18. Хороший вкус, милая.
От лица Билли
Красный неон в комнате казался мне каким-то особенно мягким в тот вечер, почти уютным. Я продолжала нести какую-то чепуху, пытаясь казаться уверенной, как обычно. Подшучивала над Милли, дразнила её, но внутри у меня всё натянулось, как струна. Я чувствовала тепло её кожи, видела, как она замирает от моих слов, и моё собственное сердце колотилось так сильно, что мне казалось, она это слышит.
Я ждала этого момента. На самом деле, я ждала его очень долго.
Когда она вдруг подалась вперед и прервала мою очередную фразу поцелуем, мир вокруг просто перестал существовать. У меня перехватило дыхание, но не от испуга, а от облегчения. Наконец-то.
Этот поцелуй не был дерзким или агрессивным. Он был... удивительно нежным. Таким осторожным и настоящим, что у меня на мгновение защипало в глазах. Все мои защитные барьеры, все эти маски, которые я привыкла носить, просто осыпались на пол.
Я закрыла глаза и почувствовала, как её губы — такие мягкие, прохладные и до боли знакомые в моих мыслях — робко прижимаются к моим. Я выдохнула, расслабляясь в её руках, и нежно коснулась ладонями её лица. Её кожа была как шелк. Я хотела запомнить это мгновение в мельчайших деталях: запах её волос, то, как она чуть дрожала, и это невероятное чувство правильности происходящего.
Когда мы медленно отстранились друг от друга, я не смогла сдержать улыбку. Я смотрела на Милли и видела в её глазах то же самое светлое, чистое чувство.
— Наконец-то ты это сделала, — прошептала я, и мой голос прозвучал очень тихо и тепло. —
Я прижалась своим лбом к её лбу, чувствуя, как внутри разливается спокойное, тихое счастье. Больше не нужно было играть роли или прятаться за шутками. Она была здесь, со мной, и этот нежный поцелуй был лучше любой песни, которую я когда-либо писала.
Мои ладони всё еще лежали на её щеках, и я чувствовала, как её кожа постепенно согревается под моими пальцами. Милли выглядела такой... настоящей. Немного растерянной, с блестящими глазами и этой своей особенной улыбкой, от которой у меня в животе каждый раз всё переворачивалось.
— Милли? — позвала я тихо, просто чтобы услышать звук её имени в этой тишине.
— М-м? — отозвалась она, не отводя взгляда.
— Ты даже не представляешь, какой это был хаос в моей голове последние несколько недель, — я усмехнулась, качая головой. — Я же постоянно ловила себя на том, что смотрю на твои губы, когда ты говоришь. Ты что-то рассказываешь — о книге, о том, какой был день на работе — а я сижу и думаю: «Господи, Билли, просто сделай что-нибудь или уйди, потому что это невыносимо».
Милли тихо рассмеялась, и этот звук был благословением для моих ушей. Она накрыла мои ладони своими, прижимая их к своему лицу еще крепче.
— Ты серьезно? — спросила она. — Я каждый раз одергивала себя, когда мне хотелось подойти ближе. Думала: «Не смей всё испортить, она же мировая звезда, у неё миллионы людей вокруг, зачем ей я?»
Я почувствовала, как моё сердце сжалось от её слов.
— «Мировая звезда»? — я фыркнула, чувствуя, как во мне просыпается та самая Билли, которую знает только она. — Милли, посмотри на меня. Я сейчас лежу здесь, в этой комнате с дурацким неоном, у меня дрожат коленки, и я чувствую себя на четырнадцать лет. Какая к черту звезда? Я просто... я. И я так рада, что это была ты. Что это ты сделала первый шаг.
Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие её запахом — чем-то цветочным и капелькой ванили.
— Я правда боялась, — призналась я, понизив голос до шепота. — Боялась, что если я сама попробую тебя поцеловать, и ты отстранишься, я просто не переживу этого. Наши отношения, эта наша дружба... она для меня стала слишком важной. Я не хотела её терять.
Милли на мгновение отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня, и в её глазах была такая глубина, что у меня перехватило дыхание.
— Я тоже боялась, — сказала она. — Весь вечер об этом думала. Когда мы сидели на диване и смотрели тот фильм, я вообще не понимала, что происходит на экране. Я только и видела, как твоё плечо касается моего. И это касание... оно как будто жглось. В хорошем смысле.
Я притянула её чуть ближе, обвив руками её талию. Теперь между нами не осталось ни сантиметра лишнего пространства.
— Послушай, — я стала серьезной, заглядывая ей прямо в душу. — Я не хочу, чтобы это было чем-то... мимолетным. Или чем-то, о чем мы завтра будем жалеть. Ты понимаешь?
Милли кивнула, её лицо тоже стало серьезным и очень нежным.
— Я не жалею, Билли. И не буду. Это... это было самое правильное решение за долгое время.
— Хорошо, — я выдохнула, чувствуя, как на душе становится совсем легко. — Потому что я, кажется, собираюсь поцеловать тебя снова. И на этот раз я не буду ждать, пока ты проявишь инициативу.
— А я и не против, — прошептала она.
Я медленно наклонилась к ней. На этот раз я не торопилась. Я хотела прочувствовать каждую секунду. Мои губы едва коснулись её — это был почти невесомый контакт, дразнящий и полный нежности. Я почувствовала, как она прерывисто вздохнула, и это придало мне уверенности.
Когда мы снова отстранились, я почувствовала, что мои щеки горят. Наверное, я сейчас была краснее этого неона на стене.
Милли уткнулась лицом мне в плечо, и я почувствовала её тихое дыхание на своей шее.
— Слушай, — я чуть отстранилась, чтобы видеть её лицо. — А помнишь тот вечер в студии? Когда мы застряли там из-за дождя и пили этот ужасный остывший чай?
Милли подняла голову и усмехнулась.
— Конечно помню. Ты тогда пыталась подобрать мелодию на укулеле и постоянно сбивалась.
— Я не сбивалась! — я шутливо возмутилась. — Я просто... отвлекалась. Я тогда смотрела на тебя, когда ты уснула на том диване вместе с Акулой, и думала: «Черт, если я сейчас её поцелую, она проснется и возненавидит меня или нет?» Я тогда уже была на грани.
Милли взяла мою руку и переплела свои пальцы с моими. Её ладонь идеально легла в мою.
— Мы ведь... — она запнулась, подбирая слова. — Мы ведь попробуем, да? Я имею в виду, по-настоящему.
— Милли, — я посмотрела ей прямо в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю ту искренность, на которую была способна. — Я никуда не собираюсь уходить. Если ты готова рискнуть и попробовать разобраться в этом вместе со мной... я всеми руками «за». Даже если это будет сложно. Даже если папарацци будут сходить с ума. Мне всё равно, пока ты рядом.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что мне показалось, я могу просто растаять на месте.
— Тогда я тоже рискну, — сказала она.
Мы простояли так еще какое-то время, просто наслаждаясь близостью друг друга. Тишина комнаты больше не была давящей или неловкой. Она была наполнена чем-то новым, хрупким и в то же время невероятно сильным.
—Тогда приготовься Миллс— прошептала я ей на ухо— Потому что потом, от меня будет не так то и просто избавиться.
Милли тихо рассмеялась, уткнувшись носом в шею Билли, и это щекотное ощущение заставило ту непроизвольно вздрогнуть.
— «Иду до конца», значит? — Милли чуть отстранилась, чтобы заглянуть Билли в глаза. В её взгляде плясали озорные искорки. — И куда же делась та девочка, которая пять минут назад жаловалась на дрожащие коленки?
Билли самодовольно ухмыльнулась, не убирая рук с талии Милли. Она слегка притянула её еще ближе.
Она на мгновение замолчала, любуясь тем, как красный свет подчеркивает контуры лица Милли. Она вдруг почувствовала прилив того самого игривого вдохновения.
— Знаешь, — Билли медленно склонилась к ней, её голос стал совсем тихим и бархатистым. — Сейчас я думаю только об одном. О том, что у тебя чертовски вкусный блеск для губ. Это малина?
Милли тихо выдохнула, её глаза начали медленно закрываться.
— Клубника с мятой... Хочешь проверить еще раз, не ошиблась ли ты?
Билли издала короткий, гортанный смешок.
— О, я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Но ради чистоты эксперимента... думаю, мне стоит провести повторный тест.
Она не стала ждать ответа. Её губы накрыли губы Милли в поцелуе, который был гораздо увереннее и настойчивее предыдущих.
Когда они снова прервались, Билли, тяжело дыша, прошептала прямо ей в губы:
— Определенно клубника. Но мята... мята круче. Она освежает, как и ты в моей жизни.
Милли рассмеялась, слегка отталкивая её, но тут же притягивая обратно за воротник.
— Боже, Билли, ты такая банальная, когда влюблена. Это была самая ужасная подкатка в мире.
Милли чуть отстранилась — буквально на пару сантиметров, — и я сразу почувствовала, как между нами снова потянулся прохладный воздух.
— О-оу, — выдохнула она, качая гововой. — Когда Дакота узнает, она устроит мне настоящий допрос. Серьезно, Билли. Она меня из-под земли достанет.
Я не смогла сдержать смешок. Просто представила эту картину: Дакота спокойным, пронизывающим взглядом и Милли, которая пытается не покраснеть. Я не стала её отпускать, просто чуть ослабила хватку на её талии, чувствуя тепло сквозь ткань.
— Она реально такая пугающая? — спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Прямо лампа в лицо, протокол, все дела?
— Почти, — Милли усмехнулась, но взгляд остался немного растерянным. — У неё есть этот «взгляд». Она просто будет молчать и ждать, пока я сама всё выложу. А я... ну, а я не умею долго врать. Тем более ей.
Я сделала глубокий вдох, глядя на её губы, а потом снова подняла взгляд к её глазам.
— Слушай, если Дакота спросит... просто скажи ей правду. Что нам было хорошо. Думаю, такого ответа ей хватит, чтобы не пытать тебя до утра?
— На первое время хватит, — пробормотала она мне в толстовку. — Но она всё равно вытянет из меня каждую деталь. Так что готовься, Айлиш. Ты теперь официально часть моих разговоров с ней.
Я чуть сильнее прижала её к себе, давая понять, что пока никуда её не отпущу, сколько бы там допросов её ни ждало завтра. Хотя это меня смешило. Они такие милые вместе, я до сих пор помню тот момент когда Дакота подбежала к моей девочке и обняла ее. Поздравляла что я выбрала ее. Она чуть ли не плакала. Это замечательная дружба и я рада что Милли с ней дружит.
***
Ночь пролетела как одна секунда. Мы уснули, сплетясь руками и ногами, и это было самое спокойное состояние, которое я испытывала за долгое время. Я проснулась первой, когда серое утреннее небо только начало светлеть. До будильника оставалось всего пять минут, и я решила потратить их на самое приятное занятие — просто смотреть на неё.
Милли спала так безмятежно, что у меня перехватило дыхание. Её светлые волосы разметались по подушке золотистым ореолом, губы были забавно приоткрыты, а на щеках играл мягкий румянец. В этот момент она выглядела такой хрупкой и трогательной, совсем как ребенок. Я поймала себя на мысли, что внутри меня что-то меняется. На моем горизонте всегда был только один по-настоящему «мой» человек — Финнеас. Мой брат, моя опора, моя душа. Мы не виделись несколько недель — у него своя жизнь, жена, музыка, у меня свои туры и хаос. Я безумно по нему соскучилась и сегодня собиралась встретиться с ним в родительском доме чтобы наконец обнять его. Но, глядя на Милли, я вдруг осознала: кажется, рядом со мной появляется еще один человек, которого я боюсь потерять.
Резкий звук будильника разрезал тишину. Черт, пять минут пролетели как пять секунд.
— М-м-м... — сонно протянула Милли, зарываясь носом глубже в подушку и пытаясь спрятаться от реальности.
— Вставай, милая, — я придвинулась ближе и коснулась губами её теплой щеки. Поцелуй получился почти невесомым, но она тут же улыбнулась, не открывая глаз. — Пора покорять мир. Ну, или хотя бы колледж.
Я вылезла из-под теплого одеяла, чувствуя легкий озноб, и пошла на кухню. Вчерашнее рагу закончилось, так что я решила сообразить что-то быстрое. Достала из холодильника растительное молоко, пачку хлопьев и целую гору свежих фруктов, которые я заказала вчера. Пока я нарезала клубнику и бананы, послышались тихие шаги.
Милли подошла сзади и обхватила меня за талию, уткнувшись носом в шею.
— Как ты можешь даже утром выглядеть так хорошо? — пробормотала она, вдыхая запах моей кожи. — Это вообще законно?
Я усмехнулась, накрыв её ладони своими. Хотелось ответить, что я думаю о ней ровно то же самое, но она уже отстранилась и сонно поплелась к стулу.
— Ого! Да ты настоящий шеф-повар, — воскликнула она, глядя на тарелки с хлопьями и красиво разложенными фруктами.
Я рассмеялась, ставя перед ней завтрак.
— Милли, это просто хлопья с молоком! Тут нечего готовить. Давай, ешь.
Она расплылась в широкой улыбке и с таким аппетитом принялась за еду, что я невольно засмотрелась. В какой-то момент она так увлеклась, что молоко чуть брызнуло, когда она что-то пыталась сказать с набитым ртом.
— Ты чего так на меня смотришь? — спросила она, заметив мой взгляд.
— Любуюсь тобой, принцесса, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты просто божественна, особенно когда такая... сонная. Кстати, не торопись, я отвезу тебя в колледж.
Милли сверилась с часами и заметно расслабилась.
— Кажется, это первый раз в жизни, когда я не опаздываю... Это всё твоё влияние. Обычно я просыпаюсь с чувством, что меня сейчас морально раздавят, а сегодня — как будто всё правильно.
— Тебе настолько там не нравится? — я спросила это с легкой тревогой, придвигая к себе свою порцию.
— Рисовать и творить — это моя жизнь, я это обожаю, — она вздохнула. — Но люди... Люди там другие. Иногда кажется, что я нахожусь не в той тарелке.
Мы доели, обсуждая планы на день. У неё пары до вечера, потом куча домашних заданий. У меня — поездка в родительский дом. Я знала, что, скорее всего, останусь у родителей на ночь: мы с Финнеасом точно засядем за инструменты или просто проболтаем до утра, восполняя пропущенные недели.
Когда мы вышли к машине, утро уже вовсю кипело жизнью. Милли села на пассажирское сиденье и, немного помявшись, спросила:
— Можно я включу свою музыку?
— Конечно, — ответила я, выезжая со двора. — И вообще, на будущее: не спрашивай. Просто включай.
Она кивнула, быстро нашла что-то в телефоне, и через мгновение салон заполнил до боли знакомый голос. Я замерла, едва не пропустив поворот. Это был голос...
МОЕГО БРАТА.
Это была песня Финнеаса. Песня «Home Sweet Home» — его коллаборация с Ashe.
Мой брат. В её плейлисте. Я ехала и просто глупо улыбалась, стараясь не выдать своего шока. Она знает его? Она любит его музыку? Господи, она даже не представляет, что этот парень — мой лучший друг и человек, который знает обо мне всё.
— Ты знаешь, кто это поет? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно, хотя внутри всё вибрировало от восторга.
— Группа... сейчас, — она поднесла телефон к глазам, перепроверяя. — The Favors, FINNEAS. Песня называется Home Sweet Home. Тебе нравится?
Я тихо усмехнулась.
— Да... очень нравится. Хороший вкус, милая.
Она, кажется, не заметила моей иронии, просто прибавила звук и начала тихонько подпевать. А я думала о том, какой тесный этот мир. И о том, что сегодня, когда я увижу Финна, мне будет о чем ему рассказать.
Через пять минут мы затормозили у входа в колледж. Нам обеим явно не хотелось расставаться. Я притянула её к себе для объятия.
— Если что-то случится или просто станет грустно — пиши мне, ладно? Я всегда на связи, — я посмотрела ей в глаза, надеясь, что она чувствует, насколько это искренне.
— Ладно, — прошептала она.
Я быстро поцеловала её в щеку, чувствуя запах её парфюма, который теперь наверняка останется со мной на весь день. Милли вышла из машины и помахала мне рукой, прежде чем скрыться в дверях здания. А я еще минуту просто сидела в тишине, слушая, как Финнеас поет из динамиков моей машины, и понимала: этот день будет особенным.