумает на этот раз. Учитывая, как дядя его зовёт, явно не просто так. Теперь мне оставалось только смотреть на их разговор.

-Тебе не понятно, во сколько нужно приезжать на работу? — спросил дядя, прищурив глаза. Его голос стал резким.

-Понятно, дядя, просто утром... — начал оправдываться Шон, но не успел договорить.

В следующий момент дядя влепил ему пощёчину. Шон вытаращил глаза, и его щека мгновенно покраснела, оставив след от ладони.

-Сегодня остаёшься без зарплаты, понял меня? — строго сказал дядя, глядя на него.

-Да понял, — тихо сказал Шон, так и не осмелившись поднять глаза.

Дядя повернулся ко мне:

-Дин, собирайся, поедешь со мной на склад. А ты, Шон, чтобы к нашему приезду закончил мыть машину, — сказал он, и я понял, что нас ждёт нешуточная работа.

Я быстро побежал в раздевалку, взял телефон, проверил пару сообщений, и мы с дядей поехали. Дядя — человек, который ценит точность. Он всегда был организован, и от нас требовал того же. Только Шон умудрялся его выводить из себя, и с каждым разом, когда он опаздывал или ленился, дядя становился всё строже.

Когда мы вернулись, Шон уже закончил мыть машину и, к удивлению, тщательно почистил всю территорию вокруг. Его лицо было всё ещё красным, и он явно не был доволен происходящим, но работа была сделана на отлично. Вот такой вот эффект может быть от одной пощёчины.

Заехав в автосервис, дядя позвал всех, чтобы разгрузить запчасти, которые он привёз с собой. Мы с Шоном начали перетаскивать лёгкие предметы. Работали слаженно, как одна команда, и, как ни странно, за 20 минут все запчасти были на месте. Всё прошло чётко, без лишних разговоров и вопросов. Вот тебе и результат, когда все делают свою работу.

Я заметил, что даже Шон, несмотря на его обиженную физиономию, понял, что дядя прав. В следующий раз он, вероятно, подумает дважды, прежде чем снова опоздать.

Рабочий день подходил к концу. Дядя позвал нас в офис, чтобы выдать зарплату за сегодняшний день. Я получил немного больше, чем обычно, что было приятно. Но Шон, как и обещал дядя, ничего не получил. Я чувствовал жалость к нему, но с другой стороны, каждый должен отвечать за свои действия. Дядя научил нас важному: не уважать чужие правила — значит терять что-то важное.

Когда мы вышли из кабинета, Шон был явно не в духе. Улыбка, которая так ярко горела на его лице утром, исчезла. Он шёл с опущенной головой и явно переживал из-за потерянной зарплаты.

-Бл*ть, я так хотел сегодня погулять с Лией. Рассчитывал на деньги, а тут такое... — сказал Шон, его голос был полон разочарования.

Он посмотрел на меня влажными глазами и, как всегда, изобразил на лице немного умоляющее выражение:

-Слушай, может выручишь, а?

Я заранее знал, что он попросит, но решил немного его помучить.

-Нет, — твёрдо ответил я.

-Да ну, брат, ну пожалуйста. Всего пару купюр. Я точно не останусь в долгу, — его глаза заблестели от надежды.

-Нет, мне они нужнее. — Я повторил свой отказ, хотя и чувствовал себя не очень комфортно.

Шон нахмурился и изобразил на лице злость.

-П*здц ты конченый. Чё, жалко денег брату? — рявкнул он, но я не сдавался.

-Нет, не жалко. Просто я потрачу их на что-то полезное, а ты... ты потратишь их на девушку, которая через пару месяцев забудет тебя, — сказал я, немного улыбаясь.

Шон посмотрел на меня, как будто я сказал что-то невозможное, но быстро оправился.

-Вот увидишь, я с ней буду до конца жизни, — заявил он с полной уверенностью.

-Точно? — спросил я, не веря в его слова.

-Точно! — ответил он с огнём в глазах.

Я на секунду задумался, потом предложил:

-Ладно, давай так: если через пару месяцев она будет общаться или встречаться с другим, ты проставляешься. Договорились?

Шон долго думал, потом, как будто бы принимая судьбоносное решение, протянул мне руку.

-Договорились, — сказал он, и мы крепко пожали руки.

В конце концов, я все-таки одолжил ему деньги, и Шон, как всегда, весь воссиял, забыв обо всех неприятностях. Он сразу побежал к своей цели, полон решимости провести вечер с Лией.

Мы переоделись и разъехались по домам. Я же знал, что это не последний раз, когда Шон попросит меня о помощи. Но так или иначе, наша дружба и братство оставались крепкими.

Приехав домой, я вернулся к привычной рутине: освежился в прохладном уличном душе, поужинал и отправился кататься на байке. Погода стояла идеальная — ни слишком жарко, ни слишком холодно.

Закат был завораживающим. По улицам гуляли люди — дети, подростки, взрослые. Они смеялись, болтали, наслаждаясь вечером. Но больше всего мне нравилось наблюдать за солнцем, медленно скрывающимся за горизонтом, словно оно прощалось с этим днём, оставляя его в прошлом.

Интересно, а существует ли жизнь после смерти? — подумал я.

Такие моменты всегда заставляли меня задуматься о многом. Я любил одиночество, потому что оно давало мне возможность размышлять о мире и о себе. Что ждёт нас по ту сторону? Правда ли, что после смерти душа отправляется либо в рай, либо в место вечных мучений? И если рай действительно существует, увидимся ли мы там с теми, кого любили при жизни? Или всё это лишь красивые сказки, придуманные, чтобы нам не было страшно?

Эти мысли порой навевают жуть. Я стараюсь не зацикливаться на плохом, но в голове успел выстроить столько трагических сценариев, что их не сосчитать. Например, как я героически погибаю в пожаре, спасая людей, а какая-нибудь красавица горько оплакивает мою смерть. М-да... фантазия у меня, конечно, отборная.

Но есть одно, о чём я никогда не думал. Я не представлял сцен, где моя мама страдает или плачет. Даже мельчайшая мысль об этом приносила такую боль, что внутри становилось пусто, а в глазах появлялись слёзы.

— Время 21:00... что-то я слишком далеко ушёл в свои размышления. Пора домой.

Я сел на байк и помчался в сторону дома, где меня ждала тёплая, уютная кровать, застеленная прямо на полу. Усталость взяла своё, и я заснул почти мгновенно.

Мне приснилась девушка. Её лицо было неразличимо, но по ощущениям она была невероятно тёплой, светлой. Мы гуляли по бескрайнему полю, усыпанному цветами неземной красоты. Ветер нежно покачивал лепестки, а в воздухе витал аромат чего-то волшебного.

Но когда я проснулся, лицо девушки стерлось из памяти. Весь день меня не покидало странное чувство, будто этот сон значил больше, чем просто игра воображения. Я был рассеян на работе, и дядя заметил это. В какой-то момент он даже предложил мне уйти пораньше, но я отказался — мне нужны были деньги.

Он ничего не сказал, только поручал мне менее сложную работу.

Вечер пятницы. По традиции я собирался к друзьям. С утра погода была пасмурной, и я надеялся, что дождя не будет. Но, видимо, мои молитвы остались неуслышанными.

Стоило нам встретиться, как с неба начала моросить мелкая изморось. Несмотря на это, воздух оставался тёплым, и мы решили не отменять прогулку. Дождавшись Шона и Боба, направились к нашему месту, которое называли «Сад». Это название выбрали не просто так — там росло много деревьев, а дальше простиралось открытое поле.

Дождь постепенно стихал, и воздух тут же наполнился свежестью. Петрикор — этот влажный, насыщенный запах после дождя — приятно щекотал ноздри. Мы все любили этот аромат.

Шли по центральной дороге — единственной асфальтированной в округе. Никому не хотелось месить грязь и марать кроссовки. Мы заняли чуть ли не половину проезжей части, и каждый проезжающий мимо водитель либо недовольно сигналил, либо бросал косые взгляды.

Шон всё это время болтал по телефону. Смеялся, пытался флиртовать. Жалкое зрелище.

Вдруг я услышал, как он сказал:

— Хочешь познакомиться с моим братом?

Девушка, судя по всему, согласилась. Шон протянул мне телефон, но я, не раздумывая, взял его и просто выключил звонок.

— Ты дебил, что ли?! — возмутился он. — Зачем отключаешь?

— Да смешно же, — пожал я плечами.

Шон с раздражением снова набрал номер. Когда девушка ответила, он принялся извиняться, мол, случайно выключилось. Затем опять сунул мне телефон.

— Ну давай, поговори!

— Да не хочу я, — отмахнулся я.

Мы препирались ещё какое-то время, и, естественно, весь этот разговор слышала та самая девушка на другом конце провода.

Вмешался Джек:

— Дай я с ней поговорю.

— Нет, знаю я тебя, как ты разговариваешь с девушками, — отрезал Шон, раз за разом отказывая ему.

Джек был тем ещё бабником. Несмотря на то что у него была девушка, он без зазрения совести мог ей изменить.

После десятка уговоров я всё же сдался. Взял телефон и коротко бросил:

— Алло.

— Привет! Как дела? — раздался в трубке приятный, но незнакомый голос.

— Нормально. Ты как? — спросил я без особого интереса.

— У меня всё отлично! Что делаешь? — её голос звучал чересчур навязчиво.

— Иду, — ответил я так же равнодушно.

— Круто! А как тебя зовут?

— Дин.

— А у меня не хочешь спросить? Ладно, сама скажу. Меня Лия зовут. Приятно познакомиться!

— Не могу сказать то же самое, — бросил я.

— Какой ты грубый! Может, я смогу поднять тебе настроение?

— У меня хорошее настроение.

— Что-то не заметно.

— А как ты заметишь? Мы же по телефону говорим.

— Ладно, тут ты прав, — хихикнула она. — Расскажи о себе что-нибудь.

— Ну... Мне 15, я работаю.

— Вау, работаешь? А кем?

— У дяди в автосервисе, помощником.

— Классно! Такой самостоятельный, а тебе всего 15! — засмеялась она.

— Говоришь так, будто тебе 20. — В голосе у меня скользнул сарказм.

— Вообще-то мне 16.

— Ну, всего на год старше — это ничего не меняет.

— Вот и меняет! — настаивала она.

Мы уже дошли до Сада, и я наконец-то попрощался с Лией, отдав телефон Шону.

Она оказалась слишком открытой, слишком навязчивой. Поддерживала любой разговор, даже когда ей явно давали понять, что продолжать не стоит. Не понимала отказов — это раздражало. Но ладно, главное, что разговор закончился.

Мы уселись в круг и вскрыли пиво. Алкоголь и сигареты добыли через знакомую Джека, которая работала в местном магазине. Она без проблем продавала нам всё, что было нужно.

Через пару часов все уже были пьяны. Шон присоединился к нам час назад и тоже успел изрядно набраться. В какой-то момент он завёл разговор о Лие:

— Чёрт, я влюбился... — пробормотал он, покачиваясь. — Я ради неё на всё готов!

Джек, которому всё было в шутку, хохотнул и усмехнулся:

— Да ладно, после того как я с ней пересплю, она будет вся твоя!

Шон резко посерьёзнел.

— Повтори, что сказал?

— Да брось, я же шучу! — Джек снова рассмеялся. — Хотя...

— Если ещё раз скажешь про неё такую хрень, я за себя не ручаюсь, — предупредил Шон, глядя на него исподлобья.

— Чё, то, что она со мной переспит? — продолжал Джек, не воспринимая угрозу всерьёз.

Несмотря на нашу крепкую дружбу, драки между нами случались. И сегодняшний вечер не стал исключением.

Шон резко кинулся на Джека, выбросив правый кросс, а затем всадил левое колено куда-то в область солнечного сплетения. Джек успел уклониться от удара рукой, но колено всё же прилетело, пусть и немного ниже цели.

В его голове, вероятно, это выглядело эффектно, но со стороны мы видели, как два пьяных подростка, еле стоя на ногах, пытаются устроить драку.

Джек, схватившись за ушибленное место, опустился на колено. Шон занёс кулак, собираясь нанести следующий удар, но тут Джек схватил его за ноги и дёрнул на себя. Шон с криком повалился на землю. К счастью, дождь размягчил почву, так что обошлось без серьёзных травм.

Джек не стал терять времени и тут же навалился на него сверху, начав бить. Шон пытался отворачиваться, поэтому Джек попал по его лицу лишь три раза из семи. Боб попытался разнять их, но безуспешно.

В конце концов оба просто выдохлись и сели рядом, переводя дыхание.

Я посвятил на них фонариком — у обоих опухшие щёки, одежда в грязи, волосы мокрые от дождя.

Они молча закурили, и напряжение медленно сошло на нет.

Спустя двадцать минут мы разошлись по домам.

Я решил не оставаться у кого-то из друзей. В пьяном состоянии ночевать на чужой территории — так себе идея.

Шёл по центральной дороге, вдоль которой тянулись двухэтажные дома. Посёлок уже спал — почти везде свет в окнах был выключен.

Такси не было.

"Будь что будет. Пойду пешком. Может, повезёт, и кто-нибудь подберёт по пути", — подумал я.

Я уже прошёл половину посёлка, когда заметил единственное освещённое окно в двухэтажном здании.

Штора была прозрачной, и силуэт внутри угадывался довольно отчётливо.

Девушка.

Она ходила по комнате, что-то искала. Только вышла из душа — мокрые волосы спадали на плечи.

На ней было чёрное бельё.

Я застыл.

Она продолжала что-то искать, а потом неожиданно накинула халат и, ухватив расчёску, начала петь, представляя её микрофоном.

Сквозь стекло доносился её тихий голос.

Я осознал, что выгляжу сейчас как какой-то маньяк, подглядывающий за своей жертвой.

В этот момент девушка подняла голову и посмотрела в мою сторону.

Я резко отвернулся и быстрым шагом пошёл дальше.

"Ммм... да. Она красивая. И харизматичная. По крайней мере, мне так показалось."

Мысли о девушке не выходили из головы.

Я шёл по тёмной дороге, шаги глухо отдавались по мокрому асфальту. Дождь уже давно закончился, но воздух всё ещё был насыщен свежестью.

Пройдя пару километров, я заметил свет фар.

Машина двигалась сзади, медленно приближаясь.

Я повернулся и, недолго думая, поднял руку — вдруг остановится?

Автомобиль пронёсся мимо... но спустя пару метров резко затормозил, шины заскользили по мокрой дороге.

Я ускорился, почти бегом подбежал к машине, открыл заднюю дверь и спросил:

— До ближайшего населённого пункта довезёте?

— Садись, — спокойно ответил мужчина за рулём.

Я сел, дверь закрылась, и машина снова двинулась вперёд, мягко покачиваясь на ухабах.

Водитель оказался мужчиной средних лет, с короткой щетиной и лёгкой усталостью в голосе.

— Откуда так поздно путь держишь? — спросил он.

— К друзьям ездил, не заметил, как прошло время.

Мужчина усмехнулся:

— Да-а... В юности кажется, что времени много. И что оно летит, когда ты по-настоящему счастлив.

Он говорил спокойно, задумчиво, как будто рассуждал вслух.

Я нахмурился.

— Это какой-то закон Вселенной?

— Можно сказать и так, — кивнул он. — Ты сейчас, может, не до конца поймёшь, но я попробую объяснить. Когда ты счастлив, время сжимается. Оно проходит быстро, незаметно. Ты не всегда осознаёшь, что в этот момент был счастлив... поэтому цени свою юность. Лет через двадцать оглянешься назад, и тебе покажется, будто всё это было вчера.

Я молча смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом проплывают силуэты деревьев.

"Ценить настоящее..."

Я не до конца понял его слова, но что-то внутри зацепилось за эту мысль.

Машина остановилась у въезда в посёлок.

— Дальше тебе пешком, — сказал водитель.

— Спасибо, — кивнул я и вышел.

Шёл ещё минут тридцать.

Дома не стал даже раздеваться — просто рухнул на кровать и уснул.

Утро началось как обычно.

Я протянул руку к телефону, пару минут бездумно листал экран. Ничего интересного: пара уведомлений, сообщения в группах — скукотища.

С неохотой выбрался из кровати, умылся, оделся и поехал на работу.

Как всегда, я приехал первым и ждал остальных. День прошёл без особых событий: работали, шутили, смеялись. Всё как обычно.

После работы, уже дома, раздался звонок.

Номер был незнакомым.

Я ответил.

— Привет, как дела? — раздался в трубке голос.

Голос знакомый.

— Привет. Отлично... А кто это?

— Это Лия. Мы вчера разговаривали по телефону.

Я нахмурился.

— А... Понял. Ты что-то хотела?

— Да. Хотела спросить... Тебе понравилось наблюдать за мной вчера ночью?

В голове моментально всплыло окно, полупрозрачная штора, девушка в белье...

Я похолодел.

— Что?.. В смысле? — слова застряли в горле. — Я за тобой не наблюдал.

Лия усмехнулась:

— **Уверен? Не ты ли стоял на дороге перед моим окном

Я сглотнул.

— Это ты была девушкой в чёрном белье?

— Да.

Я прикусил губу. Чёрт.

— О боже... Прости.

Жара прилила к щекам, и я мгновенно покраснел.

В голове бешено крутились мысли: как она узнала?

— Подожди... но ты же меня не видела вживую. Как ты догадалась, что это был именно я? И откуда у тебя мой номер?

Лия фыркнула.

— Ну, по этому поводу я и звоню. Я тебе ещё вчера отправила запрос в друзья, но ты меня проигнорил.

Я быстро открыл соцсети. Действительно.

Запрос от неё и куча непрочитанных сообщений.

Одно из них заставило меня похолодеть:

«Привет, Дин. Я не понимаю, что я плохого для тебя сделала, но почему ты не хочешь со мной общаться?»

«И да... Ты маньяк? Зачем наблюдал за мной вчера ночью?»

Чёрт.

Стыд резко вернулся, накрыв меня с головой.

Я тут же начал оправдываться в ответных сообщениях, лихорадочно набирая текст.

В этот день мы с ней переписывались всю ночь, сохранили друг друга номера и начали узнавать друг о друге. Она оказалась интересной личностью. Мне понравилось вести с ней диалог. Я спросил у неё, правда ли, что она встречалась с Шоном. Ответ был очевиден:

Нет, конечно, мы с ним просто общались пару дней, после чего он возомнил себя моим парнем. Да, он пытался ухаживать за мной, но он не в моём вкусе.

Почему-то после этих слов мне стало легче на душе. Я не понимал, почему у меня появилось такое приятное чувство, будто я разговариваю с родным человеком. Я был самим собой, без лишних понтов и лицемерия.

Лия жила с бабушкой и дедушкой в другой стране. Мама её осталась здесь, в нашем городе, вместе с младшей сестрёнкой. Она скучала по дому, по своей маме, по сестрёнке, и после того как ей исполнилось 16, её мама забрала её к себе. Лия должна была поступить в колледж, но также помогать по дому, ведь у мамы вот-вот должен был родиться братик.

Я спросил её, почему она не могла поступить в колледж в той стране, где она жила раньше. Она немного замолчала, а потом тихо ответила:

— Просто я соскучилась по маме и по сестрёнке. Там было красиво, но... было пусто без них. Я решила, что не хочу быть далеко от семьи. Здесь мне проще, и я могу помогать им.

Она не говорила этого с грустью, скорее с решимостью, как будто этот выбор был для неё очевиден. Я почувствовал, как её слова будто привязали её к этому месту, к её семье. И мне стало ясно, как много она отдала, чтобы быть с ними.

Я боялся.

Боялся, что если скажу о своих чувствах, то всё разрушу.

Шесть месяцев назад Лия была просто голосом в трубке, назойливой девушкой, которая не понимала отказов. А теперь... теперь она знала меня лучше всех.

Она понимала мои шутки, мои страхи, даже молчание.

Когда я злился, она не спрашивала: «Что случилось?», а просто присылала глупую картинку, которая заставляла улыбнуться.

Когда я уставал, она писала:

«Сделай чай и выдохни. Я пока расскажу тебе что-нибудь смешное.»

С Аней всё было иначе. Всё начиналось хорошо. Она была для меня как светлый момент в серых днях. Она всегда была рядом, поддерживала, но чем дальше мы шли, тем больше я понимал: это не то, что мне нужно. Это не то, что я чувствую.

Когда я расстался с ней, она заплакала. Я видел её глаза, полные боли, и сердце сжалось, но я не мог продолжать играть в эту игру. Мне не было больно — мне было просто пусто. Я пытался убедить себя, что, возможно, это всего лишь страх перед настоящими чувствами, но в тот момент я понял — это не она, и не мои чувства к ней.

Она побежала домой, а я остался стоять, как скамья в пустом парке.
Она заблокировала меня везде. Никаких слов, ни прощания, ничего. Просто тишина. И мне было легче.

Да, я перестал её любить, но мне было стыдно. Перед ней, перед собой. Я ведь был с ней не потому, что любил, а потому что было легко. И эта лёгкость сделала всё пустым. Мы просто не совпали, и я понял это слишком поздно.

А с Лией всё иначе. В её сообщениях не было пустоты. Каждое слово было как будто оживляло пространство вокруг. Я не мог думать о ней так же, как о Ане. Я не знал, взаимны ли мои чувства, и поэтому молчал. Я не хотел потерять её, и даже если это была всего лишь дружба — я был готов держаться за неё. Я боялся, что если скажу, всё разрушится. Но с каждым днём мне становилось всё сложнее.