Поймайте меня

Дом Макса оказался совсем недалеко от дома Мэл, и, если честно, я почему-то удивилась.
Как будто он должен жить либо в глухом лесу, либо на вершине какой-то одинокой горы.
Но нет — небольшой двухэтажный дом, строгий снаружи: серо-чёрные тона фасада, аккуратная калитка и милый ухоженный дворик. На крыльце — качели, столик и одинокий стул. Сочетание «мрачно» и «уютно» каким-то образом идеально отражало самого Макса.

Попрощавшись с Эдом, я направилась к калитке. Едва открыла её — на меня с космической скоростью понеслась чёрная тень.

— ААА—

Бах!

Меня сбило с ног и прижало к земле что-то большое, мохнатое и... очень хотевшее облизать моё лицо до состояния отполированного камня. Я визжала, смеялась, закрывалась руками, а это чёрное чудо увлечённо пыталось оставить на мне свой автограф в виде слюней.

— Тише... тише! — я пыталась гладить это пушистое нечто одной рукой и защищать своё лицо другой.

В этот момент хлопнула дверца машины — Эд вышел и направился к нам.
Собака моментально перестала быть лапочкой: зарычала так, что даже у меня по спине пробежали мурашки, и её холка встала дыбом.

— Не подходи! — предупредила я Эда. — Она на тебя что-то... не очень реагирует.

Чёрная тень спрыгнула с меня, встала в стойку и не сводила с Эда глаз. Причём таким взглядом, будто он — огромная куриная ножка, которую нужно охранять от похищения.

Я медленно поднялась, подошла к собаке. Она тут же переключилась обратно на меня — хвост, уши, радость. Контраст был настолько явным, что я даже смеялась.

Присела рядом:

— Кто это такая хорошая девочка, а? — Она в ответ громко гавкнула.
— И умная, да?

— Ага. И бешеная, — буркнул Эд.

Собака перестала вилять хвостом и посмотрела на него таким взглядом: «Что ты сказал, смертный?»

— Не слушай его, красавица. — Я почесала её за ушами. — Ты чудесная.

Её уши дернулись — что-то услышала. Затем она резко сорвалась с места и побежала к дому, громко лая.

Макс появился на крыльце, как в кино: спокойный, серьёзный, но с лёгкой удивлённой морщинкой на лбу.

— Вижу, вы уже познакомились с Кейси, — сказал он, подходя.

— Познакомились? Она пыталась вылизать мне всё лицо.

Макс даже остановился на секунду.

— Кейси?.. — Он посмотрел на пса, который радостно вилял хвостом. — Ты меня удивляешь. Она обычно никого на территорию не пускает, а уж гладить себя — тем более.

Эд сделал шаг ближе — Кейси снова моментально рыкнула, встав в боевую стойку.

— Вот примерно так она ведёт себя обычно, — невозмутимо сказал Макс.

— Убери свою чертову собаку, — огрызнулся Эд.

Кейси громко залаяла, как будто сказала: «САМ УБЕРИСЬ!»

— Не раздражай её, — лениво бросил Макс. — Она может откусить что-нибудь важное.

Эд тихо вульгарно выругался себе под нос. Я резко на него посмотрела, и он притих.

Я снова позвала Кейси — та подбежала, снова стала хвостом выбивать дробь по воздуху.

— А ты чудо, — сказала я ей. — Самая лучшая девочка.

Эд решил промолчать: видимо, понял, что сегодня животные не на его стороне.

Макс бросил взгляд на нас и сказал:

— Я заказал пиццу, она уже приехала. Заходим?

Я повернулась к Эду:

— Любимый, я пойду. Нам ещё много учить.

Он притянул меня к себе и поцеловал так, будто хотел что-то доказать Максу. Поцелуй был горячим, требовательным — у меня даже ноги ослабли. Кейси тут же начала громко лаять, будто ревновала.

Эд оторвался от меня, ещё раз коротко поцеловал в губы и, глянув на Макса, сел в машину.

Я же поспешила к дому.

В доме Макса было... аккуратно. Уютно, но по-мужски строго. Лестница прямо напротив входа вела на второй этаж, слева — зал, справа — кухня. Светлая, с красивой сероватой мебелью. На столе стоял чай и две коробки горячей пиццы.

Мы сели. Кейси тут же села рядом со мной и уставилась в тарелку глазами котёнка из Шрека.

— Не ведись, — сказал Макс. — Она выпрашивает то, что ей нельзя.

Он положил передо мной пакет с собачьими лакомствами.

— Пока не давай. Когда начнём есть, она положит лапу на тебя — скажи команду. Выполнит — дай вкусняшку.

— Почему нельзя сейчас? — я посмотрела на Кейси. — Она так мило смотрит...

— Во-первых, она выпрашивает пиццу. Во-вторых, если давать просто так — обленится.

Он говорил спокойно и мягко, с заботой, от которой у меня внутри становилось тепло.

Кейси была невероятно красивой: полностью чёрная немецкая овчарка, блестящая шерсть, выразительные умные глаза. Я искренне завидовала её идеальной «причёске» и чуть не спросила, каким шампунем её моют.

Мы ели молча. Я разглядывала дом — посуды было мало, всё организовано, будто он тут жил давно и один.

— Ты живёшь один? — спросила я.

— Да. Я и Кейси.

— А родители?

— Мертвы.

У меня всё внутри оборвалось.

— Прости... Я не знала.

— Всё нормально. Мне было десять.

Я колебалась, но всё же спросила:

— Можно... вопрос?

— Ты уже задала, — отрубил он.

Я замолчала, поняв намёк. Но через минуту он сам сказал:

— Спрашивай.

— Ты жил в приюте?

— Нет. Меня забрал под опеку близкий друг отца. Он и купил мне этот дом. Обеспечил мне будущее.

— Он замечательный человек...

— Спорный, — коротко сказал Макс. — Но я ему благодарен.

Я кивнула и больше не стала лезть.

Кейси тем временем положила голову мне на колени, посмотрела снизу вверх — и всё.
Моё сердце растаяло, как мороженое в августе.

— Она использовала самый нечестный приём? — спросил Макс, заметив мою улыбку.

— Да, — смеялась я.

Я дала Кейси несколько команд, она быстро их выполнила и получила пять вкусняшек. Макс смотрел на нас с таким мягким выражением лица, какого я за ним ещё не видела.

После ужина я понесла посуду к раковине, но Макс остановил меня, взяв за запястье.

— В моём доме гостья не моет посуду.

— Но...

— Нет. Сядь. Или поиграй с Кейси.

Я подчинилась — честно говоря, его спокойная категоричность действовала как магнит. Кейси уже сидела с мячиком, готовая к веселью.

Поиграв с ней, мы перешли к учёбе. Но Кейси считала, что мяч более важен, чем тетради, и трижды бросила его прямо на наши задания. Макс ругался, она виляла хвостом, и по её виду было видно: она вообще не в курсе, что делает что-то не так.

Мы закончили, откинулись на спинки стульев, полностью выжатые.

— Ты как? — спросила я.

— Ненавижу всё это дерьмо. У меня мозги в желе превратились.

Я засмеялась.
Пришло сообщение от Эда — он приехал.

Я начала собираться, подошла к двери, когда Макс неожиданно придержал меня за локоть. Его голос был низким, спокойным, но в нём было что-то... важное.

— Энн. Если твой Эдвард когда-нибудь обидит тебя... ты скажешь мне?

— С чего ты взял, что он меня обидит?

— Он смотрит на тебя так, будто ты его собственность.
Мне это... не нравится.

— Тебе и не должно нравиться, — мягко сказала я. — Но ладно. Если что-то будет — скажу.

Он отпустил меня.

На крыльцо вместе со мной вылетела Кейси. Она смотрела так грустно, будто я уезжала в другой город и вернусь только через полгода.

Я погладила её, обняла, потеряла пальцы в мягкой шерсти.

— Можно я иногда буду присоединяться к прогулкам? — спросила я Макса.

— Хорошо. Кейси будет рада.
Но учти — она выжмет из тебя все соки.

Я улыбнулась и направилась к машине Эда.

Едва я села, Эд притянул меня и поцеловал — горячо, резко, словно хотел оставить метку. У меня внутри всё сжалось от желания, и я шепнула ему, прижавшись губами:

— Если возбуждаешь девушку... доводи до конца.

Взгляд Эда потемнел, губы дрогнули в опасной улыбке.