Глава 18
Следующие несколько дней меня как-будто не существовало. Те жалкие минуты, которые я проводила дома в полном одиночестве, и даже пару раз пропустила школу, нельзя назвать никак иначе как сушествование. Я не могла поверить, что нашей семьи больше нет. Это было как гром среди ясного неба. Я верила, что этот инцендент с мамой обойдётся лишь ссорой, но не думала, что всё может так далеко зайти, рухнуть семейное счастье, которое так долго строилось. Мне было так плохо. Казалось, что я лишилась всех чувств сразу. Сидя на кровате в своей комнате, я по несколько раз перекручивала папины слова, сказанные в тот день. Когда он наконец вернулся домой, я сидела и ждала его в гостинной, держа в руке жёлтый конверт.
— Что это? — я протянула его ближе к отцу, выставляя прямо перед лицом.
Он заметно напрягся и внимательно посмотрел на меня.
— Где ты это взяла?
— Если ты в следующий раз захочешь что-нибудь спрятать от меня, не слудет это оставлять развёрнутым на столе.
— Отдай, — папа резко выхватил у меня из рук конверт.
— Ты мне объяснишь, что это значит?
— Я думаю, ты прекрасно понимаешь что значит развод. Тебе не пять лет.
— Да, не пять, но я всё ещё ваш ребёнок. Мне не пять, поэтому я хочу знать почему вы разошлись. Неужели это всё из-за маминого пьянства, но ведь это исправимо. Это всё лечится и совсем необязательно разводится. Если люди любят друг друга, то...
— Джессика, всё уже решено, — перебил меня папа. — Я понимаю, что ты волнуешься, но...
— Нет, ты не понимаешь, — не дослушав его, выкрикнула я. — Ты подумал обо мне? Что это для меня значит лишитсь матери? Если бы ты, действительно, любил маму, то такая мелочь была бы не помехой для вас. Сейчас зависимость лечится и...
— Джессика, замолчи, — видимо выслушивать друг друга в нашей семье это нечто невозможное. —Ты ничего не знаешь.
— Да что тут не понятного? Ты просто взял и оградил маму от нас, наверняка не выслушав её. Может у неё какие-то проблемы, поэтому...
— Она сама от нас ушла, — выкрикнул папа, и я оторапела. Как ушла сама? — Джессика, — он подошёл ко мне и приобнял, — я тоже люблю твою маму, но она решила уйти от нас. Мне тоже не хватает её.
Минуту я просто не могла вымолвить и слова, но потом всё же обратилась к папе с просьбой:
— Можно мне с ней встретиться? — отец поднял на меня свои удивлённые глаза.
— Джессика, она нас бросила, — отчиканивания каждое слово, произнёс он. — Ты не понимаешь? Она ушла даже не попрощавшись с тобой, а мне кажется, это значит, что она не хочет видется ни с тобой, Джессика, ни со мной.
— Нет, нет... Она не может, — делая шаги назад, неуверенно произнесла я. Мне не хотелось верить в эти ужасные слова. Всё это он говорил только из-за обиды на неё.
— Джессика, послушай, у твоей мамы теперь другая жизнь, другой мужчина и, возможно, другой ребёнок. Забудь о ней, слышишь, забудь.
— Разве, это возможно забыть о маме? — дрожащим голосом спросила я, не ожидая ответа, и развернулась, чтобы пойти в свою комнату, но печальный голос отца нагнал меня и заставил остановится:
— Нет, нельзя, — всё же ответил он. — Но, Джессика, — сделав небольшую паузу, продолжил, — она нас бросила...
Сейчас, сидя на кровате, поджав ноги и тихо вздыхая, опустив голову, меня преследовали слова отца: "Она нас бросила...". Все эти дни я сидела и автоматически прокручивала в их голове. При каждом удобном случае отец продолжал мне навязывать своё сложившееся мнение о маме и, вскоре, оно полностью стало совпадать с моим. Мне больше не хотелось её видеть, она оставила нас, даже не попрощавшись со мной. Просто испарилась, как-будто её и вовсе не было.
В школе я была подавленной и порой даже агрессивной. Друзья не понимали, что со мной происходит, а я не хотела им говорить. Даже Тори я предпочла не рассказывать, да она и не очень-то замечала моё поникшее состояние. Подруга всё время витала в облаках и говорила исключительно только о Мэттисе. Конечно, после того, как она переспала с ним, поведать ей о нём правду было гораздо сложнее. А если учесть те проблемы, что окружили мою семью, то я и думать забыла о Тори. Конечно, моё самовлюблённое эго не о ком другом и думать не хотело, как о себе.
Джеймс снова пропал. Его не было ни в школе, ни дома. Я оставляла много голосовых сообщений, но он так и не перезвонил. Его исчезновения начинали меня настораживать. Я часто ломала голову в догадках, где он, и ничего хорошего на ум не приходило.
После уроков, когда я была на школьном дворе и собиралась уже идти домой, ко мне подбежала Тори.
— Джесс, ты не занята сегодня? — спросила она. Я хотела ответит, что у меня полно дел, и на самом деле снова буду проводить время в своей комнате, унило листая страницы школьных учебников, но в последнюю секунду решила изменить ответ.
— Нет.
— Не хочешь сходить в наше с тобой любимое кафе? — хитро усмехнулась подруга, а я задумчиво нахмурила брови.
— Эй, ты что не помнишь наше любимое место? Ну же. Кафе мороженого, где мы часто сидели. Помнишь, как мы в детстве с родителями заказывали кучу порций разного мороженого, ели до упаду, а потом шли в кинотеатр и смотрели любимые мультфильмы?
Конечно я всё это помнила. Сладкие воспоминания вызвали улыбку на моём лице.
— Так вот, предлагаю вспомнить детство, — сказала Тори и вытащила из кармана купон на скидку в том заведении. — Ну что?
— Конечно, я за, — другого ответа не следовало и ожидать.
Мне нужно было отвлечься от назойливых мыслей о маме. Они как ядовитый плющ, что разростался и разростался, постепенно уничтожая меня. Чтобы избежать этого нужно его выкопать или найти противоядие, что я и сделала.
Несколько минут — и мы уже сидим в тёплом и уютном кафе. Наш стол был усеян различными видами шариками мороженного. Черничное, ванильное, мятное, вишнёвое... Ммм... Вкусно...
— Нравится? — спросила Тори, и я кивнула головой, потому как рот был занят, чтобы ответить. — Я хотела с тобой поговорить.
Ну вот, плющ гнилых мыслишек, разговоров и событий снова начинает разрастаться.
— Ты в последнее время сама не своя. Вечно зацикленна на чём-то, грустная. Что случилось? Ты же знаешь, что я всегда выслушаю тебя, — Тори накрыла мою руку своей и внимательно посмотрела на меня. — Мы ведь никогда друг другу не врём, не скрываем ничего, правда? Ты можешь довериться мне.
Она как-будто специально говорила это, зная, что я не совсем честна с ней. Мои губы начали дрожать, пытаясь вымолвить слово, но издавался лишь пустой звук. Подруга странно на меня посмотрела, и только после этого я смогла прийти в себя.
— Тори, — начала я, — мне нужно кое-что тебе рассказать. Я не знаю как ты на это отреагирует и захочешь ли со мной после этого дружить, но я всё-таки рискну. На самом деле, Мэтт...
— Привет, — из ниоткуда появился Мэттис и подошел к нам.
— Мэтт? Что ты здесь делаешь? — удивилась Тори, но, тем не менее, была рада видеть его.
— О, Мэттис, как ты вовремя, — натянуто улыбнулась я.
— Джесс, можно мне украсть Тори на несколько минут? — подмигнул мне парень. Я кивнула головой.
— Мэтт, сейчас не самое подходящее время, — замешкалась подруга. — У нас с Джесс серьёзный разговор.
— Нет, всё нормально. Не переживай, — возразила я, махая руками. — Мне, всё равно, нужно домой, поэтому можете веселится без меня.
Тори ещё несколько раз переспросила не обижусь ли я, но продолжив стоять на своём, я одержала победу. Всё равно не смогла бы рассказать правду про Мэттиса, поэтому я снова сбежала.
На улице всё ещё было светло. Я долго бродила по Нью-Йоркским бульварам, но время поджимало. Нужно было еще успеть сделать уроки, поэтому я поторопилась домой. Как всегда я шла через парк. Так как был уже ноябрь, то листьев на деревьях почти не осталось. А те, что ещё не опали, уже не имели столь ярких и привлекательных красок, как в сентябре или окрябре. Они не только не украшали парк свои красочными цветами и отенками, но и отталкивали взгляды людей. Они сейчас чем-то напоминали мою жизнь. Но так как я из ряда писсмистов, то...сразу не заметила прекрасные развешанные украшения на ветвях деревьев, что радовали глаз. Проходя мимо одного из таких деревьев, моё внимание привлекло много маленьких светящихся звёздочек, что хаотично были размещены на ветках. Они оживляли этот парк. Неожиданно меня кто-то сзади коснулся, что очень испугало меня, и я обернулась.
— Извините, вы бы не могли бы отойти, — вежливый и очень знакомый голос попросил меня об услуге.
— Томас? Но зачем? Ты же ничего не видешь.
— О, Джессика? Здравствуй. Разве так сложно выполнить чею-то просьбу без веского аргумента?
— Конечно, нет, — замешкалась я и отошла. — Извини.
— Уже второй раз.
— Что? — не поняла я к чему клонит Томас.
— Уже второй раз ты извиняешься за то, что не можешь выполнить простейшие просьбы человека без какой-либо причины на это. Я бы на твоём месте задумался над этим.
— Это всего лишь простые просьбы, они не значительны в нашей жизни. Зачем мне забивать голову ещё и этим?
— Всё начинается с чего-то. Пустяковые просьбы могут привести к большим проблемам, — опустив голову и вздохнув, произнёс Томас.
— Я не понимаю о чём ты говоришь, — недовольно буркнула я.
— Проехали, — грустно сказал он, а я лишь обиженно хмыкнула. — Решила прогуляться? — Томас удачно перевёл тему разговора.
— Что-то вроде того, — задумчиво произнесла я. — Рядом с тобой не занято? — тихо спросила я.
— Думаю что нет, — усмехнулся парень.
Сидя на лавочке, мы не торопились возобновлять беседу. Я не могла подобрать тему для разговора, а Томасу видимо было не в напряг сидеть молча, что нельзя было сказать про меня. Тишина давила на виски. Единственное, что мне сейчас хотелось, так это поговорить с кем-то. Мне нужен был человек, который выслушал бы меня. Я понимала, что Томасу не очень хочется слушать о моих проблемах, и это не вариант рассказывать о себе, грубо говоря, первому встречному, но всё-таки мне хотелось выговориться, а Тори в последнее время не очень подходит для слушателя такого рода.
— А у меня снова неприятности, — неуверенно начала я.
— Я почему-то не удивлён, — усмехнулся Томас. — Мы всегда сталкиваемся, когда у тебя проблемы. Ну так что на этот раз?
— Мои родители разводятся, вернее уже развелись, — откашлявшись, серьёзно проговорила я.
— И что ты хочешь от меня? — недовольно прошептал Томас.
— Сострадающего слушателя, — саркастически ответила я.
— Я весь во внимание.
— Ладно, я... Я отвратительный друг. Моя подруга встречается и спит с геем, а мне не хватает смелости ей об этом рассказать, — на одном дыхании выпалила я. — Нас с папой бросила мама и, возможно, даже не хочет видеть меня, поэтому, мне кажется, что я начинаю ненавидеть её.
— Знаешь, ты не права. Нельзя ненавидеть родную мать, чтобы она не сделала, а в твоём случае это даже просто недопустимо. Многие дети переживают развод родителей и всё равно продолжают любить родителей. Твоя мама ушла не от тебя, а от папы.
— Но уже прошло четыре дня, а она даже не появилась, не позвонила мне. Мама бросила нас с папой, — возразила я Томасу.
— Джесс, ты ничего не знаешь, а уже делаешь поспешные выводы.
— Да какие выводы тут могут быть ещё? Она нас бросила и всё, — повысила я голос на парня и сложила руки на груди.
— Думай, как хочешь, — хмыкнул Томас.
Этот разговор ничего мне дал. Выговориться то я выговорилась, а вот легче мне от этого не стало, даже наоборот. Теперь у меня появилось двоякое мнение. Томас несомненно прав, но я всё же отдавала предпочтение своим суждением. Я не видела оправданий для мамы. Она. Нас. Бросила. Этими тремя словами всё сказано.
Я ещё немного посидела с Томасом. Мы больше не возвращались к неприятной для меня теме для разговора. С ним приятно общаться, он много чего знает, и это увлекает. Томас очень спокоен и невозмутим. Пару раз в нашей беседе были такие моменты, когда мне, действительно, нужно было дать по голове, но он даже виду не подал, что что-то не так. Этот парень делал всего лишь немного длиннее паузу, чем обычно при разговоре, и дальше продолжал слушать меня, сдержанно кивая головой. Эта сдержанность проявлялась во всём: в разговоре (он часто делал незначительные паузы между фразами, оставляя за этим лёгкую заинтересованность и любопытство узнать, что же он скажет дальше, заставляя проглатывать каждое его слово), в действиях (хотя эта черта, возможно, присуща ему из-за слепоты) и делали Томаса каким-то особенным. Парень, который часто проводил время в парке, сидя на лавочке и всё время держа в обех руках трость, облокотившись на неё с лёгкой задумчивостью на лице, был очарователен. Томас, всегда, когда я его видела, носил только костюмы, делая его похожим на истенного джентельмена, каким, возможно, он и являлся, но кто знает? У каждого человека свой скелет в шкафу. Он не имел шикарного и накаченого тела, безупречного лица и кучу денег. Томас скорее был немного худощав, а лицо нельзя было рассмотреть должным образом из-за больших чёрных очков и прикрывающей лицо высокой шляпе, но его большой нос неправильной формы выглядывал из "укрытия", делая парня немного...загадочным, что ли? Как раз его неидельность и притягивала к нему. Мне хотелось подружится с ним, произвести на него впечатление, но пока мне это не очень удавалось. Время поджимало, и вскоре мне после приятно проведёного времени с Томасом пришлось вернуться домой.
Один день сменялся другим, и между ними почти не было разницы. Очередной проведёный завтрак в одиночестве, школа, домашнее задание, скучный домашний вечер, сон и всё заново по кругу. После ухода мамы в доме стало как-то пусто. Отец совсем погряз в работе и иногда даже ночует в офисе. Он сильно переживает разлуку с мамой. Я ещё никогда не видела его таким потерянным. Мне было больно смотреть на него, как он сам себя съедает. Он почти не появляется дома, перестал проявлять хоть какие-то эмоции, интерес к моей жизни. И всему тому виной мама. Возможно я никогда не смогу ей простить то, что она сделала с папой и с нашей семьёй.
Когда, наконец, наступила пятница, последний учебный день недели, я спешила поскорей оказаться дома. Когда я выходила из здания школы, то оторапела, увидев человека, которого никак не ожидала встретить. Джеймс стоял напротив меня, облокотившись на дерево. Заметив меня, он выпрямился и задержал на мне свой взгляд. Искоса глянув на него, я недовольно закатила глаза и, отвернувшись, поспешила исчезнуть от сюда, но Джеймс догнал меня и, схватив за локоть, остановил.
— Джесс, подожди, нам нужно поговорить.
— О чём?! О твоём эгоизме? — выкрикнула я, резко обернувшись.
— Можно и так сказать, — Джеймс ослабил хватку, опустив голову. — Я могу всё объяснить.
— Зачем? Будь добр, избавь меня от своих извинений и лжи. Мне они ни к чему. Ты исчезаешь, когда хочешь, потом появляется и снова исчезаешь, а самое главное то, что ты думаешь это не обязательно знать мне, где ты пропадаешь. И знаешь, — я подняла указательный палец вверх, — ты прав. Я больше не хочу иметь с тобой хоть что-то общее, продолжать играть в эти игры, потому что мне надоело беспокоится за тебя, и вместо благодарности или капли уважения получать...
Договорить я не успела, потому что Джеймс принятул меня к себе и аккуратно прикоснулся губами к моему оголённому участку шеи.
— Ч-что ты делаешь? — запинаясь спросила я.
— Пытаюсь тебя заткнуть, — спокойно ответил Джеймс, дыша мне в шею и снова оставил поцелуй на ней.
— Прекрати, — я сделала попытку отоллкнуть нахального парня. Хотя, признаться честно, мне даже нравились его прикосновения. Они вызывали во мне окрылённость и возбуждение. — На нас люди смотрят.
— Не хочу, — Джеймс плавно передвегался мелки поцелуями вдоль шеи к моим губам, заставляя меня издать слабый стон. Вокруг нас собралось приличное количество народу. Как бы мне не хотелось останавливать Джеймса, но я прекрасно понимала, как это выглядит со стороны в общественном месте, а тем более, в школе, поэтому я снова, более сильно и настоятельно ударила парня в грудь двумя руками, чтобы высвободится из его объятий.
— Хватит, — слабо прикрикнула я на него.
— Ладно-ладно, — Джеймс вскинул обе руки впереди себя. — Не кипятись. Мне просто было любопытно узнать твою реакцию, и в моих же интересах, нужно было заставить тебя замолчать.
Я обескураженная его словами уставилась на Джеймса, и даже приоткрыла рот то ли от удивления, то ли от возмущения.
— Знаешь, а я думала, ты изменился, — грустно и разочарованно произнесла я. — Как же я ошиблась. Ты всё такой же...эгоцентричный, самовлюблённый бабник, — выпалила я и отвернувшись быстрым шагом начала удалятся от этого испытателя людей.
— Джесс, я же пошутил, — выкрикнул мне вдогонку Джеймс. У него на всё одна одговорка.
Я криво усмехнулась и повернулась к нему.
— Послушай меня внимательно, шутник. Если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне ближе чем на три метра, я закричу, — сказала я вполне серьёзно, и видимо, поэтому мои слова должным образом оценили, и поэтому Джеймс остановил свой ход примерно на вышесказанном расстоянии.
***
Я ломала голову куда можно было ещё пойти погулять, только бы этот назойливый шут отстал от меня. Мне казалось, я испетляла уже половину Нью-Йорка, а Джейм всё так же с невозмутимым лицом шёл за мной по пятам, выдерживая дистанцию, и ни разу не обмолвился словечком. Мне это уже порядком надоело, и я хотела домой, потому что ноги ныли от усталости, но туда я пойти не могла, потому что не потерпела бы этого парня ещё и там, если он вдруг не захочет отстать от меня. Больше терпеть я этого не могла, поэтому резко остановилась, почувствовав, как кто-то врезался мне в спину. Джеймс, видимо, залюбовался красо'тами этого города.
— Хватит ходить за мной, — сквозь зубы процедила я.
Джеймс сразу же отпрыгнул от меня на три метра, на что я лишь безнадёжно поматала головой.
— Что ты хочешь от меня? — сдалась я и подошла к парню. Его лицо сразу же расплылось в улыбке.
Через полчаса я вместе с Джеймсом была на крыше того заброшенного здания, что было одним из непосредственных участников нашего примирения. Мы снова сидели на краю крыши, и снова перешли на откровенности.
— Мне сказали, что ты в последнее время сама не своя, — начал Джеймс. — Что случилось? — также спокойно спросил он, не меняя интонации и глядя на просторы вокрук нас, внушающего размера.
Нашему взору был открыт пёстрый закат солнца. Его яркие, касающиеся земли, почти "потухшие" лучи озаряли наш город последними проблесками наливистого персикового света, несомненно, привлекая наше с Джеймсом внимание.
— Нет, всё хорошо, — соврала я, неистово улыбнувшись.
— Ну ладно, — пожал плечами парень.
Я искренне удивилась, что он так просто сдался. Обычно люди делают вид очень заботливых персон, суют свой нос в чужие дела и начинают выпытывать что и как. Возможно, я надеялась на это и была немного разочарована, когда Джеймс просто согласился с тем, что я не хочу говорить.
— И всё? — недоверчиво спросила я, но он промолчал. — Мои родители разошлись, — всё же решила я рассказать Джеймсу.
— Знаешь, с людей легче вытаскивать секреты, когда делаешь вид, что тебя это не интересует. Всегда работает, — грустно улыбнулся парень.
— Я не знаю, что мне теперь делать, — продолжила я.
— Просто продолжай в равной степени общаться с родителями.
— Но как?! Если моя мама бросила нас и не хочет общаться.
— Это она тебе лично сказала? — я отрицательно поматала головой. — Так вот, цени каждую поведённую минуту с родителями, пока они живы, — печально произнёс Джеймс.
— У тебя умер отец? — осторожно поинтересовалась я.
— Да, давно, когда я был ещё маленьким ребёнком, — Джеймс повернул ко мне голову, посмотрел мне прямо в глаза, а потом снова отвернулся, продолжив любоваться разливистым светом от красного заката.
— Прости, я не хотела.
— Тебе не за что извиняться. Я не понимаю этих извинений, которыми люди постоянно засыпают тебя, когда говорят о смерти человека. Если я ответил тебе, значит я хочу продолжить разговор на эту тему, и просить прощения здесь ни к месту, — я не посмела возразить парню. Между нами повисло молчание.
— Чего задумалась?
— Да так, — уклончиво ответила я.
— Не переживай, всё у тебя наладится, — улыбнулся Джеймс, повернув ко мне голову.
Он долго смотрел на меня своим большими синими глазами, заставив таять от этого взгляда. Джеймс начал медленно приближаться к моему лицу, глядя на мои губы. Я с интересом наблюдала за его движениями. Внутри меня будто прошёлся ураган, создавая полную эйфорию. Пиятный холодок пробежался по телу. Губы парня накрыли мои. Это был легкий, но нежный поцелуй. Джеймс еле коснулся моих губ. Я слегка оттолкнула парня и посмотрела ему в упор.
— Снова шутишь или проверяешь реакцию? — шепотом спросила я. Он обхватил моё лицо, удерживая его в своих руках и прошептал прямо в губы:
— Нет. Больше никаких шуток, — и снова поцеловал меня. На этот властно и очень страстно, от чего у меня даже немножко закружилась глова...
Солнце уже почти село за горизонт, оставляя на виду лишь самую маленькую частичку огненного шара, а мы всё ещё продолжали сидеть на крыши и просто молчать. Слова могли нарушить нашу идиллию, поэтому никто не решался что-нибудь сказать. Но всё же мне так хотелось услышать всего лишь три слова от Джеймса. И как-будто прочитав мои мысли, парень взял мои руки в свои, что до этого крепко обнимали меня.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал Джеймс с приятной хрипотой в голосе и поцеловал в лоб.
Он всё же сазал три слова, но, к сожалению не те, что бы мне хотелось услышать, но всё-таки не менее утешительные.