Часть I. Заколоченное окно
Город жил своей обычной жизнью: суета, трамваи, машины, звонки телефонов, торопливые люди. Никто не смотрел вверх, никто не замечал мелочей. Но если поднять голову, если всмотреться в фасады старых домов, можно было найти нечто странное.
На проспекте, среди одинаковых многоэтажек советской постройки, одна выделялась едва заметной деталью: на шестом этаже, ровно посередине, окно было намертво заколочено. Сначала досками, потом — металлическими листами, которые давно проржавели, но всё ещё держались. Жильцы дома уже привыкли, проходящие мимо не обращали внимания, только дети иногда показывали пальцем и шептались:
— Там… живут.
Дом стоял серый, старый, с осыпающейся штукатуркой, с вечно мигающими лампами в подъезде. Но странность чувствовалась именно от той квартиры. Казалось, что сама стена вокруг заколоченного окна чуть темнее, как будто её окоптила невидимая гарь.
Люди говорили разное. Одни утверждали, что это бывшая коммуналка, где десять лет назад случился пожар. Другие — что там повесилась мать с двумя детьми, и теперь квартира "запечатана", чтобы духи не тревожили жильцов. Третьи клялись, что мимо ночью нельзя проходить: в стекле видны лица. Детские, бледные, прижатые изнутри.
Но почему-то никто не проверял. Никто не стучал, не пытался узнать правду. Люди боятся странных мест — и стараются обходить их стороной.
Максим услышал о заколоченном окне случайно. Ему было двадцать два, он учился в университете неподалёку и снимал комнату в соседнем доме. Однажды вечером он сидел с соседями во дворе, и разговор зашёл о мистике. Обычные байки — чёрные кошки, зеркала, домовые. Но когда заговорили о том доме, о шестом этаже, ребята вдруг притихли.
— Ты серьёзно не знаешь? — удивился Димка, курящий на лавке. — Ты ж прямо напротив живёшь.
Максим пожал плечами:
— Ну, видел. Заколочено. И что?
— Не "и что", а то, что там… ну, говорят, пропадали люди, — вмешалась Настя, студентка с первого этажа. — Мой брат ещё маленький был, он к тому подъезду подходил. Так потом ночью плакал — говорил, что за стеклом его кто-то звал.
— Бред, — усмехнулся Максим. — Просто дети пугают друг друга.
— Бред? — Димка скосил глаза на серую громаду дома. — А чего тогда до сих пор окно не вскрыли? Даже пожарные пару лет назад не смогли.
Максим хотел отмахнуться, но его зацепило. Он любил такие истории — не верил, но испытывал странное волнение, как от острых ощущений.
На следующий день, возвращаясь с пар, он остановился во дворе и поднял голову. Шестой этаж. Тёмное пятно, заколоченное ржавыми листами. Окна соседних квартир блестели от закатного света, а это было чёрным, как провал.
И ему показалось… на мгновение… будто там что-то шевельнулось.
Он пригляделся — и заметил отпечаток. На ржавом металле, в середине, будто пятно от ладони. Но не человеческой — маленькой, детской.
Максим отшатнулся и рассмеялся сам над собой.
— Показалось…
Но вечером, лёжа в кровати и глядя в потолок, он никак не мог забыть это пятно.
Через пару дней любопытство пересилило. Он специально дождался позднего вечера и пошёл к "тому самому подъезду". Лампочки там мигали, пахло сыростью и кошками. Стены исписаны граффити, штукатурка обваливалась кусками.
Он поднялся по лестнице, считая этажи. Первый, второй, третий… На пятом воздух стал как будто тяжелее. На шестом — он вышел в коридор, и сердце у него ухнуло вниз.
Дверь нужной квартиры была перед ним. Железная, заколоченная крест-накрест металлическими листами. Но… это был не "вход". Это был именно тупик. Стены с обеих сторон — и только эта дверь, словно лишняя.
Максим подошёл ближе. Протянул руку, коснулся холодного железа. И вдруг… услышал.
Тихий стук. Будто изнутри кто-то ударил ладонью.
Он отдёрнул руку, сердце колотилось. Стук повторился. И к нему добавился звук — шёпот. Слабый, еле слышный, будто детский голос:
— Пустиии… меняяя…
Максим замер, прижатый к стене. Шёпот повторился, чуть громче:
— Пусти… меня…
Он хотел бежать, но ноги не слушались. И тут металлический лист на секунду дрогнул, как от удара изнутри. На ржавчине проступило влажное пятно. Как будто маленькая ладонь снова приложилась к железу.
Максим сорвался и побежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. Его трясло, он задыхался, но всё равно оглянулся, когда выскочил во двор.
Шестой этаж. Заколоченное окно.
И в тусклом свете фонаря ему показалось, что в щели между листами на секунду блеснули глаза. Детские, огромные, белёсые.
Этой ночью он не спал. Всё время прислушивался, глядя на потолок. И ближе к утру ему показалось, что в комнате кто-то шуршит. Он резко включил свет — никого. Но возле кровати, на паркете, чётко отпечатался след. Маленькой мокрой ступни.