Точка возврата
Смольный был почти пуст.
Алиса вошла через боковую дверь — ту, которую Ирина Павловна показывала ей однажды, когда отключили свет.
В здании было холодно, воздух стоял плотный, как в музее перед грозой.
На часах — восемь вечера.
Рабочий день в архиве давно закончился, охрана дремала на первом этаже, не обращая внимания на хрупкую фигуру в тёмном пальто.
Алиса шла по коридору, прижимая к груди старую папку и кулон, висящий под свитером.
Каждый шаг отдавался глухим эхом.
Под каблуками скрипели паркетные доски, как будто под ними кто-то шептал на другом языке.
Она свернула в левое крыло — там, где хранились неиспользуемые фонды.
Полки с пыльными томами, забытые шкафы с замками, столы, покрытые чехлами.
В углу — узкая лестница на чердак. Её давно уже не было в схемах здания, но Алиса нашла её, когда сравнивала планы XIX века и современные.
Поднявшись наверх, она оказалась в просторном зале с высоким сводом.
Свет падал сквозь круглое окно, пыль висела в воздухе густыми нитями.
И вдруг — шорох.
Где-то в глубине зала.
Алиса замерла.
Ни шагов. Ни голосов. Только лёгкое движение воздуха.
Кулон на груди потеплел — еле заметно, как от тела, но не от неё.
Она пошла вперёд.
В дальнем конце чердака стоял шкаф. Очень старый, тёмное дерево, бронзовая фурнитура.
На его дверце — гравировка: буквы "В.С." и та же веточка лавра, что и на кулоне.
Алиса потянула за ручку.
Шкаф не поддался.
Но как только она коснулась кулоном металла — замок тихо щёлкнул.
Дверца открылась.
Внутри — ничего. Только старая деревянная шкатулка и дневник.
Алиса села прямо на пыльный пол, открыла обложку.
На первой странице — знакомый почерк.
⸻
"Если кто-то нашёл это, значит, я всё же не исчезла бесследно.
Моё имя — Елизавета Сергеевна Воронцова.
Это — мой голос.
Это — моя правда."
⸻
Алиса сжала переплёт.
Где-то в глубине здания послышался гул — то ли шаги, то ли просто здание снова выдохнуло воздух.
Но ей уже было всё равно.
Она знала: путь открыт.
Алиса сидела на полу, не замечая ни холода, ни пыли.
Словно чердак замер — воздух стал плотным, будто ткань, за которой что-то ждало её.
Она открыла дневник.
Страницы были жёлтые, ломкие, но чернила — удивительно живые, будто написаны на прошлой неделе.
Пальцы Алисы дрогнули, когда она начала читать.
⸻
"15 сентября 1871 года
Сегодня в классе истории он снова задал нам вопрос о «внутренней правде».
Я подняла руку — и он улыбнулся.
Это была не просто улыбка — это был знак. Как будто он тоже знает.
После урока я задержалась в зале — сказала, что забыла тетрадь.
Он подошёл ко мне. Мы стояли так близко, что я чувствовала запах бумаги от его жилета и слабый аромат чернил.
Он спросил:
— Вы верите, что чувства могут преодолеть условности?"
Я не ответила. Только кивнула.
Он ничего не сказал. Просто ушёл.
Но оставил на кафедре книгу. В ней — листок.
Стихи. И одна строчка:
«Мы говорим через века, пока нас не сотрёт пыль времён.»
⸻
Алиса перевернула страницу — и в этот момент воздух вокруг будто дрогнул.
Перед её глазами поплыли стены — чердак исчез, его поглотил свет.
И вдруг — она стояла в другом месте.
Коридор Смольного.
Тот самый, каким он был сто пятьдесят лет назад: мраморные колонны, блестящие полы, лёгкий аромат лаванды и сургуча.
Перед ней — стройная девушка в светло-сером платье, с книгой в руках.
Елизавета.
Она не видела Алису.
Она шла по коридору, оглядываясь, сдерживая волнение.
И тут — он.
Высокий мужчина в чёрном сюртуке, с книжной повязкой в руках.
Алиса не слышала слов — но чувствовала напряжение, будто это происходило с ней.
Он кивнул Елизавете, почти незаметно.
Она дрогнула.
Он исчез в кабинете.
И тогда Алиса поняла:
Это не просто воспоминание.
Это связь.
Это окно.
⸻
Свет резко дрогнул — и она снова оказалась на чердаке, всё ещё держа в руках дневник.
Сердце бешено колотилось.
В ушах стоял звон.
На коже — холодный пот.
Она сидела одна.
Но ощущение чужого присутствия не исчезало.
В дневнике между страниц торчал клочок бумаги.
На нём — современным шрифтом, напечатанным на машинке:
"Теперь ты знаешь, что это возможно.
Осталось решить — хочешь ли ты видеть больше."