Глава 1
Внимание, без вычитки! Старая версия и более объёмная, но так как читателей здесь всё-таки больше, достаём главы из черновиков😃 Приятного чтения, и не забывайте делиться впечатлениями)
Глава 1.
«Бежать, бежать и ещё раз бежать», – первые мысли, вспыхивающие в моей голове, когда я застаю Алека в компании с моей – раньше времени вернувшейся – мамой, мило-болтающих на кухне за обеденным столом. А потом меня одолевает, очень даже разумное, желание возвратиться обратно под душ и окатить себя ледяной водой, чтобы избавиться от галлюцинаций.
Вселенная не может быть настолько жестока.
Мама разворачивается на стуле и, глядя на меня поверх кружки, улыбается.
- О, милая, доброе утро, – произносит она, излучая своим видом совершенно неправильную по всем пунктам реакцию – восторг. – Ты, как раз, вовремя, – продолжает мама, – Алек только-только начал угощать меня блинчиками. – Она вновь поворачивает голову в сторону Алека: – Кстати, они очень вкусные, – сообщает ему, и Алек улыбается ей в ответ, наверное, одной из своих самых шикарных улыбок, так, словно знает её миллион лет.
Это не реальность. Это не реальность. Такого просто не может быть наяву.
Совсем непонимающая, что тут происходит, перевожу взгляд на Алека, и тот мне хитро подмигивает. Я так и продолжаю в оцепенении стоять на входе в кухню, заставляя мозг начать функционировать, а затем принудительно нацепляю довольно кривоватую улыбку на своё лицо.
- Мама! – отзываюсь я крайне удивленно, на самом деле, даже как-то уж чересчур громко, учитывая мой недавний ступор. – Как ты?..
Я не договариваю. Как что? Тут оказалась? Это же её дом, идиотка. Это она тебя застала здесь утром с парнем, который, хвала Всевышним, хотя бы надел футболку после душа, отправившись готовить завтрак, а не наоборот.
Ещё несколько секунд проходит в тишине – все ждут от меня конца предложения, и я снова вынужденно широко улыбаюсь и вскидываю руками: пора изображать радость от её приезда.
- Ты вернулась раньше! – говорю я, словно дико этим восторгаюсь, и подхожу поцеловать её в щёку.
Украдкой замечаю, как Алек старательно сдерживает смех, наслаждаясь моей реакцией. Хотя, судя по тому, что я здесь вижу, дела их знакомства шли, до моего появления на кухне, очень даже хорошо. Или это я себя успокаиваю?
Мама целует меня в ответ и выдвигает соседний стул, похлопав по нему, предлагает сесть рядом.
- Ну, ты же знаешь, что обычно рейсы задерживают, вот я и решила, что и в этот раз так будет, сказав, что прилечу позже, но мне повезло! – Она оглядывает нас сверкающим от улыбки взглядом. – Смогла застать такой завтрак.
Ага, а ещё и парня в нашей доме, вышедшего прямо перед этим из душа и готовившего этот завтрак. Очуметь, как идеально складываются события, благодаря такой качественной работе аэропорта – впервые, прошу учесть!
Увлечённо слушая маму, не замечаю, когда Алек успевает встать, но внезапно к моей руке подкатывает кружка с кофе. Перевожу на него взгляд и мгновенно раздражаюсь от его издевательского выражения лица. В очередной раз улыбаясь, он насмешливо играет бровями, дразня меня своим видом, но вот, когда на него смотрит мама, его лицо вновь источает лишь обольстительность. Замечательно, ему и сейчас весело, когда мне чудится, что ещё немного и я получу сердечный приступ от переизбытка неловкости ситуации.
- Мария? – обращается Алек к моей маме, и у меня должно быть окончательно отвисает челюсть.
Мария? Серьезно?
- Ещё кофе? – интересуется он, и моя мама выглядит на целую десятку по уровню обольщения.
В ответ она ему улыбается, но всё же отмахивается.
- Нет, спасибо, тебе, Алек, – а затем тихо качает головой, – да и вообще, это я за тобой должна ухаживать, а не наоборот.
Мама поднимается со стула и, очевидно, уставшая после перелёта, неспешно обходит стол. Подойдя к ящикам, она достаёт из одного тарелку, которая уже в следующий момент находится передо мной. Я пытаюсь её опередить и поухаживать за нами с Алеком самостоятельно, но взмах руки с её стороны немедленно меня останавливает.
- Через минут пятнадцать, вам обоим пора будет собираться на учёбу, – очень предусмотрительно подмечает она, взглянув на часы, в репертуаре уже моей настоящей мамы, а не той странной женщины, которой она была минуту назад, и продолжает: – так что завтракайте, не думая обо мне, не смею больше отнимать у вас время.
«Сказано – сделано», к сожалению, не относится к моей маме. Не проходит и мгновения, как она снова садится за стол, правда, на этот раз со стороны Алека, и, подбросив мне на тарелку несколько блинчиков, вновь всецело увлекается занятием выудить из него всю возможную информацию.
Ха, так и хочется прокричать ей: «становись, женщина, в очередь!», но не тут то было.
Меня ожидает лишь ни с чем не сравнимое фиаско.
Алек, без каких-либо своих «можете хоть руку мне отрубить, но я всё равно буду молчать», неожиданно начинает отвечать практически на каждый её вопрос.
Я забываю, что нужно дышать, потому что вдруг узнаю, что у Алека день рождение двадцать седьмого декабря, и даже не знаю, злиться мне на себя или на него за тот факт, что я об этом не знала.
Моя челюсть отвисает всё ниже. За такую информацию я готова была убить, а теперь не уверена, что делать.
Благодарить маму? Или же ненавидеть, что у неё разговорить его получается лучше, чем у меня.
Подозрительно осматриваюсь по сторонам. Где этот бес, что решил меня так грандиозно разыграть, переместив в параллельную вселенную?
Всё неправильно, вывернутое к вверх тормашками. Мама не злится и не ругает меня за «парня в доме», хотя раньше это являлось одним из тех правил, нарушение которого каралось бы смертной казнью моей психики.
Алек же неожиданно стал сверхоткрытым на любые темы, касающиеся его интересов и многих подробностей жизни, словно ему в еду подсыпали «сыворотку правды». А что? Мысль вполне может быть даже актуальной, учитывая то, что мама принимает сейчас во всей этой несуразной ситуации главную роль опытного детектива со стажем.
Откидываю все рассуждения прочь, сосредотачиваясь на их разговоре. Какой бы неадекватной ни была ситуация, но когда у меня ещё выдастся шанс разузнать столько про Алека?
Задумка ещё только на этапе подготовки к осуществлению, как он внезапно концентрирует всё своё внимание на мне, переставая подробно отвечать и выглядя чем-то озадаченным. И у меня есть два предположения. Либо он разгадал мои планы и решил, что и так выложил слишком много личной информации про себя, либо у меня на лбу начал расти непонятный предмет. За всё утро это первый раз, когда с его лица сползает раздражительная улыбка.
Алек пристально смотрит в мои глаза, затем на тарелку с едой, к которой я так и не притронулась. Не то чтобы его блинчики не выглядели аппетитно, ещё вчера я бы съела всё, попросив добавки. Дело в том, что я не могу заставить себя проглотить ни одного кусочка, когда мне мерещится багряное пятно крови, растекающееся на пол кухни, убитого ранее здесь гибрида. И от Алека, конечно же, это не ускользает. От него вообще никогда ничего не ускользает. На его красивом, совершенном лице проявляются тени беспокойства. Хмурится ему не идёт, но так он выглядит хотя бы привычно.
Его выражение лица темнеет окончательно раньше, чем я решаю отреагировать, поёрзав вилкой по тарелке для вида. Он откашливается ровно в тот момент, когда мама делает паузу, подбирая следующий вопрос. Очевидно, что с точностью до секунды высчитал это время. Алек вновь натягивает на свои губы улыбку, только на этот раз действительно натягивает, что выглядит довольно неправдоподобно.
- Мария, – начинает он, его голос напротив же держится высшего уровня искренности, – не могу не выразить, как я рад нашему знакомству. Теперь я понимаю, в кого Лена такая замечательная.
Мама мгновенно расплывается в улыбке, и будь я проклята, но уверена, что могу разглядеть слабый румянец, заигравший на её благоговейном лице. И хоть я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, мои щёки тоже горячо зарделись. Алек точно умеет играть роль неотразимого джентльмена. Лично я – купилась на это.
Однако, все мы прекрасно понимаем, к чему ведёт Алек. К окончанию допроса. И моя мама не глупа, а ещё она умеет быть очень тактичной и невероятно вежливой.
- Не могу с тобой не согласиться, Алек. – Тёплая улыбка так и играет на её губах. – Очень рада наконец-то познакомиться с первым парнем Елены, я уже думала, что такого никогда не произойдёт. Но... я даже не удивляюсь, почему им стал именно ты, Алек.
Только не это... Я готова сползти под стол от подобного унижения.
И я всё же чуть сползаю на стуле вниз, когда взгляд Алека встречается с моим. Кажется, он не совсем уверен, как реагировать на её заявление. Он прочищает горло и нерешительно смотрит на мою мать. Надо же, Алека можно смутить?
- Спасибо, – просто отвечает он рассеянно и возвращает взгляд ко мне, пытающуюся изо всех сил выдать сконфуженную улыбку. – Прин... – заикается Алек, но потом останавливает себя, очевидно, понимая, что это будет уже точно лишним для маминых ушей. – Я подожду тебя в машине.
Алек встаёт и собирается по привычке самостоятельно убрать тарелку, как мама, останавливая его, кладёт свою руку поверх его руки.
- Не стоит, Алек. И так тебе полагается огромная благодарность за завтрак, и мне стыдно, что угощала тебя не я. Но я планирую, всё исправить и пригласить тебя вечером на ужин?
Мои глаза расширяются, и я практически выкрикиваю «нет», но Алек опережает меня.
- Не смею вам отказать, Мария.
Мой взгляд вполне способен воспламенить Алека, когда я в упор смотрю на него. Мои планы на вечер явно не совпадают с только что произнесённым им согласием. Однако, заметив его, он всё равно ни капли не колеблется. Алек выражает поразительную стойкость перед настойчивостью моей матери, и то, что она замышляет, тревожит меня. А она определенно что-то затеяла. Но этому не бывать. Я точно нарушу их планы, даже если они ещё не знают об этом.
Алек уже одет, поэтому ему требуется только накинуть куртку и обуться, прежде чем выйти из дома. Сегодняшним утром Додж не в гараже, а стоит у забора. Мы ждали маму и подготовились к её приезду. В принципе, мы находимся в моём доме, а не в поместье, как все прошедшие дни, только из-за её возвращения. И конечно же я собиралась познакомить Алека с мамой, так как вариант, оставить меня одну, Алеком вообще не рассматривался. Но я не ожидала, что их знакомство начнётся без меня. Тем более, тогда, когда я пребывала в душе. Ещё один фактор, благодаря которому я чувствую себя непередаваемо пристыженной. Но мама об этом не упоминает, стоит Алеку скрыться за дверь, как всё её внимание переключается на меня. Такое напористое, что в лёгких у меня появляется сдавленность.
- И как давно вы вместе? – мгновенно выдаёт она вопрос, словно только и ждала, чтобы задать его.
Сильнее съёживаюсь на стуле. Понятия не имею, какую информацию ей изложить. Чистую правду или немного подкорректированную. Я выбираю второй вариант.
- Около месяца.
Я даже не чувствую укола за ложь. Так определенно лучше.
Мама сужает на мне взгляд. Она мне не верит, но я ни за что не раскалюсь. Возможно, Алек и не устоял, но я знаю все приёмы своей мамы, и этот раунд я точно выстою. Однако она не продолжает, всего лишь с задумчивостью хмыкает.
- Что же, похоже, Алек и в правду особенный парень.
Я поражаюсь до глубины разума. Что? И на этом всё? Мне даже не пришлось защищаться?
Мама встаёт и начинает убирать со стола, не замечая, что я так и не позавтракала. С минуту я наблюдаю за её действиями в растерянности.
- Ты уверена, что не хочешь больше ничего спросить?
Ну или обругать меня за нарушения всевозможных, установленных ею же границ?
Она тихонько пожимает плечами, расставляя посуду, типа «а что ещё я должна спросить», и у меня вероятно отвисает челюсть до самого пола. Просто не верится.
- Вот вечером, как раз, и поговорим, – сообщает она, не поворачиваясь, словно читает все мои мысли. Но тут она всё же обращает свой взгляд ко мне. – Кстати, я очень надеюсь на то, что даже если Вы ребята не прибудете на ужин, то ты вернёшься домой пораньше, – просит она, и в этот момент я замечаю странное беспокойство в её глазах.
- Всё хорошо, мам? – не могу удержаться я от вопроса.
Снова это неоднозначное пожатие плечами, но вид она старается оставлять невозмутимым.
- Конечно, всё хорошо, милая.
Это не так. Теперь и её слабая улыбка натянута, как несколько минут назад у Алека. Моя мать очевидно даже может посоперничать с ним в награде за великолепное актёрское мастерство.
Я совершаю ещё одну попытку.
- Мам, почему ты вернулась без папы?
Её плечи мгновенно напрягаются, меня настораживает, что она пытается что-то скрыть от меня. На её лице вновь отражается вынужденная улыбка.
- Поговорим вечером, милая. Ты уже опаздываешь. К тому же, тебя ещё и ждёт Алек.
Прежде чем я успеваю возразить, мама подходит и целует меня в макушку. А после она, не задерживаясь, возвращается к своим делам, показывая, что разговор на данный момент закончен. И мне ничего не остаётся, как собраться и, попрощавшись, выйти вслед за Алеком.
- Подхалим! – заявляю я, как только захлопываю за собой дверцу машину.
И могу поклясться, что высокомерная улыбка на лице Алека светится ярче, чем едва проснувшееся солнце на небе. Он заводит машину.
- Спасибо за комплимент, принцесса.
Моё лицо кривиться от явственного самодовольствия в его голосе. Я собираюсь разрушить такую приятную для него постановку своего заявления.
- А я и не знала, что ты можешь быть джентльменом, – это упрёк, и я очень стараюсь своей интонацией донести его до Алека.
Но он на него не реагирует.
- Что я могу сказать, ты ещё многого обо мне не знаешь, – весело отзывается он и улыбается, глядя в мою сторону. – Ты даже не представляешь, сколько у меня талантов.
Это он даже не представляет, что попадает прямо в точку, и клубок моего негодования, которое я хотела оставить при себе, мгновенно распускается.
- Ооо, – язвлю я, – тут я и поспорить не могу, что я ничего о тебе не знаю.
Брови Алека хмурятся, он с секунду обдумывает мои слова, по-видимому, сопоставляя их с интонацией, затем смотрит на меня. Но вместо соответствующего ответа, сам задаёт вопрос.
- Не могу никак понять. Это что, привычка такая вредная – садиться в машину всегда недовольной? – Он возвращает взор к дороге. – Потому что, если да, то тебе надо бы от неё избавиться. Она мне давно не нравится.
Я с трудом удерживаю рычание и, скрестив руки на груди, качаю головой.
- Не выйдет, Алек, – пресекаю я его попытку. – С чего вдруг ты разоткровенничался с моей мамой?
Одна часть моего разума понимает, что в какой-то степени я веду себя глупо. Но за все дни, что мы провели с Алеком вместе, я едва ли вытащила из него несколько слов, касающихся его жизни. Не говоря уже о теме гибридов и прочего связанного с ними, она вообще закрыта для обсуждения.
Честно, я не против, что он желает многие подробности своей жизни оставить при себе, тем более зная, что они далеко не из приятных. Но он отшучивается даже на банальные вопросы. Всегда. Алек просто заменяет ответы сарказмом. И я не могу справиться с подобным разочарованием. Поэтому вторая часть моего разума очень настойчиво подстрекает продолжать вести себя глупо. Я не спускаю с него упрямого взгляда, надеясь, что он сможет почувствовать его.
- Что ещё мне оставалось? – наконец сдаётся Алек. – Думаешь, было бы лучше, если бы я непреклонно молчал и вёл себя грубо с твоей мамой? Или же предпочитаешь, чтобы я вообще её вырубил, как только она вошла в дом, чтобы по-быстрому улизнуть, пока она приходит в себя?
Он украдкой бросает на меня взгляд, ожидая ответа, и, недолго обдумав его слова, я вынуждена с ним согласиться. Обида затмила собой логику, и я ей слишком легко уступила, кажется, пора утихомирить её. Алек действительно понравился моей маме, что ещё могло быть лучше? Я даже мечтать о подобном не могла, переживая об обратном. Вместо этого всё прошло чересчур гладко.
- Ты прав, – со вздохом признаюсь я, затем пробую выдать извиняющуюся улыбку. – Спасибо, что не вырубил мою маму и выдержал этот допрос фсбешника под прикрытием.
На удивление, Алек не цепляется за моё извинение, как обычно, превращая его в издёвку, а просто принимает его, посмотрев мне в глаза.
- Я действительно рад, что познакомился с твоей мамой и всё прошло довольно хорошо.
Он оставляет разговор позади, показывая, что не хочет больше его затрагивать. Какое-то время просто молча наблюдаю за ним, пока не замечаю, что сегодня Алек выглядит ещё более уставшим, чем вчера. За все пять дней, после нападения гибридов, я ни разу не видела его глаза закрытыми. Когда я засыпаю, он всегда лежит рядом, и я не могу видеть спит он сам или нет, но он не расслабляется достаточно, чтобы действительно можно было понять, что он спит. А когда просыпаюсь, его тёплый взгляд сразу же встречает мой. Я пробовала один раз не спать и понаблюдать за ним, но из этого ничего хорошего не вышло. Он не спал вместе со мной, и тогда я точно могла видеть своим догадкам подтверждение. А утром он выглядел по-настоящему уставшим. Больше я не экспериментировала.
Сейчас я вижу тоже самое, понимая, что даже то, что с нами ночью ещё и находились охотники Софии, это никак не помогло Алеку расслабиться. Он чересчур напряжен. Хотя и напряжен – слабоватое определение его состоянию. Настороженность буквально пульсировала в нём, как сигнальная красная лампа с сиреной «опасность». А включил режим «тревоги» – звонок моей мамы, которая сообщила о своём приезде. С того момента Алек делал две вещи: шутил, скрывая тем самым своё состояние; или молчал, ограждая пространство вокруг себя колючей проволокой.
И это натолкнуло меня вчера на мысль, что надо как-то с подобным бороться. Я не хочу, чтобы Алек изводил себя в два раза больше, чем тогда, когда мы находимся в поместье. И у меня есть идея, как это осуществить.
- Кстати, – начинаю я осторожно и непринужденно, чтобы не выдать своих мотивов. – Давно хотела спросить, как ты умудряешься постоянно прогуливать и при этом не быть отчисленным?
На Алека я не смотрю, беззаботно играя с молнией от замка, но его пристальный взгляд чувствую своей кожей. Однако, он не выдаёт сразу никакого подозрения.
- Ну, нет, это уже слишком, – отвечает он с усмешкой. – Мы ещё не так хорошо с тобой знакомы, чтобы я открывал тебе такие тайны.
Чёрт, не вышло. На всякий случай, я не поднимаю взгляд, чтобы не показать своего разочарования. Но и на сарказм не реагирую в привычной для себя манере, слишком поглощённая поиском иных вариантов. И вот это уже меня точно выдаёт.
- В чём дело, принцесса? – спрашивает Алек, мгновенно разоблачая меня. – Для чего ты хочешь это знать?
Мне приходится оторвать взгляд от застёжки, чтобы встретить его. Пристальный, проникновенный и небывало настойчивый, словно он мысленно копается в моей голове.
- Ни в чём, – немедля отзываюсь я, усердно стараясь выглядеть беспечно. – Просто из-за последних событий, так получается, что я много пропускаю занятий, и очень переживаю по поводу, что меня могут отчислить. А тут поняла, что у тебя это каким-то образом получается.
- И? – не отступает он, подсказывая, что этого было мало, чтобы сойти за нормальные объяснения.
Его неотрывный взгляд настоящая пытка для моей нервной системы, он словно заранее знает, что я обманываю его. Мне требуется отвернуться, чтобы продолжать говорить уверенно.
- И... – Я вздыхаю и кладу ладони на коленки, потирая их, затем выпаливаю на одном духу: – Я тоже так хочу.
- Чего ты хочешь? – переспрашивает он, и его голос звучит так, словно ему моё желание кажется крайне неприемлемым. – Прогуливать?
Теперь я разглядываю свои ногти, когда, подтверждая, киваю. Следующие секунд двадцать проходят в тишине, пока Алек снова не заговаривает.
- С чего вдруг? Ещё вчера ты рвала и метала, что прогуляла пару дней. Что изменилось?
Его напор слышится в каждом произнесённом слове, он так просто не оставит это, любым способом докопавшись до истины. И я жалею, что не придумала более вразумительное оправдание. Наконец, я встречаюсь с его взглядом, в котором настойчивости в десяток раз больше, чем в голосе. Огромная ошибка с моей стороны. Потому что следующее я несу на автомате, переполненная волнением.
- От того рвала и метала, что меня могут отчислить за неуспеваемость, – повторяю я, но трепет в голосе делает его неубедительным. – Пока, как я и говорила ранее, не подумала...
- Принцесса, – перебивает меня Алек, предупреждая.
Его быстрые взгляды, которые он метает в мою сторону, предлагают перестать лгать. Он снова спрашивает меня:
- Зачем тебе это?
Я знаю, что мой ответ ему не понравится. Мы уже проходили это вчера. И позавчера. Но мне больше ничего не остаётся, кроме как сказать правду.
- Ладно, – сдаюсь я, сокрушенная его серьезностью. Покусывая нижнюю губу, смотрю на него исподлобья. – Понимаешь, теперь, когда вернулась мама, нам станет достаточно сложно. Придётся проводить время либо дома, либо на учёбе, и я подумала, – на мгновение замолкаю и сглатываю, готовясь озвучить слова. – Подумала, что можно учёбу заменить поместьем, чтобы...
- Нет, – отвечает Алек прежде, чем я озвучиваю своё предложение.
- Что?
- Нет, – повторяет он и смотрит на меня, не проявляя вообще никаких эмоций. – Ты не будешь прогуливать, и точка.
- Но... – пытаюсь вставить я, но Алек не позволяет.
- Я всё сказал, – с небывалой жёсткостью отчеканивает он, и то, что Алек даже не удосуживается выслушать меня до конца, неимоверно злит.
Я закипаю так быстро, что подобная пылкость сравнится лишь с возгоранием бенгальской свечи.
- Я так хочу тебя сейчас ударить, Алек, – предупреждаю я, вкладывая в интонацию побольше негодования.
Но Алек лишь отзывается кривой усмешкой на губах. Он меняется в выражении лица до веселья столь же быстро, как я раздражаюсь.
- Ты даже не представляешь, принцесса, как меня заводят подобные слова.
Он косится в мою сторону, подтверждая хитрым блеском в глазах своё заявление, и я всё же не сдерживаю тихого рычания. Боже, Алек просто невыносим. Однако его переигрывание помогает мне завестись ещё больше, теперь подстёгивая меня ни за что не уступать.
- Серьёзно, Алек... – начинаю я, и Алек действительно становится за одно мгновение серьёзным, обрывая меня.
- Как раз серьёзно я и говорю, это просто не обсуждается.
Не дождётся.
- Почему, нет? – не отстаю я.
Алек переводит на меня взгляд, резко дёрнув рычаг переключения скоростей. И кажется он сердится всё сильнее.
- Потому что я знаю, какие мысли бродят в твоей голове. Но поверь, я в этом не нуждаюсь. Я уже достаточно большой мальчик, и могу самостоятельно позаботиться о себе.
Да, как же! На самом деле, это его небывалая самоуверенность заставляет думать Алека, что он всё может делать самостоятельно.
- Знаешь, если ты сейчас имеешь в виду: изводить себя отсутствием сна и отдыха, то это вообще не вписывается в понятие «заботы».
- Ну, хватит, Лена, – внезапно произносит Алек слишком устало, что я понимаю, насколько ему не нравится вести этот разговор. – Я имею в виду то, что очень хорошо умею расставлять правильно приоритеты. И в данной ситуации, я отдаю предпочтение – сохранению безопасности твоей симпатичной задницы, – он на мгновение замолкает, чтобы наградить меня по-настоящему волчьей ухмылкой, – просто я испытываю особо сильные чувства к ней.
Вот теперь я реально рассматриваю вариант его ударить. И очень сильно. Но вместо этого отворачиваюсь к окну. Спор с ним всегда приводит в тупик. Это бесполезно. У Алека найдётся миллиард саркастических шуточек, но ни одного нормального ответа, и я понятия не имею, как с этим бороться.
Перед глазами наконец виднеется высокое здание главного корпуса университета, и я даже не осознаю, что с облегчением вздыхаю, пока эхо не растворяется в полнейшей тишине, царящей в салоне. Знаю, что в этот момент Алек бросает на меня свой взгляд, который, наверняка, если бы я видела его, призвал бы чувствовать себя немного виноватой. Но я его не вижу, а значит ещё могу проявлять упорство. Это мой выбор, и я вполне имею право принимать подобные решения, но Алек...
Бог мой, Алек буквально доводит меня до безумия, считая, что я не способна позаботиться о себе сама.
Алек находит свободное парковочное место, и машина останавливается. Ещё с полминуты в салоне автомобиля слышится только наше дыхание. И судя по глубокому вздоху со стороны Алека, он собирается нарушить молчание. Но он этого не делает. Ещё один глубокий вздох, и неожиданно кончики его пальцев касаются моих волос.
Вздрагиваю, моё тело, забыв посоветоваться с разумом, мгновенно реагирует, и его начинает покалывать. Беглым, лёгким движением Алек проводит по прядям волос и убирает их за ухо, открывая своим пальцем доступ к шеи, линии подбородка и, добравшись до его середины, он поворачивает моё лицо к себе. Я не сопротивляюсь, в следующую секунду меня уже встречает взгляд его тёмных глаз. Таких красивых и пленяющих, словно гляжу в глубину совершенной летней ночи.
Он опускает взгляд и смотрит на мои губы, и в этот же момент я смотрю на его. Только одна мысль о поцелуе заставляет моё сердце неистово заколотиться. Не могу думать, когда его губы так близко. Не говоря уже о том, чтобы продолжать дуться. Они такие манящие – полуоткрытые и отображающие чертовски соблазнительное обещание, что я готова сделать всё, лишь бы попробовать хоть каплю этого обещания.
Мало. Мне по-прежнему его мало.
Закрываю на долю секунды глаза, пытаясь отыскать свой испарившийся разум, но затем понимаю, что не хочу его находить.
Я хочу целовать Алека. Ежесекундно.
Без разницы, какие доводы выступали против этой затеи ещё пару минут назад. Больше их нет.
Есть только он. Дразнящее отсутствие расстояния между нами. Его дыхание на моих губах...
Ток накаляет каждое моё нервное окончание, когда его мягкие губы касаются моих. Алек целует меня так нежно, словно боится, что я рассыплюсь, если он даст себе больше воли. Слишком невинно. Но меня это всё равно пробуждает, и миллион искр взрывается под моими опущенными веками от переизбытка своих ощущений.
Передвигаюсь ближе, прижимаясь своими губами к его сильнее, и ладонь Алека скользит под мои волосы на затылок, сжимая его. Его большой палец гладит мою скулу, отчего по телу проносится волна дрожи.
Однако, невозможно выразить тоску этого поцелуя, словно мы готовы вот-вот проститься, предвкушая разлуку. Я знаю это чувство – чувство невыраженных слов. Утаенных, недосказанных, заменённых вот таким способом. Отличный способ, если учесть, что это почти работает. Жаль, что всего лишь «почти». Потому что я по-прежнему не удовлетворена исходом нашего разговора.
Прерываю поцелуй первая, но от губ его не отстраняюсь. Это просто невозможно, хотя и понимаю, что терроризирую сейчас только свою силу воли. Глаза я тоже не спешу открывать.
- Это нечестно, Алек, – шепотом говорю я, боясь разрушить магию атмосферы вокруг нас.
И Алек солидарен со мной, также оставляя звук своего голоса тихим.
- Никогда не любил честную игру, – отвечает он. – Правила искушают меня их нарушать.
Не знаю, как реагировать на его слова, они попадают сразу под несколько категорий: правды и любимого сарказма. На этот раз я открываю глаза, чтобы увидеть, что скрыто за его словами, и Алек тоже открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, словно чувствует каждое моё действие. Но всё бесполезно, его глаза – два глубоких омута, в которых я мгновенно пропадаю. Не уверена, как у меня вообще получается отыскать свой голос, тем более, удержать его нейтральным.
- Думаешь, что всё это – смешно?
Алек качает головой, черты его лица становится жёстче.
- Напротив. Я думаю, что всё это – чертовски серьёзно, – говорит он, и его твёрдый голос усиливает суть сказанного. – Поэтому хочу, чтобы ты перестала беспокоиться о тех вещах, которые сейчас совсем не имеют значения, и вместо этого подумала о том, что действительно важно.
Я знаю, о чём говорит Алек, но всё равно спрашиваю.
- Например?
Он и наносекунды не думает.
- Ты, – просто отвечает Алек.
Но меня его ответ совсем не устраивает. Для меня есть более важные вещи.
- А кто побеспокоится о тебе?
Мне кажется моё упрямство в какой-то степени причиняет Алеку боль. А может он категорически не желает признавать свою уязвимость. Но я знаю: за всей этой маской прочной стали, что Алек ежедневно надевает на себя, у него есть слабые места, сколько бы он не отрицал, что они у него вообще существуют. И от того, что я их вижу, мне тоже становится больно. По-настоящему. Потому что я знаю, кто является главной причиной его состояния – я.
Мне требуется любым способом искупить свою вину перед ним. Даже если Алек не собирается мне этого позволять.
Он протяжно вздыхает и на этот раз отстраняется от меня, прижимаясь виском к подголовнику сидения. Алек больше не смотрит на меня, его взгляд устремлён куда-то за пределы лобового стекла. Его вид чересчур ясно даёт мне понять, что теперь он вымотан на все сто процентов. Не отсутствием отдыха. Мной.
- Прости, – внезапно вырывается у меня, и Алек мгновенно обращает ко мне недоумевающий взгляд, будто я не должна этого говорить. Но я говорю, слова, что я так долго сдерживала, льются со скоростью водопада. – Всё стало слишком сложным, и иногда я просто не знаю, каким образом в этом разобраться. Я могла ещё принять, что я – другая. Могла принять мысль, что всё в той или иной степени изменится, но остальное... – Моё дыхание заходится на вздохе. – Паша, – шумно выдыхаю я, продолжая тараторить, – нападение гибридов, последние дни в поместье, переполненном напряжением и охотниками, словно мы находимся чуть ли не в Белом доме. – Снова делаю паузу, чтобы перевести дыхание и окончательно сникнуть. – И Мама, которая ничего не знает, из чего состоит сейчас моя жизнь, и совершенно не заслуживает быть случайно в неё втянутой, стала буквально последней каплей. – По мере моих слов лицо Алека блекнет, но одновременно и смягчается, словно наконец я говорю правильные вещи, снимая с его плеч невидимую тяжесть. Словно мой срыв – это именно то, что он давно ждал от меня. Я наклоняю голову вправо, пытаясь объясниться с ним максимально доходчиво. – Я не хотела тебя злить, Алек, я просто хотела, чтобы хоть что-то из всего этого дерьма стало немного, но проще, потому что, пусть я и ненавижу находится в поместье, только там всё кажется правильным и...
Моё лицо в его ладонях мгновенно успокаивает меня, заставляя всем мыслям вылететь из головы и заткнуться. Нет, вот, что чертовски правильно и естественно. Это всё только Алек.
- Эй, – прерывает он меня. – Мы справимся, в независимости от того, где будем находится. Скоро всё это прекратиться. Обещаю.
Глаза Алек так искренне, что я очень сильно хочу поверить ему, но не могу. Я уже знаю, что дальше всё будет только хуже, и если это – только начало, то финал я встречу явно уже свихнувшейся. Потому что есть ещё одна вещь, которая сводит с ума, она не даёт мне покоя ни днём, ни ночью – Алек. Точнее, это мерзкое ощущение связанности рук, словно он всегда слишком близко, но дотянуться до него всё равно неосуществимо. Также, как и сейчас. Между нами от силы сантиметров десять, но кажется, что он стоит за километровой стеной. Словно Алек по-прежнему не мой. Словно я так и не имею права быть с ним.
И, возможно, это отчасти правда, и нам нельзя быть вместе, но я собираюсь прямо сейчас это опровергнуть.
Я с неимоверной скоростью разрушаю расстояние между нами и целую Алека, целую, целую, целую, забывая обо всём, что нас окружает. Забывая, где мы находимся. Забывая, что этот мир вообще существует.
Все звуки приглушаются. Время останавливается только для нас, и меня больше вообще ничего не волнует, кроме этой восхитительный полноты ощущений, что я получаю. Тесного контакта с его телом, когда его ладони пробираются на мои бёдра, и Алек мгновенно пересаживает меня на себя. Он уверенно прижимает меня за них к своим бёдрам. И от того, что я так хорошо чувствую, мне становится невыносимо жарко, и одновременно я неистово дрожу. Внезапно этот способ уйти от всех проблем, растворившись в Алеке, кажется мне не таким уж и бестолковым. Моя голова пуста, а ещё я получаю то, во что так до конца и не поверила.
Алек мой, я – его.
Он вновь прижимает меня плотнее к себе, одна рука поднимается на мою спину, то поглаживая, то сминая ткань куртки. Вторая зарывается в волосы, обхватывает затылок, опуская мою голову ниже, чтобы углубить поцелуй, и меня захлёстывает желанием ещё сильнее. Внизу живота ноет, и я инстинктивно придвигаюсь к нему, сжимая коленями его бёдра.
Дьявол Всемогущий, я не могу выразить, как мне необходимо его ощущать. Каждым миллиметром своего тела – это болезненное чувство недостаточности заставляет его страдать. Потому что, если бы моё желание можно было измерить, то оно бы сравнялось размером с Луну.
И через секунду оно становится ещё больше. И больше. Каждый поцелуй, каждое прикосновение Алека ко мне волнами уносят меня дальше, глубже. В темноту. В полное забвение наслаждения, где нет мыслей, нет времени, нет абсолютно ничего...
Ладони Алека на моём лице, грубоватые на ощупь, но такие нежные в прикосновении, когда он постепенно завершает поцелуй, превращая его в лёгкое покусывание губ. Он останавливается, вернее, останавливает меня, потому что я этого делать точно не собиралась.
Его шёпот – это горячее, учащённое дыхание на моих губах.
- У нас зрители, принцесса, – молвит Алек совершенно не чётко, но так уверенно, будто это должно быть значимой причиной для меня.
Но для меня это ничего не значит. По крайней мере, чтобы стать причиной остановиться.
- Мне без разницы, пусть завидуют, – отвечаю я, не открывая глаз, и снова приближаюсь к его губам.
Однако не достаточно близко, чтобы коснуться их – ладони Алека по-прежнему являются помехой.
Мои чувства так обострены, что вибрация его приглушенного смеха отдаётся щекочущим ощущением в груди. Этот звук так прекрасен и редок, что я замираю, впитывая его в себя.
- Мне кажется, я на тебя плохо влияю, принцесса, – всё с тем же еле слышным смехом говорит Алек, и мои руки безвольно падают на его плече, когда понимаю, что продолжения мне точно не видать. Открываю глаза, чтобы посмотреть на него. Он так беззаботно и искренне улыбается, что я забываю, как на него злиться, даже если всё моё тело протестует против мыслей о смягчающих обстоятельствах. Алек качает головой и, наигранно осуждая, продолжает. – Прогулы, проявление чувств на публике, боюсь представить, что будет дальше.
- Я думала, что в тебе только хорошие качества, – подыгрываю я. – Как тогда твоё влияние может быть плохим?
Запрокинув голову чуть назад, Алек смотрит на меня с осторожностью и подозрением, словно взвешивает в уме всевозможные мотивы моих слов. И он решает, что я не совсем искренна с ним, но, если честно, я и сама не уверена в том, что просто не использую их, как уловку.
- Знаешь, – начинает Алек, задумчиво растягивая, – после твоих слов, наверное, мне стоит заглянуть на всякий случай в Википедию, чтобы лучше различать плохое от хорошего, – заявляет он, и мне больше нечего добавить.
Предполагаю, что выражение моего лица на стадии замешательства, потому что Алек не ждёт от меня ответа, его губы изгибаются в затейливой улыбке.
- Думаю, что прямо с этого момента я и начну исправляться, появившись сегодня на учебе.
Это не то, чего я добивалась. Напротив, такого исхода вообще не должно было получится.
- Но... – растерявшись, я не знаю, что сказать ему. – Ты уверен, что этого хочешь?
Он, не раздумывая, кивает.
- Ухум, – отвечает Алек и выглядит так, словно ему действительно нравится эта затея.
И теперь мой запас возражений окончательно исчерпан. Мой взгляд опускается, и я, растягивая время, хватаюсь пальцами за кончик воротника его куртки, разглядывая острый уголок.
- Алек, ты не должен... – мой голос звучит надтреснуто, когда пытаюсь его разубедить снова, но он реагирует очень быстро, перебивая меня.
- Как считаешь, мы уже достаточно дали поводов для проходящих мимо людей, чтобы к обеду стать сплетней номер один?
Его вопрос фальшивка, озвученный исключительно для того, чтобы меня вогнать в смятение. Даже если мы и переходим границы, выглядя для окружающих чересчур откровенно, Алеку-то уж точно без разницы, что о нас подумают другие. И я почти готова заявить об этом вслух, но, когда мой взгляд возвращается к его глазам, с серьёзным, совершенно непоколебимым выражением в них, любые протесты, приходящие в мою голову, становятся бессмысленными. Он не отступит, всё равно сделает так, как посчитает нужным, даже если я буду его отговаривать.
С несколько секунд просто молчу, внутренне принимая поражение, потом выдавливаю из себя улыбку, стараясь изо всех сил, чтобы она выглядела натурально. Мои руки поднимаются вверх с плеч по его шеи, и я вожу большими пальцами по линии его мгновенно напрягшейся челюсти.
- Если и мало, то сейчас они точно получат достаточно их, – шепчу я и незамедлительно снова целую Алека.
Он тихо смеётся, но затем всё же приоткрывает губы и позволяет мне целовать себя так, как я этого хочу: сначала нежно, затем отчаянно, с некой неконтролируемой потребностью, которую всё пытаюсь утолить. Наполнить себя им, чтобы наконец-то насытиться... Безнадёжно, но я всё равно не перестаю пробовать. Потому что мне кажется, что, если я оторвусь от него хотя бы на мгновение, моё сердце, не выдержав, остановится.
Хотя через минуту я всё же отрываюсь от губ Алека, чувствуя, что мои мысли начали плавиться, ещё немного и я никогда бы уже не смогла остановиться, не найдя вразумительных причин для этого.
Алек тяжело дышит, его лицо по-прежнему в нескольких сантиметрах от моего, его взгляд не перестаёт тлеть, расфокусировано блуждая в районе моих губ. Руки сжимаются вокруг меня, так и не расслабившись, не позволяя мне ненароком отстранится от него. Алек не хочет отпускать меня, он хочет продолжения, его тёмные глаза, в глубине которых запечатлелось безумное желание, говорят мне об этом. Алек смотрит на меня, как на последней глоток воды в пустыне.
Нуждается, но не осмелится получить.
А затем он медленно, с явным привкусом горького разочарование выдыхает.
- Звонок прозвенел, – произносит он, но как-то отстранённо, будто это совершенно не то, о чём он сейчас думает.
Это всего лишь констатация факта, который я и так уже знаю сама. Слышу, но не предпринимаю попытки отреагировать. Может мы могли бы остаться здесь навсегда, изолированные от настоящего и грядущего?
Но... от реальности не скрыться, понимаю я.
- Тогда нам надо поторопиться, чтобы не пропустить такое редчайшее событие, когда ты появишься на учебе, – тихо говорю я, также думая об обратном свои словам и притворно улыбаясь.
Ещё секунд десять Алек просто смотрит на меня, словно пытается запомнить каждый миллиметр моего лица, а затем легконько кивает. Он помогает мне без труда вернуться на пассажирское сидение и наблюдает за тем, как я достою сумку с задней части салона автомобиля. Кажется, что Алек хочет предупредить меня о чём-то очень важном, но вместо этого молча выходит на улицу. Когда я готова выбраться из машины, он уже на моей стороне, открывает дверцу и подаёт руку, помогая мне. Это не обязательно на самом деле для меня, но я успела привыкнуть, что это обязательно для Алека – просто заботиться обо мне, даже если речь о незначительных мелочах, будто это доставляет ему дополнительное спокойствие. И в этом я точно не собираюсь с ним спорить.
Оказавшись на улице, я засовываю руки в задние карманы джинс и осматриваюсь по сторонам на спешащих опаздывающих студентов. Большое открытое пространство вокруг с непривычки меня немного тревожит, и во мне зарождается нервозность. Словно прочитав все мои мысли, неожиданно Алек поворачивает моё лицо к себе, кладя ладонь на мою щёку.
- Всё будет хорошо, вот увидишь, уже через пол часа ты пересмотришь своё желание прогуливать, – он говорит это не уверенно, натяжение слышится в каждом звуке его голоса, но я не собираюсь делать вид, что это заметила.
Не находя подходящих слов, я просто киваю и принимаю его протянутую руку, когда он разворачивается полубоком, готовясь уже пойти, хотя и знаю, что моё желание никуда не подевается, и мы ещё вернёмся к этому разговору. Но пока что впереди первый день, проведённый за пределами поместья, и я очень надеюсь, что пройдёт он действительно нормально.