Глава 9
Вескер
Вескер сидел в кресле главного командного пункта. Вокруг него мерцали экраны: спутниковые траектории, сигнатуры датчиков, обрывки архивных записей, давно помеченных как утерянные. Тишина была плотной, давящей — даже автоматические дроны дежурных систем двигались медленнее обычного, словно сама база ощущала напряжение.
На центральной голограмме пульсировала карта. Десятки точек активности — старые следы, шумы, фантомные сигналы. И одна — выделяющаяся, устойчивая.
Нэя.
— Она там... — произнёс Вескер.
Он прекрасно понимал: вернуть её будет непросто. Заброшенный комплекс Umbrella находился в полной изоляции. Энергосистемы — частично мертвы, датчики не обслуживались годами, протоколы безопасности давно не синхронизировались с основной сетью. О его существовании знали лишь те, кто помнил старые, запрещённые архивы.
Вескер наклонился ближе к экрану. Его пальцы скользнули по голографическим клавишам, поднимая схемы помещений, вентиляционных шахт, аварийных узлов. Всё это он уже видел раньше — много лет назад.
План был один: получить контроль над комплексом, стабилизировать системы и забрать Нэю, прежде чем вмешается кто-то ещё... или прежде, чем сама база решит «отреагировать».
Слишком много неизвестности.
Любая ошибка — и она потеряна.
В голове выстраивались расчёты: состав группы, маршруты, возможные ловушки, зоны неконтролируемой активности.
Он задержал взгляд на одной из вспышек данных. Сектор ECHO-9. Слабый, нестабильный сигнал — но устойчивый.
— Значит, система всё ещё дышит... — пробормотал он.
Можно было попытаться подключиться через спутники. Не напрямую — лишь как наблюдатель. Любое грубое вмешательство могло пробудить защитные протоколы, о которых даже он знал не всё.
— Нужно действовать быстро, — сказал Вескер, сжимая пальцы в кулак. — Мы восстановим доступ, — произнёс он. — И я заберу тебя оттуда.
На мгновение он замер. Его взгляд скользнул по панели предупреждений. Красные и жёлтые индикаторы напоминали: любой шаг может привести к необратимым последствиям.
Вескер вернулся к столу, медленно сел, выровнял дыхание. Затем активировал основной интерфейс управления.
— Красная Королева, — произнёс он ровно, — доложи. Каковы шансы получить доступ к заброшенному комплексу Umbrella, сектор ECHO-9?
Голограмма дрогнула.
Воздух наполнился слабым электронным гулом.
— Анализ выполняется, — отозвался искажённый голос системы. — Комплекс ECHO-9 классифицирован как утраченный. Прямой удалённый доступ невозможен.
Вескер не шелохнулся.
— Обходные варианты.
Пауза длилась чуть дольше обычного.
— Обнаружены резервные физические узлы доступа, — продолжила Красная Королева. — Большинство из них нестабильны или находятся за пределами текущих зон контроля.
Вероятность успешной активации систем — тридцать семь процентов.
Риск неконтролируемого пробуждения защитных протоколов — высокий.
— А если они уже активны? — спросил Вескер.
Мгновение тишины.
— Тогда комплекс может рассматривать всех внешних субъектов как угрозу, — ответила система. — Включая вас, сэр.
Уголок губ Вескера едва заметно дёрнулся.
— Прекрасно, — сказал он спокойно. — Подготовь все архивы по ECHO-9. Старые маршруты. Закрытые проекты. Всё, что пытались забыть.
Он откинулся в кресле, глядя на мерцающую точку, обозначающую Нэю.
Она уже внутри.
А значит — часы запущены.
— Скоро, — произнёс он почти шёпотом. — Скоро ты вернешься домой, Нэя, под полный контроль.
Холодная уверенность в его голосе не оставляла сомнений:
если ради этого придётся оживить мёртвую Амбреллу — он это сделает.
***
Нэя
Я не понимала, как я это сделала и что, собственно, произошло.
Я переместилась во времени?
Тогда что этот ребёнок делает у меня на руках?
Как я переместила его... и себя?
Кто он вообще?
В голове — десятки вопросов и ни одного ответа.
Младенец смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Красными. И в этом взгляде было самое страшное — я узнавала Вескера.
Это его ребёнок?
У него должна быть мать. А значит...
У Вескера есть женщина?
Эта мысль болезненно засела в голове. Мне не хотелось верить, что для него я — всего лишь временное утешение, случайная фигура, которую можно вычеркнуть.
Но что если этот ребёнок... из будущего?
Тогда как я это сделала? Как переместилась во времени?
И если он из будущего — кто тогда мать?
Мысль сформировалась сама, пугающе тихо.
А что если это я?
Признать это оказалось самым странным и страшным.
Но размышления оборвались резко.
Где-то рядом послышался звук. Скрежет металла, влажные хрипы, протяжное бульканье дыхания.
Заражённые.
— Чёрт... — выдохнула я.
Я прижала ребёнка к себе, будто инстинкт уже сделал выбор за меня. Если даже я не смогу себя уберечь, то её... или его — должна.
Я поднялась на ноги, оглядываясь.
Вариантов было всего два: лифт или шахты.
Лифт без стабильного энергообеспечения — самоубийство. Платформа иногда дёргалась, двигалась рывками, без чёткого интервала. Я заметила это сразу. Он мог застрять. Или сорваться.
Шахты — ещё хуже. Темнота, узкие проходы, технические зоны, где опасностей больше, чем здесь. И куда я пойду с ребёнком?
Куда вообще можно идти в этом мёртвом комплексе?
Я снова посмотрела на младенца, пытаясь понять это девочка или мальчик.
Розовая пижама с мелкими цветочками. Значит, девочка?
Значит... Мой первый ребёнок... девочка?
Если это вообще мой ребёнок.
— Возвращайся в реальность, Нэя, — прошептала я себе. — Думай.
Даже если я останусь внутри комплекса, я долго не протяну. Без еды. Без воды.
А ребёнок?
Она начнёт плакать от голода, из за чего может привлечь внимание монстров. А у меня нет ни смеси, ни грудного молока. Ни... ничего.
Абсурдность ситуации накрывала волной.
И в этот момент послышались помехи.
Сначала тихие. Почти неразличимые. Как будто где-то глубоко внутри комплекса что-то пыталось включиться... и не могло.
Треск. Скрип. Электронный шум.
Я замерла.
— ...энергоузел... — донёсся искажённый голос из динамиков.
— ...критический уровень...
— ...протокол жизнеобеспечения... неактивен...
Я медленно отступила на шаг.
— Ты... — голос сорвался. — Ты со мной говоришь?
Ответа не было.
Но свет в коридоре моргнул. Один раз. Второй.
На стене рядом с терминалом тонкой красной линией начал проявляться символ.
Umbrella.
— Почему ты реагируешь на меня?.. — прошептала я.
Динамики зашипели громче, будто система с трудом проталкивала данные через мёртвые каналы.
— Биометрия... подтверждена...
— Совпадение ДНК... допустимо...
— Уровень доступа... ограниченный...
Ребёнок на моих руках тихо пошевелился, сжал пальцами ткань куртки — и в тот же миг система взвыла.
— ВНИМАНИЕ.
— Зафиксирован дополнительный биосигнал.
— Совпадение... повторное...
Свет стал ярче. Не полностью — но достаточно, чтобы тьма отступила на шаг.
Где-то в глубине комплекса раздался глухой удар. Потом ещё один.
Будто что-то огромное, забытое, начало вращаться после долгого сна.
— Энергоядро... спящий режим...
— Ручной запуск... невозможен...
— Требуется... первичный носитель...
Я опустила взгляд на ребёнка.
Она открыла глаза.
Красные.
— Объект... совместим...
— Связь установлена... нестабильна...
— Для активации... требуется присутствие... в секторе А-0...
На стене вспыхнула карта комплекса. Фрагментарная, с провалами, будто часть данных была навсегда утеряна. Один сектор пульсировал слабым светом.
Глубоко. Ниже уровня, где я находилась.
Туда, где темнее всего.
— Если я туда пойду... — прошептала я. — Что будет?
Пауза затянулась.
А затем система выдала:
— Вероятность выживания...
— Не гарантирована.
В этот момент совсем рядом раздался рык.
Заражённые были уже внутри комплекса.
Я глубоко вдохнула, крепче прижимая ребёнка к груди.
У меня не было выбора.
Либо Амбрелла проснётся.
Либо мы оба умрём в её темноте.
***
Нэя
Я убрала руку от панели.
Если сектор А-0 — сердце базы, то путь к нему не мог быть коротким. Амбрелла никогда не делала ничего простым. Даже спасение.
Я оглянулась. Коридор за спиной был всё тем же — тёмным, узким, с оборванными кабелями, свисающими, как вены. Где-то в глубине снова раздался звук — глухой удар, за ним влажный хрип.
Они не спешили.
Они знали, что времени у меня нет.
— Хорошо... — прошептала я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Значит, по-другому.
Я двинулась дальше по техническому уровню. Сектор А-0 находился глубже, но прямой путь был заблокирован — аварийная переборка, перекошенная, будто её пытались закрыть вручную в последний момент.
На полу — следы. Засохшие. Слишком много.
Я старалась не смотреть.
Ребёнок тихо зашевелился, издав слабый звук — не плач, нет... что-то между вздохом и жалобой. Я замерла, прижала её крепче, закрывая ладонью маленькое лицо.
— Тише... прошу... — дыхание сорвалось. — Я здесь. Я не дам тебя забрать.
Я не знала, кому именно говорю это.
Заражённым?
Базе?
Или самой себе?
Слева открылся служебный проход. Узкий, с низким потолком. На стене — выцветшая надпись:
MAINTENANCE ONLY / NO POWER
— Конечно... — выдохнула я. — Конечно, без питания.
Но другого пути не было.
Я пролезла внутрь боком, стараясь не задеть торчащие куски металла. Пол был скользкий, влажный. Пахло ржавчиной и застоем. Каждый шаг отдавался эхом, и мне приходилось останавливаться, ждать, пока звук исчезнет.
В темноте я снова почувствовала это.
Не зрение.
Не слух.
Что-то вроде... знания.
Я знала, где пролом в полу.
Знала, где кабель под напряжением, даже без индикатора.
Знала, где лучше не наступать.
— Это ненормально... — прошептала я. — Я не должна этого знать.
Но я пользовалась этим. Потому что выбора не было.
Проход вывел меня в старый технический зал. Потолок здесь был выше, но свет полностью отсутствовал. Только аварийные полосы на полу едва отражали тусклое сияние.
И тут я услышала дыхание.
Не одно.
Я замерла, вжавшись в колонну. Сердце билось так сильно, что я боялась — оно выдаст меня. В нескольких метрах от меня что-то двигалось. Медленно. С шорохом, будто волоча ногу.
Потом ещё одно.
— Нет... — я закрыла глаза. — Пожалуйста...
Ребёнок снова заворочался. Я почувствовала, как в груди поднимается паника — горячая, липкая. Хотелось бежать. Кричать. Бросить всё и просто выжить самой.
Но я посмотрела вниз.
Она спала.
Доверчиво.
Как будто я — единственное безопасное место в этом мире.
— Я не могу... — прошептала я. — Я не имею права.
Я медленно, почти не дыша, двинулась вдоль стены. Каждый шаг — как по стеклу. Существо в центре зала издало булькающий звук и повернуло голову. Я не видела его, но знала — оно почувствовало движение.
Я замерла.
Секунды тянулись бесконечно.
Потом — удача. Где-то сверху рухнул кусок металла, громко ударившись о пол. Заражённые дернулись в ту сторону, издав протяжные, голодные звуки.
Я не побежала.
Я ушла.
Дальше был лифт.
Не тот, который ведёт наверх — грузовой, старый, предназначенный для оборудования. Двери были приоткрыты, внутри — темнота и запах гари.
Я заглянула внутрь и тут же отшатнулась: кабина перекосилась, тросы натянуты, будто лифт завис между уровнями.
— Даже не думай... — прошептала я. — Я не потащу ребёнка туда.
Рядом была лестница. Узкая. Вниз.
Каждая ступень — скрип. Каждая — риск.
Я шла медленно, считая шаги, стараясь не думать о том, что будет, если оступлюсь. В голове снова всплыли мысли — глупые, неуместные.
Если она моя...
Если это правда...
— Потом, — резко сказала я себе. — Всё потом.
Внизу дверь была заперта. Не электронно — механически. Колесо аварийного замка заело.
Я положила ребёнка чуть в сторону, не выпуская из поля зрения, и взялась за рычаг. Мышцы ныли, ладони скользили. Металл сопротивлялся.
— Давай же... — зубы сжались. — Пожалуйста...
В этот момент за спиной раздался звук. Ближе, чем раньше.
Я рванула сильнее.
Замок поддался с резким щелчком. Дверь приоткрылась.
Я схватила ребёнка и буквально ввалилась внутрь, захлопнув дверь за собой.
Тишина.
Только моё дыхание.
И её.
Комната была маленькой, почти пустой. В центре — консоль. Пыльная. С выключенными экранами. На стене — символ Амбреллы, потускневший, но всё ещё узнаваемый.
Сектор промежуточного контроля.
— Я почти... — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Я почти дошла.
И тут динамики снова ожили. С треском. С помехами.
— ...носитель... — голос был слабый, но живой. — ...вы близко...
— Для активации... требуется восстановление питания...
— Следуйте... маршруту...
На стене загорелась тонкая линия света, указывая путь дальше — ещё глубже.
Я закрыла глаза на секунду.
Никогда ничего не будет так просто, нужно в ручную каждую точку восстанавливать прежде чем зайти в сектор А-0, — неприятное осознание засели в голове.
— Я боюсь, — призналась я. — Но это нужно сделать.
Я прижала ребёнка к себе и шагнула туда, куда указывала база.
Потому что если я остановлюсь — всё закончится.
А если пойду... у нас есть шанс.
***
Нэя
Нэя крепко прижала к себе ребёнка и медленно поднялась на ноги. Сердце стучало так, что казалось, оно слышно даже в пустом кабинете.
Свет мерцал, экраны старых терминалов дрожали, из динамиков раздавались еле слышные помехи, словно сама база пыталась пробудиться.
«Что я должна делать?..» — подумала Нэя, шагая к панелям управления. — «Я не знаю, что это за устройства... как ими пользоваться... и что будет, если я что-то сломаю?»
Ребёнок на её руках тихо всхлипнул, красные глаза смотрели прямо на неё. Инстинкт защищать подсказал: надо действовать.
Она подошла к первому терминалу. Экран был покрыт слоем пыли, на клавиатуре мерцали редкие огоньки. Она осторожно положила руки на сенсорную панель.
«Система... она вроде узнаёт меня», — прошептала Нэя. — «Я должна быть... как будто часть этой базы».
И внезапно послышался голос из динамиков — искажённый, металлический, но отчетливо говорящий:
«Идентификация... успешна. Энергетический уровень — недостаточен. Привязка к субъекту — подтверждена. Для активации сектора ECHO-9 следуйте протоколу...»
Нэя напряглась, пытаясь понять, что именно нужно делать. Инструкции были отрывочными, пугающими: кнопки, рычаги, терминалы, индикаторы. Она пробовала одно за другим, но многие реакции были непредсказуемыми.
«Каждое нажатие может вызвать ошибку», — думала она. — «Если база выйдет из-под контроля... если эти заражённые активируются...»
Слабый шум, скрежет, гул — казалось, база сама проверяет её: хочет убедиться, что она способна справиться.
Нэя сделала шаг к следующему терминалу. Он был выше, старше, панели дрожали под пальцами. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, и аккуратно коснулась сенсора.
«Я должна это сделать ради ребёнка», — сказала она себе. — «Я должна выжить... мы должны выжить».
Секундой позже по залу пробежал слабый разряд энергии, терминалы ожили, зажглись индикаторы. Лёгкий вибрационный гул прошёл по полу — база начинала возвращать контроль, но ещё не полностью.
Нэя посмотрела на ребёнка. Его маленькое тёплое тело напоминало ей о том, что это не просто игра — от её действий зависит жизнь другого существа.
«Я справлюсь», — подумала она. — «Сначала — энергопитание, потом... остальное».
И с этим мысленно решением она медленно направилась дальше по коридору старого сектора, где ждали новые испытания: поломанные двери, непредсказуемые лифты, остатки автоматических защит и... слабые признаки заражённых, которые могли быть где угодно.
Нэя осторожно ступала по металлическому полу, который местами прогибался под её весом. В руке она держала ребёнка, его маленькое тёплое тело придавало решимости, но не гасило страх. Каждая тень, каждый скрип в коридоре заставлял сердце сжиматься.
Свет аварийных ламп моргал, создавая иллюзию движения стен. Старые панели на стенах мерцали, показывая остаточные данные. Иногда она различала знакомые схемы, иногда — лишь хаотичные символы и цифры. База будто шептала ей: «Ты должна пройти через меня».
Проходя через очередной узкий коридор, Нэя наткнулась на завал: металлическая балка упала с потолка, старые провода свисали и искрили. Она задержала дыхание, обходя препятствие. Ребёнок тихо всхлипнул, красные глаза на мгновение загорелись в темноте, отражая тусклый свет.
«Мы должны двигаться дальше... ради тебя», — шептала Нэя себе.
Дальше коридор разделялся: левый путь вел к старым шахтам, правый — к лифтовой станции. Нэя знала, что лифт — шанс быстро подняться к энергетическому сектору, но он был нестабилен. Шахты — длинный путь, полон опасности и слабых конструкций, но более контролируемый.
Она прижала ребёнка к груди и сделала выбор: медленно, но безопасно.
Шахты встретили её гулом старых механизмов, запахом сырости и ржавчины. Пол был скользкий, местами зияли дыры. Каждый шаг — проверка равновесия, каждая тень — угроза.
«Шаг за шагом... дыши... не спеши», — повторяла она себе.
Внезапно, где-то в глубине шахты прозвучал скрежет — металлические цепи, падающий инструмент. Она замерла, прижимая ребёнка. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Тени за ней двигались, но ещё не приближались.
Нэя прошла несколько метров, пока не увидела слабое свечение вдали. Панель, прикреплённая к стене шахты, мигала зелёным. Она подошла ближе, осторожно положила руки на сенсор. Экран ожил, показав остаточные схемы энергетических линий.
«Если я соединю эти цепи... база может восстановить частичное питание», — подумала она. — «Только нужно быть точной».
Несколько минут осторожных движений, проверки индикаторов и соединений — и лёгкий гул снова прошёл по шахтам. Линии питания начали светиться голубым светом. Система оживала шаг за шагом, реагируя на её действия.
Нэя взглянула на ребёнка. Она тихо смотрела на неё, словно понимая, что она — единственное, что держит их обоих на плаву.
«Мы сможем пройти дальше... я смогу довести нас до сектора», — сказала она себе.
***
Нэя
Я смогла подключить частичное энергоснабжение, лампы мерцали, терминалы оживали, но ещё не полностью. Панель в секции ECHO-9 мигала тревожно, словно сама база напоминала: «осторожно».
Ребёнок на руках вдруг завизжал, сжимая кулачки и дергаясь. Я почувствовала, как сердце сжалось — всё внимание на него, а шум гулких шагов и хрипов усиливался за спиной.
Заражённые почуяли движение. Их тяжелые, скрежетные стоны эхом прокатились по коридору.
— Чёрт... — выдохнула я, резко срываясь с места.
Я побежала к двери центрального узла A-0. Лёгкий свет мигал на панели, открывая путь внутрь. Каждый шаг отдавался в пустых стенах. Ребёнок прижимался ко мне, его плач смешивался с моим собственным гулким дыханием.
Я резко ворвалась в сектор A-0, тяжело дыша, сердце стучало, будто готово вырваться из груди. Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком, и я спешно подперла её обломком старого оборудования, которое валялось неподалёку.
Звуки шагов и хрипов снаружи усилились, слышно было, как заражённые царапают металлическую поверхность, пытаясь прорваться. Но дверь выдерживала. На мгновение наступила тишина — лишь гул старых систем и лёгкий плач ребёнка на руках.
Я присела на колени, прижимая его к себе, и сердце немного успокоилось. Свет тусклых ламп сектора A-0 отражался от стен, показывая заваленные кабели, искрящие панели и старые терминалы. Это было временное убежище, и его хватало ровно на то, чтобы перевести дыхание и понять: теперь нужно действовать.
— Ладно... — прошептала я себе. — Пока держится дверь, у нас есть шанс восстановить всё остальное.
Ребёнок замолчал, чувствуя моё спокойствие, но каждый скрип и стук за стеной напоминал: времени почти нет. Я глубоко вдохнула и осторожно двинулась к ближайшему терминалу, готовая довести работу до конца.
Удерживая девочку одной рукой, я другой дотронулась до панели управления. Сенсоры дрожали, экран мерцал тревожно. Я аккуратно провела пальцами по кнопкам, пытаясь подключить питание.
И тут база ожила.
Лёгкий гул пробежал по полу, лампы начали мигать ярче. И одновременно дверь сектора A-0 тихо заблокировалась — тяжелая стальная заслонка закрылась с механическим щелчком, отсек изолировал заражённых, не давая им проникнуть внутрь.
— Уф... — выдохнула я, сжимая ребёнка.
Старый монитор на стене загорелся синим светом. На экране появился интерфейс, похожий на Красную Королеву. Голос, искажённый металлическим оттенком, раздался из динамиков:
— Идентификация субъекта... частично подтверждена. Энергетический уровень... критический. Полный доступ — запрещён. Протокол ECHO-9 требует ручного подтверждения.
— Что это значит? — прошептала я. — Я должна... договориться с системой?
— Верно, — ответил голос. — Доступ ограничен. Любые попытки вмешательства без соблюдения протокола будут заблокированы.
Я взглянула на ребёнка. Его маленькое тело тёплое, глаза красные — и я снова увидела в них знакомое: взгляд, похожий на Вескера. Инстинкт защищать подсказал: надо действовать.
— Ладно... — сказала я вслух себе. — Я справлюсь. Ради тебя, маленькая.
Я снова дотронулась до панели. Внутри базы что-то откликнулось, системы начали мигать, пробуждаясь по частям. Мониторы показывали карты коридоров, остатки вентиляции, аварийные выходы. Но полного контроля у меня ещё не было.
— Субъект пытается восстановить энергию... — проговорила система. — Но окончательная авторизация невозможна.
— Надеюсь, Вескер получит доступ, — сказала я себе.
Я начала следовать инструкциям системы, осторожно активируя рычаги, сенсорные панели и генераторы. Каждый неверный шаг вызывал короткий гул или мигание индикатора тревоги. Но постепенно лампы светили всё ярче, коридоры оживали, двери блокировались, а заражённые оставались снаружи.
Ребёнок тихо сопел, прижавшись к мне, а я понимала, что мы выжили — пока что.
Дальше остается за Вескером, сможет ли он получить доступ к базе, или же мне придет конец...
***
Вескер
Вескер собрал команду для возвращения Нэи, понимая, что большинство солдат, скорее всего, не вернутся. Но ему было плевать на чужие жизни, ему нужна Нэя, живая и желательно целая, для этого он готов принести в обмен чужие жизнь. Если нужно, он выпилит весь «улей», но свое получит и вернет.
— Сэр, — Красная Королева ожила, нарушая его одиночество. — Центральный улей активен, я зафиксировала сильный сигнал.
Эти слова мгновенно привели Вескера в движение: шанс вернуть Нэю был слишком ценен, чтобы его упустить.
— Доступ? — Приказным тоном спросил он.
— Ограниченный. Система не хочет нас впускать, но камеры и микрофоны доступны.
— Подключай. Мне нужно видеть Нэю, — отдал приказ.
Красная Королева не медлила, она мгновенно выполнила задание.
— Но можно попробовать подчинить систему, но это займет время. Все же можно попытаться договориться с ней, — говорила Красная Королева.
Вескер услышал её, но все его внимание занимала Нэя, стоящая в центральном узле.
И что самое странное, на руках у нее что-то было...
Ребенок? — Удивился Вескер.
Где она нашла младенца на мертвой базе?
Но с Нэей на счастье было все в порядке, просто сильно испугана.
И неужели она самостоятельно восстановила доступ к базе? — Усмехнулся Вескер, и внутри проскользнуло чувство гордости за нее.
Хоть и боялась, но сделала все для того, чтобы вернуться обратно к нему.
Нэя не предаст его, она похоже единственная кого правда можно держать рядом с собой и не бояться предательства.
***
Нэя
Я вздрогнула, когда неожиданно услышала голос через микрофон рядом с собой.
— Вескер? — обрадовалась я.
Ребёнок от неожиданности начал плакать, но я пыталась успокоить её.
— Полного доступа у меня нет, — говорил Вескер. — Я могу наблюдать за тобой и разговаривать. Система не поддаётся, она нарушает протокол, за что потом поплатится.
Я хотела расспросить его, но синее сияние прервало меня.
— Не стоит угрожать, сэр. Ваш субъект и младенец у меня, если захотите прибегнуть к крайностям, оба погибнут, — прозвучал металлический голос, будто сама система наблюдала за нами.
— Вескер? — испуганно спросила я.
— Что ты хочешь взамен за Нэю? — раздражённо спросил он.
— Физическое тело и полный контроль над ульем. У вас выбора нет: либо семья, либо контроль.
Вескер молчал, обдумывая решение.
Я прижала ребёнка к груди, боясь, какое решение он примет.
— Что за ребёнок у тебя на руках, Нэя? — обратился он ко мне.
— Э-это... я не знаю... всё произошло слишком резко... она... она на тебя похожа, — с заиканием произнесла я.
Система тут же прервала нас.
— Субъект осуществил временную телепортацию в будущее. Младенец совпадает по ДНК с вами и её, поздравляю, — прозвучал саркастичный мужской голос. Видимо, система забавлялась.
Вескер напряжённо молчал, услышав это.
Я тоже замолчала. Правда повергла меня в шок, хотя я догадывалась о возможном исходе.
Значит... всё-таки эта девочка наша?
— Черт, — процедил Вескер. — Как только я получу Нэю, я сделаю для тебя физическое тело, а над ульем...
Но система резко перебила его.
— Сэр, не стоит обманывать. Их вы получите только тогда, когда я получу своё.
— Это займёт несколько дней, а то и недель. Думаешь, искусственное тело делается по щелчку пальца? У Нэи нет столько времени. Верни её, и мы решим остальное, — разозлился Вескер, раздражённый тем, что система ставит свои условия.
— Сэр... — начала система, но сигнал тут же дал помехи.
Я услышала, как Вескер усмехнулся. Он делал вид, что проигрывает системе, но на самом деле ломал данные.
— Нэя, милая, у нас времени мало. Сейчас я уничтожу всю угрозу на базе. По моим указаниям ты должна пойти на взлётную площадку, и я верну тебя. Нужно действовать быстро. Система старая, протоколы другие, поэтому риск велик: доступ может оборваться. За управление дроном не волнуйся — подключу на автопилот. Перед этим перейдёшь на управление Красной Королевой. Старая система потеряет контроль.
Свет в помещении загорелся, раньше здесь был полумрак, только мониторы слегка освещали пространство.
Глаза начали адски болеть, и я опустилась на пол, прикрыв их ладонью, когда на второй руке лежал маледенец, прижатый к груди.
— Больно... — воскликнула я, ощущая слабость и жжение.
— Нэя, что произошло? — напрягся Вескер.
— Глаза болят, я не понимаю почему, — сказала я.
Мне пришлось вкратце рассказать ему всё: что произошло, что я вижу в темноте, и что система ранее мне сообщала.
— В полумраке глаза не болят? — спросил он.
Я кивнула.
— Я отключу большую часть освещения, вернёшься на базу, я осмотрю тебя, — сказал он, хотя, кажется, ответ он уже знал...