Только открытия
— Странно, Остап вроде дома, ничего не понимаю, — сказала Алина и повернула ключ в нижнем замке.
— Может... — Женя улыбнулся, но Вирджиния, Саша и Макс, прекрасно зная, что может вымолвить этот неугомонный двадцатичетырехлетний подросток с почти двухлетней дочкой, заткнули его, не дав закончить.
Если говорить, что было в квартире – словом "чертовщина" это не обзовёшь. Как только все вошли в прихожую они заметили открытый шкаф и подле него стоящие органайзеры с документами, обилие волокиты в квартире туманило мозг, Саша даже схватился за сердце, высмотрев этот беспорядок. Задним делом в голове Тарасенко, и одного, и второй, промелькнула мысль, что квартиру обнесли, но всё было на месте, просто вытащено из шкафов и стащено с полок. В спальне Остапа и Греты была открыта дверь, там что-то шуршало и хлопало бумагой по столу. Группа пришедших стала потихоньку снимать куртки, пальто, с интересом дожидаясь развязки этого остросюжетного, непонятного киднеппинга. Никто даже не сообразил окликнуть занятую чем-то пару. Через несколько томных мгновений какого-то шелестания из комнаты раздался радостный крик в два голоса, юноша и девушка быстро обнялись и сорвались на выход. Все семь пришедших очень напугались, путались в догадках, крик сподвигнул снять уличную одежду ещё быстрее и оказался впереди планеты всей. Остап очень быстро показался в перпендикулярном проходе от коридора, за ним сразу же выскочила Грета, которая обнимала возлюбленного за плечо. В руке Оси была какая-то заламинированная бумага желтого цвета, он вознес её в воздухе, рассматривая испуганные лица сестры, тетки и друзей.
— Вот оно! Папино завещание! — воскликнул Остап, тряся документ, в его голосе отражался огромный спектр эмоций, тон стал более звонким, даже немного детским и таким свободным.
Оливия, услышав это, первая вышла в проход и подошла к брату, отнимая бумагу.
Ося и Грета, обменявшись поцелуями, быстро отошли к столу, Лив быстро села, положила завещание на поверхность и стала вчитываться. Через секунд пятнадцать вокруг неё столпились все, кто был в квартире, Макс надвис над ухом супруги; Вирджиния села рядом с Ви; Алина встала недалеко от зятя; Женя и Саша стояли напротив и пытались понять слово, Галина молча, перепутывая пальчики, сидела на диване.
— О Боже, это настоящее завещание, заверенное... — заворожено проговорила Оливия, пробегая глазами по каждой строчке.
— А я о чем, родная! — воскликнул Остап, смотря сверкающими от счастья глазами на сестру.
— Вижу, – печать, и дата заключения семнадцатый год. — вынес вердикт Макс, указывая вниз листа.
Увидев эти строчки, Лив вдруг вспомнила день шестого апреля две тысячи семнадцатого года, когда и была составлена эта бумага.
***
— Я пришла! — кротко, но с энтузиазмом крикнула семнадцатилетняя Винья, кинув рюкзак с тетрадками на скамейку.
Вдруг в коридор из комнаты вылетели младшие брат и сестра. Девятилетняя Оля попыталась выбежать в главную комнату к родителям, а шестиклассник Остап удержал сестру за руку и дергал обратно.
— Что творится?! — воскликнула Оливия, сняв ботинки и одернув младших.
Ольга вырвалась из цепких рук мальчугана и подбежала к старшей сестре, пытаясь за ней спрятаться.
— Он сегодня две двойки получил! — достаточно громко выдала братца писклявым голосом Оля и стала наблюдать за действиями Оси.
Остап очень не хотел, чтобы эта информация распространялась, но подоспевшая мама, пришедшая встретить старшую дочь из коллежда, услышала эту весть.
— Это кто у нас две двойки схлопотал?! — то ли с усмешкой, то ли с критикой произнесла Анна, следом поприветствовав Оливию, затем она взглянула на младшенькую, которая хитро улыбалась, скрываясь за телом Виньи.
— Я, мам, — виновато опуская голову, признался Великий Комбинатор.
Женщина, погладив сына по кудрявой макушке, отправила его в комнату, а Ольге сказала только одно: — Не вариант сдавать родного брата, он сам бы рассказал, если бы захотел – ты считаешь, что наш Ося получал бы двойки специально?
Оля, нахмурив бровки, посмотрела на мать и, засучив рукава, ушла в свою комнату.
Недалеко от входной двери был порог в кабинет отца, глава семейства был чем-то занят, перебирая бумаги и шурша документами. Анна кинула на мужа взгляд через щелку и снова посмотрела на запутавшуюся в перипетиях младших Оливию.
— А что папа делает? — спросила шёпотом Лив, украдкой заглядывая в ту же щелку, что и мать.
— Не шуми только, он делом занят. — сказала женщина и запахнула концы платка.
К слову, этот черный, в разноцветных бутонах и с растрепанными завязочками платок матери дети запечатлели у себя в памяти на всю жизнь, она частенько ходила в нем по дому, говоря, что он согревает душу, а не только плечи или шею. Так и остался образ матери в сердце этих троих – умные, глубокие глаза, вьющиеся чёрные волосы и чёрный платок с цветами.
***
— Он тогда писал завещание... — прошептала Оливия, вернувшись из воспоминаний, и вскочила из-за стола.
Она подошла к тёте и дала прочесть ей, друзья, скопившиеся вокруг каждый сам для себя обрабатывал и анализировал ситуацию, довольно напряжённую и неплохо помотавшую нервы.
— Оно заверенное? Точно? — уточнил Женя, обошел шурина и оказался около Оливии.
Парень обвел глазами печать, подписи и штамп. Вдруг, и Евгений, и Александр передёрнулись.
— А в чем вообще идея? — спросили оба в один голос.
Остап понял, что тут практически никто не в курсе насчёт его трехмесячного расследования.
— Садитесь за стол, сейчас поясню. — скомандовал Старенко и обошёл свою возлюбленную со спины, — Даже ты толком не знаешь, что я нарыл.
Парень с улыбкой погладил Грету по плечам и унёсся в комнату.
Пока все располагались в круг, Остап достал с полки огромную папку и вернулся в комнату. Все изумились такому сборищу информации, парень сам был в шоке, что в нём проснётся детектив и сыщик. Он встал между Аврамер и Вирджинией и положил сборище доказательств на стол.
— Ты чёрт, Остап... — завороженно произнес Женя, приподняв рукой разворот и прошарив кончик листков пальцами.
— Откуда это всё? — восхитился Макс, схватившись за голову.
Ося улыбнулся и открыл папку на первой странице.
— Это только мои пометки, можете прочитать. С фотографиями. — юноша вытащил из файла разные блокнотные листы, исписанные беглым почерком и распечатанные фотографии.
Саша взял в руку одну из таких фото и приглянулся.
— Это же... вагон... Ребята! — воскликнул Александр и показал Жене, Максу и Лив фотографию. На ней цифровое изображение того самого момента, когда наша звездная пятёрка застряла на железнодорожных путях, на этом снимке даже видно стоящую на каменном отмостке Оливию и очень разборчиво запечатлён номер состава.
Далее из папки друг за другом вылетали распечатки расписания поездов в тот день, и четкое изображение, что план был изменен нарочно.
— В тот же день наш состав должен был быть в Москве без остановок, но он остановился на перроне, который был в шести километрах от места, где остался наш вагон. — пояснил Остап, раскладывая бумаги, — А это...
Дальше пошли списки, записки в хронологическом порядке с датами, приметы дома, с которым так много всего связано, и даже распечатанное изображение этого особняка с карт из интернета... Но вот на съемке спутника...
— А почему тут пустое место?