Стык как по заказу
Морозные дни принесли в Санкт-Петербург много изящности, увесили ветви деревьев сияющими серьгами из инея, город был на пороге нового года в таком шикарном обличии. Как и всегда, из года в год готовится вся страна и весь мир к празднованию заветных нескольких минут, когда очередная книга, состоящая с трехсот шестидесяти пяти страниц, завершена и с боем часов начинается новая, страницы которой проведут человека в новые уголки самого себя.
Сегодня двадцать четвёртое декабря, до нового года неделя, все уже живут поеданием мандаринов и оглушающими залпами фейерверков, искры которых рассекают сияющее небо. Но пока надо жить и трудиться, учёба не закончилась и работы ещё навалом.
Из дверей знакомого нам колледжа, перелистывая какие-то бумаги в сумке пальцами, вышел Остап. Он суматошно что-то искал в своих нескончаемых листах и блокнотах, поэтому отошел в сторону и остановился, высматривая что-то в сумке. Его глаза ещё секунды три побегали по недрам своих папок и наконец юноша досчитался недостающей тетради и со спокойной совестью поднял взор. Сначала он пал на заснеженную аллею перед колледжем, а через секунду мозг нашел что-то поинтереснее. Под крыльцом, в расстегнутой куртке стояла невысокая девушка. Её черные кудри и выжженные передние локоны впились в разум Остапа. На его лице вспыхнуло злющее непонимание, он очень быстро сорвался вниз, как ни в чем не бывало, парень на расстоянии попытался заглянуть в лицо девушки, но она уличила его сама.
— Остап! — окликнула знакомая нам героиня.
— Оля..? — с долей неуверенности уточнил Старенко и чуть ли подкрался к сестре как сапер.
Выражение лица милой, доброй девочки поменялось, Осе было даже сложно состыковать, что этот ребёнок его один из самых близких родственников. Ольга была измотана, но в глазах её серебрился ужас и образ стыда. Ей было страшно взглянуть на брата из-за того, что проснулась совесть и случилось озарение.
— Начну с простого, — Остап выдохнул и неожиданно начал, — откуда ты?
Оля только дёрнула плечами и убрала выпавшие локоны назад.
— Я... — её голос дрогнул как молния, — меня обманули...
И тут же, с порывом злого ветра, Ольга заплакала навзрыд, закрывая красные щеки руками. Ося не мог держать при себе эмоции и любви даже к такой недалекой сестре, поэтому, опустив голову, он обнял её. Оля положила руки на плечи брата. Ей так не хотелось его отпускать, хотя в какой-то момент она позволила себе обозлиться на него, на сестру и самовольно покинуть без ведома дом. Ей всего пятнадцать, Остап, Оливия прекрасно понимали, что подростковую дурь выбить нельзя, но сами же отвечали себе, что сами запустили дело воспитания младшей. Да и что им было до воспитания – когда не стало родителей им было восемнадцать и четырнадцать, и они тоже ничего не могли переломить – сами не выросли, чтобы научить уму-разуму кого-то другого, теперь, когда Оливия и Остап повидали многое и осознали себя, слишком поздно.
Ольга всем своим маленьким телом жалась к брату, опуская лицо ему в шею. Ося положил ей на голову руку и стал успокаивать. Через полминуты Оля отпрянула от него и вытерла нос рукавом.
— Прости меня... — выдавила из себя девушка, собрав волосы назад.
Остап ещё пару секунд посмотрел на горящие щеки и нос Ольги и слабо улыбнулся.
— Ты моя сестра, и я тебя всё равно люблю, — сказал юноша и, приобняв девушку за плечо, прижал к себе, посмеявшись, — даже такую глупую.
— Я ведь... — начала вдруг Оля, но брат её перебил.
— Ты ведь пропала на полгода, мы с Лив на нервах, про Алину вообще молчу. — довел до сведения Остап, Ольге стало ещё стыднее.
— Я ведь даже не знаю, что произошло в Москве, зачем вы туда ездили, а тут... — девушка уже было начала вещать, но Ося опять не дал продолжить.
— Пошли домой, я позову Оливию и будем разбираться с тобой. — сказал парень и запахнул куртку на теле сестры.
Без противоречий Оля двинулась за братом в сторону дома, в котором её не было уже столько дней.
***
— Грета, посмотри пожалуйста, у нас яблоки есть? — попросила Алина, просматривая ящики кухонного гарнитура один за другим.
Аврамер отошла в зал к обеденному столу и, сняв сверху корзинки с фруктами виноград и мандарины, увидела, что спелые, переливающиеся яблоки лежат на месте.
— Да, есть, а что? — поинтересовалась шатенка.
— Это хорошо, — Алина вышла с кухни, — ты же просила показать тебе рецепт любимого десерта Остапа.
Глаза девушки загорелись и она закивала головой, снова заходя на кухню вместе с Алиной.
— Тебе нужны яблоки и ягоды – не важно какие, лучше всего брусника, — заговорила женщина, и вдруг остановилась, — неси яблоки-то.
Грета вспомнила об этом и, схватив с полки ещё одну фруктовую вазочку, пошла в зал перекладывать мандарины и виноград в новую корзинку, чтобы забрать нужный ей вид фруктов. В этот момент в двери прозвучал поворот ключа и она отворилась. Алина поставила какую-то посуду, которую подготовила на стол и пошла в сторону прихожей, Аврамер также отвлеклась.
— Алин, Грета, я тут не один пришёл... — со смятением проговорил Ося и включил в прихожей верхний свет.
Алина, увидев младшую племянницу, упала в осадок от неожиданности, а Грета вопросительно посмотрела на возлюбленного, не зная как реагировать.
— Ольга, боже мой, неужели с тобой всё хорошо! — взмолилась блондинка и подошла к девушке, та бросилась к ней в объятия, Остап в этом время снял ботинки, пальто и подошёл к Грете, у которой в руках было по одному яблоку.
— Ты откуда откопал это чудо? — шёпотом, совсем неслышно спросила Аврамер.
— Как снег на голову свалилась, она сама меня ждала, я в таком шоке был – подумал, что обознался. — также, почти не произнося звуков, ответил Ося, — Я Оливии звонить.
Парень отошел вместе с сумкой в комнату, а Грета напоследок ему сказала: — Только преподноси спокойно, ей нервничать-то нельзя.
Молодые люди взаимно приулыбнулись и Остап стал набирать старшую сестру.
***
— Макс, это какой-то отстой! — воскликнула Лив, показывая мизинчиком предложенное мужем платье.
Оно было с кружевными рукавами, однотонное, приятного морского оттенка, с юбкой-карандаш до колен, но главная его характеристика – оно обтягивающее.
— Ты же всегда любила такой фасон. — с ухмылкой заметил Макс.
Понятное дело, что намеками Максим быстрее сообразит в чем же дело, но и даже при отказе от облегающей одежды можно было путем несложных логических размышлений достичь успеха в своих домыслах. Тарасенко заниматься этим не мог.
— Не-е-ет, раз уж предлагаешь – давай вместе посмотрим. — сказала Оливия, юноша согласился и, так как до этого он стоял напротив жены через барную стойку, то теперь обошёл и обнял Ви за талию.
Рука его легла на область живота Лив, поэтому девушка смутилась – на шестнадцатой неделе возможен... Да что я говорю? Вы и сами прекрасно понимаете. Врач на плановом осмотре отметил, что рост живота почему-то происходит очень медленно, и когда ребёнок должен достигнуть размеров в четырнадцать сантиметров, он достигает не более десяти. Наверное, мне стоит перестать пугать вас и себя.
После пролистывания трёх или четырёх страниц с результатом поиска телефон Оливии, лежащий рядом, завибрировал. Супруги разом обратили внимание на это.
— Это Остап, — кротко резюмировала черноволосая и, отойдя от Максима, подняла трубку.
— Здравствуй. — ответила Лив, с другого конца трубки услышала то же самое.
— Вы с Максом дома? — спросил Ося, стянув с головы шляпу, что шуршанием отдалось по звонку.
— Да, конечно.
— Тут ситуация... — Остап замялся, — Ольга нашлась.
На лице Оливии вспыхнуло пламя смешения радости и шока, она не могла спокойно отреагировать, поэтому невольно усмехнулась.
— Мы сейчас приедем. — Лив завершила звонок и обернулась к мужу, который был не меньше её заинтересован в поисках родственницы.
— Максим, собирайся! — скомандовала кудрявая и достаточно быстро начала подъем по лестнице.
Ещё пару секунд, когда девушка ушла в комнату, Тарасенко также поднялся наверх и пошел в ванную.