Глава 8
ОБЪЕКТ ECHO-9
Главный административный кабинет
Сознание возвращается рывком. Не болью — тишиной.
Нэя приходит в себя, лёжа на холодном металлическом полу. Воздух здесь тяжёлый, сухой, пахнет пылью, старой электроникой и чем-то стерильным, давно выветрившимся.
Первое, что она ощущает — странную ясность. Мысли не путаются, как обычно после удара или потери сознания. Наоборот — слишком чётко. Слишком спокойно.
Она медленно приподнимается, опираясь на ладони. В теле нет привычной слабости. Ни головокружения. Ни боли. Это настораживает сильнее, чем если бы всё ломило.
Помещение большое. Главный кабинет комплекса — это не офис, а центр управления. Полукруглая стена полностью занята мониторами, большинство из которых мертвы. Несколько всё ещё мерцают, выдавая обрывки информации: графики, коды, логотип Umbrella, предупреждения о нарушении протоколов.
На полу — перевёрнутые кресла.
Стол из тёмного металла покрыт трещинами, будто по нему что-то ударили с огромной силой.
На стене — эмблема Umbrella, потускневшая, но всё ещё различимая.
Свет почти отсутствует.
Работают лишь аварийные полосы — тусклые, красноватые. Но Нэя... видит. Чётко. Слишком чётко для такой темноты. Контуры предметов ясны, глубина помещения читается, словно кто-то убрал тьму и оставил лишь тени.
Она не задумывается об этом.
Просто принимает как факт.
Нэя подходит к терминалу — экран треснут, но реагирует на прикосновение.
Её пальцы касаются панели, и система оживает.
Без пароля. Без идентификации.
На экране появляются файлы:
ECHO-9 / Экспериментальная ветвь
Генетическая адаптация к нестабильным телепортационным воздействиям
Совместимость: критически низкая
Исключение: объект «Helix»
Объект «Helix»?
А дальше на дисплее появились какие символы, — N-∆13.
Внутри поднимается холод.
Следующие строки грузятся медленно, будто система сопротивляется:
«В случае резкого пространственного смещения у объекта возможно неконтролируемое пробуждение латентных мутаций.»
«Визуальные изменения — неизбежны.»
«Поведенческие изменения — вероятны.»
«Стабилизация — отсутствует.»
Экран гаснет.
Где-то в глубине комплекса раздаётся звук — дверь. Медленно. С протяжным металлическим скрежетом.
Нэя замирает.
Сердце бьётся ровно.
Слишком ровно.
Она слышит шаги — не рядом, но и не далеко. Слышит, как что-то волочится по полу этажом ниже. И понимает это без усилий, будто её чувства обострились сами собой.
В отражении тёмного экрана она мельком видит своё лицо.
Глаза кажутся темнее обычного.
Глубже.
Но света слишком мало, чтобы разглядеть детали.
Из динамиков не сразу раздаётся голос.
Сначала — помехи. Глухой треск, будто кто-то водит ногтем по старому микрофону. Звук то появляется, то пропадает, заставляя Нэю замереть на месте. В груди неприятно сжимается — не от страха даже, а от странного, необъяснимого узнавания.
Затем — слова.
Медленные. Искажённые.
Неестественно спокойные.
«Протокол ECHO-9... активен...»
Пауза затягивается. Слишком долгая.
Нэя делает шаг назад, почти не дыша. Ей кажется, что если она вдохнёт слишком громко — что-то услышит это.
«Объект... обнаружен...»
Голос не кричит. Он констатирует.
Металлический пол под ногами кажется холоднее. Где-то далеко, за стенами, раздаётся глухой удар — словно упала тяжёлая дверь. Или что-то ударилось о неё изнутри.
Нэя отступает от терминала, медленно, не отрывая взгляда от потухшего экрана. В отражении она снова видит своё лицо, но не задерживается на нём — сейчас важнее тьма вокруг. Она будто живая. Плотная. Следящая.
«Выживание... не гарантировано...»
После этих слов динамики замолкают.
Но тишина не возвращается.
Она слышит работу комплекса: далёкий гул генераторов, редкие щелчки реле, скрежет металла. База не мертва. Она просто ждёт.
Нэя осталась одна.
Без оружия.
Без защиты.
Без понимания, куда идти.
Но тело само выбирает направление.
Коридор уходит вглубь — длинный, узкий, освещённый редкими аварийными лампами. Свет в них мерцает, словно неуверенный. Нэя идёт медленно, стараясь не шуметь, хотя шаги всё равно отдаются эхом.
И чем дальше она идёт, тем сильнее возникает странное ощущение.
Будто она здесь уже была.
Она останавливается у стеклянной стены. За ней — лаборатория. Пустая. Разгромленная. Столы перевёрнуты, колбы разбиты, на полу засохшие пятна, которые она не хочет рассматривать слишком долго.
И вдруг — вспышка.
Короткая. Резкая.
Белый свет.
Холодный стол.
Голоса за стеклом.
— ...показатели растут...
— ...слишком быстро...
— ...она справится...
Нэя резко хватается за виски, делая шаг назад. Сердце впервые сбивается с ритма.
— Нет... — вырывается почти беззвучно.
Воспоминание исчезает так же внезапно, как появилось, оставляя после себя только тревожную пустоту и ощущение предательства, причины которого она не понимает.
Она идёт дальше.
Двери по обе стороны коридора отмечены номерами, кодами, символами Umbrella. Некоторые приоткрыты. Из одной тянет холодом, из другой — запахом химии. В третьей что-то движется, и Нэя проходит мимо, стараясь не смотреть.
У очередного терминала она задерживается.
На экране — старое видео. Замороженный кадр: женщина в лабораторном халате. Спина. Светлые волосы собраны аккуратно. Поза уверенная. Командная.
Что-то внутри Нэи болезненно сжимается.
— Почему... — шепчет она, сама не зная, что хочет спросить.
Ей кажется, что если она увидит лицо этой женщины, что-то внутри окончательно сломается.
Экран гаснет сам.
Где-то далеко снова раздаётся звук — на этот раз ближе. Медленное, тяжёлое движение. Не человек. Не совсем.
Нэя отступает в тень, и только сейчас понимает: ей не страшно в темноте.
Темнота — на её стороне.
А база Umbrella, огромная и искалеченная, будто начинает узнавать её. Не как врага. Не как гостя.
Как нечто, что когда-то здесь родилось.
***
Вескер
Вескер был зол, настолько сильно, что к нему боялись даже подойти.
А все из за Нэи... девчонки, которая пропала без вести, а отследить оказалось почему-то невозможно.
Она была в опасности, и он черт возьми, человек, который стремился держать все под контролем опустил её, и не мог найти, не мог забрать обратно...
Домой?
Что-то предательски дрогнуло при воспоминании, когда он держал Нэю в своих руках, когда наконец нашел, а она... с таким доверием прижалась к его груди и сказала эти чертовые слова...
«Я хочу домой»
Она считает Амбреллу своим домом, хотя это же место сделало из нее человека мутанта. Она должна ненавидеть всех их, а вместо этого...
Стремиться обратно, и называет Амбреллу своим домом.
Есть предположение, что это из за него, ведь Нэя привязана к этому человеку, который одновременно спас её, но и поверг опасности.
Но Вескер не даст её использовать, эта девчонка его.
И пусть как таковых прав на нее у него нет, ведь Нэя принадлежит Амбрелле, тому ублюдку, который если узнают о ней, то...
Он сломает её, использует.
Ведь Азейкс и её мать отвечали за то, кем они сделали Нэю. Мать то уже как лет десять мертва, но тот ублюдок ещё жив.
На счастье он думает, что Нэя умерла когда ещё была маленькой, и нужно, чтобы он не узнал о ней.
— Отпусти меня! — Кричала рыженькая Кэйси, которую схватили люди Амбреллы и привели сюда.
В камеру, которая полностью изолирует звуки, — в камеру, где стены были изукрашены засохшей кровью. Они были в месте, где черт возьми пытали людей, вытягивая информацию.
И эта малышка Кэйси сидела привязанная к стулу, а рядом с ней маленький стол с «инструментами», и ещё очень много интересного лежало рядом.
— Куколка, лучше скажи по хорошему куда отправила Нэю, — странно сладко начал Вескер.
Кэйси была так же ребенком Амбреллы, над ней приводили эксперименты, только в этот раз Вескер участвовал лично. Кэйси сделали мутантом, ранее удавалось справиться с её способностями, контролировали их, но из за того что главным штаб Амбреллы был разрушен из за вируса, который вырвался на свободу, меньшей части детей удалось сбежать.
Только вот эти дети были уже взрослыми, такие как Кэйси, восемнадцати лет.
Она как и все остальные, которые провели всю свою жизнь в Амбрелле понятия не имели как жить в другом мире.
Знают только как быть использованными.
— Да иди ты к черту, — прошипела она.
На данный момент на Кэйси был блокатор, прочно стискивающий её шею, поэтому сбежать она не сможет.
Вескер усмехнулся, услышав её.
Внутри все так же горела злость, и очень сильная, поэтому он жалеть эту девчонку вряд ли будет.
Вескер не жалея силы, ударил её по лицу, не сжимая ладонь в кулак. Просто лещ для начала.
— Я вырву из тебя информацию, если ты сама говорить не начнешь, — прошипел он, схватив больно девушку за скулы и вел из ампулы сыворотку, которая не даст ей лгать.
Но молчать она все ещё сможет и недоговаривать. Но врать точно нет.
— Ты ничего не узнаешь, Нэю ты не получишь, — пыталась она говорить с дерзостью и смелостью, но голос дрогнул.
Сама по себе Кэйси была неплохой, в плане внешних данных, пышные бедра, тонкая талия и грудь третьего размера, рыжие волосы, цвет, который Вескер как раз ненавидел.
Потому что слишком кричаще, цвет, который кричит о независимости, которую он собственноручно вырвал бы из нее и заставил говорить.
Кэйси была в его вкусе, когда-то может быть он на нее посмотрел бы, выбрал, но сейчас эта девица вызывает только отвращение.
Слишком вызывающе она выглядела. Но признать себе все же стоит, что она привлекательная.
Но Нэя... Нэя была словно редкий бриллиант, чистый, драгоценный, невинный, слишком дорогой, чтобы позволить себе. Красивое, стройное тело, с бледной кожей, небольшая ростом. Она имела светлые волосы как и её мать, светлые глаза, что-то между серого и зеленого цвета. Нэя не была похожей на Кэйси, Кэйси была словно золотом, кричащая о себе, а Нэя серебром, спокойная, но не слишком холодная. Нэя была красивой, но слишком невинной для этого грязного мира. Для самого Вескера.
Хотя в первые дни она была замкнутая, боялась его как огня, но была благодарна, что он спас её.
Нэя была чем-то похожа на него, только более живая, более нежная и теплая.
Слишком нежная.
Это раздражало, но и привлекало.
Ведь за этой нежностью она идет к тому на чьей совести происходящее в мире.
А разве в нем была совесть?
Вескер ещё раз ударил Кэйси, давая ей шанс, ведь то, что он будет дальше с ней делать за информацию. За Нэю. Будет очень страшным.
Кэйси в любом случае бы умерла, но в рядах солдатов она пригодиться, поэтому изуродовать её не равно убить.
Он подчинит Кэйси, но это займет много времени, главная миссия Вескера сейчас, это найти Нэю прежде чем с ней что-то случиться.
Плевать было даже на то, что она мутант, она была нужна ему как человек. Плевать даже на тот факт, что она больше обуза. Она нужна ему, и он вернет свое обратно...
Но Кэйси молчала, показывая удивительную выдержку для себя.
Она все же была куда более сильнее морально Нэи, характер этой девицы Вескера злит.
Её лицо покрывалось синяками, лицо было измазано кровью, но она молчала, ещё и дерзила.
Нэя была слишком послушной, чтобы позволить себе быть такой. Поэтому и заслужила жить, а не выживать в Амбрелле.
— Ты все ещё не поняла? Нэя не просто принадлежит Амбрелле, она принадлежит мне, и она это добровольно признает, поэтому у никого нет права забирать её у меня, — зло процедил Вескер, схватив девицу за волосы и снова ударил.
Но она молчала, выпустив смешок и вместе с этим выплюнула на пол кровь вперемешку со слюней.
— Тогда она сдохнет, но не достанется тебе, — прошипела эта рыжая.
И зря она это сказала...
Что-то внутри сжалось от злости, когда Кэйси сказала эти слова. Вывело из колеи человека, который вечно держал контроль даже над самим собой.
Вескер сжал руку в кулак и ударил Кэйси, да так, как будто на её месте была не девушка, а парень, закаленный в боях. Потом ещё раз, ещё раз и ещё...
Кэйси потеряла сознание, а красивое лицо, коим оно уже не казалось, было полностью изукрашено кровью, синяками и гематомами. Бровь надсеклась вместе с губой.
Совсем скоро лицо приобретет травматический вид.
Но Вескер разбудил её, вылив из ведра ледяную воду. Девушка вздрогнула и очнулась, кровь смылась с её лица, оставляя после себя только след от избиения.
— Больной ублюдок, — слабо говорила Кэйси. Глаза почти могла держать открытыми, но она понимала, ничего не закончится, пока этот ублюдок не достанет из нее информацию или пока не убьет её.
— Знаешь какой считают самой больной пыткой? — Хладнокровно говорил Вескер, взяв в руку инструмент. — Вырывание ногтей. Большинство даже умирали в процессе.
Он схватил девицу за руку и оттопырил один палец.
— Где Нэя? — Процедил Вескер, прочно подцепив аккуратного ногтя.
— Иди нахер, — решила до последнего показывать свою гордость и смелость.
Но ведь даже самые сильные солдаты ломались, чем лучше она?
Через секунду раздался крик боли, который продолжался ещё очень долго. Женская рука дрожала, как и вся её обладательница, но теперь она была без одного ногтя.
— И это только один, — усмехнулся Вескер, наблюдая за агонией девицы.
Остается только представить как ей было больно. Но эту боль ни с чем не сравнить.
— Где Нэя?! — Оттопырил он следующий палец.
Девушка пыталась вырвать свою руку, но это было без вариантов, ведь все конечности были привязаны к стулу.
— Ну как хочешь, — хмыкнул Вескер, не получив ответа.
— Я... я отправила её в Амбреллу! — Сдалась все таки она.
Вескер усмехнувшись, остановился и закончил причинять ей боль.
— Какую из?
— Туда где нас всех держали, — опустила она взгляд в пол, ощущая явный стыд за то, что сдалась. За то, что Вескер сломал её...
— Хорошая девочка, — странно ласково погладил Вескер её, но грубо отпихнув её голову от себя.
***
Нэя
Нэя шла по тёмным коридорам Umbrella, стараясь не смотреть по сторонам. Свет аварийных ламп мигал, растягивая тени, и казалось, что стены дышат вместе с ней — медленно, тяжело. Воздух был плотным, глухим, будто база давно перестала быть живым местом и существовала по инерции.
С каждым шагом в теле появлялась странная слабость. Сначала в пальцах. Потом в коленях.
Она остановилась, ухватилась за стену, но ладонь будто прошла сквозь холод — ощущение пропало.
Ноги подкосились.
Пол исчез.
А потом — воздух ударил в лёгкие. Резко, больно. Холодный, пахнущий пылью и металлом. Под ладонями — гладкий пол. Нэя попыталась приподняться и тут же замерла: голова гудела, в висках пульсировало, словно кто-то стучал изнутри, требуя впустить.
Свет был тусклым. Аварийным.
Она находилась в просторном кабинете. Слишком просторном для одного человека. Длинный стол, заваленный папками, терминалы у стен, панорамное окно — за ним темнота, в которой невозможно было понять, где заканчивается стекло и начинается пустота.
Главный кабинет.
Не просто кабинет — центр управления.
Нэя знала это. Не понимала откуда — но знала.
Она сделала шаг вперёд.
И в этот момент мир дрогнул.
Не как при обмороке.
Не как во сне.
Реальность словно дала трещину, и сквозь неё начала просачиваться чужая жизнь.
Сначала пришёл звук.
Смех.
Детский, звонкий, слишком живой для этого места.
Нэя моргнула — и кабинет исчез.
Под ногами оказалась трава. Мягкая. Тёплая. Искусственное солнце било в глаза так ярко, что она инстинктивно зажмурилась, чувствуя сильную слабость в глазах и... боль?
— Нэя! Не убегай далеко!
Женский голос. Спокойный. Тёплый.
Она обернулась.
Детская площадка. Качели. И... она сама. Маленькая. Лет пяти. С растрёпанными волосами и ссадиной на колене. Но почему-то это был словно сад внутри... комплекса? Они все ещё были в Амбрелле.
Нэя замерла.
Это была она.
Без сомнений.
— Мам, смотри! — радостно крикнула та маленькая версия, размахивая руками.
Слово ударило больнее, чем должно было.
Мам...
Женщина улыбалась. Белый халат был накинут небрежно, словно она вышла «на минутку» из лаборатории. Лицо расплывалось, будто память не позволяла увидеть его полностью.
— Осторожно, — сказала она мягко. — Ты же знаешь, нужно быть аккуратней.
В груди Нэи что-то сжалось. Тепло сменилось тревогой.
Она сделала шаг —
И мир снова сломался.
Воздух стал холодным.
Коридор. Длинный, стерильный, с белыми стенами и стеклянными перегородками. Её тело ощущалось иначе — выше, тяжелее, неловко.
Подросток.
Она шла рядом с женщиной в строгом костюме. Та говорила быстро и сухо, но слова тонули в гуле шагов и вентиляции.
— ...ей нельзя здесь находиться. Это не место для детей.
Нэя подняла взгляд.
Шагая рядом с матерью, она увидела его...
Высокая фигура. Чёрный плащ. Очки. Спокойная, почти равнодушная осанка. Он шел им на встречу, быстро просматривая данные на голографическом экране.
Альберт Вескер.
Он не посмотрел на неё.
Прошёл мимо, будто она — часть фона. Ошибка допуска. Нечто, не заслуживающее внимания.
Но когда он проходил, внутри Нэи что-то дрогнуло.
Слабый. Болезненный отклик.
Она обернулась ему вслед —
И всё исчезло.
Темнота.
Густая. Давящая.
Нэя стояла в небольшой комнате. Каменные стены. Ни окон, ни выхода. Только тусклый свет сверху, мерцающий, словно ему не хватало энергии.
И звук.
Слабый. Надрывный.
Плач.
Она замерла.
— ...что?..
Плач был детский. Совсем маленький. Такой, от которого сжимается сердце и появляется иррациональный страх.
Нэя медленно пошла на звук.
В углу стояла металлическая колыбель.
Она заглянула внутрь.
Младенец.
Крошечный. Краснокожий от плача, с сжатыми кулачками.
И глаза.
Красные.
Не просто цвет — глубина. Зрачки вытянуты, неправильны, будто в них ещё не определилось, кем он должен быть.
Нэя отшатнулась.
— Нет... нет, это...
Ребёнок всхлипнул громче, потянул к ней руки.
И в этот момент внутри неё что-то сломалось.
Она взяла его.
Руки знали, как. Как прижать. Как качнуть. Это было пугающе естественно.
Плач начал стихать.
Младенец уткнулся ей в грудь, дыхание выровнялось, красные глаза медленно закрылись.
Нэя смотрела на него в ужасе.
— Кто ты?.. — прошептала она.
Ответа не было.
Комната задрожала.
Воздух завыл, будто пространство рвали руками. Свет вспыхнул, ослепляя.
— Нет, стой... — успела сказать Нэя.
И её вырвало назад.
Она рухнула на пол главного кабинета Umbrella, больно ударившись плечом.
Тишина.
Тяжёлая. Давящая.
Нэя судорожно вдохнула — и замерла.
Её руки были не пусты.
Ребёнок был с ней.
Тот самый.
Тёплый. Реальный. Живой.
Он тихо сопел, прижимаясь к ней, словно ничего не произошло.
Нэя смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах закричать.
— ...что я наделала?..
Где-то в глубине комплекса щёлкнули реле.
Из динамиков, давно считавшихся мёртвыми, раздался искажённый голос:
«Зафиксирован временной сдвиг.»
«Аномалия подтверждена.»
«Объект Нэя — активен.»
«Вторичный объект... не предусмотрен.»
Где-то в коридорах завыл сигнал тревоги.