глава 40
6 июля.
Проснувшись на следующее утро, я в первую очередь выглянула в окно. Кто знает, сколько раз мне еще удастся полюбоваться этим видом? Мы взрослеем. Скоро я уеду в колледж. Но меня успокаивала мысль, что этот вид никуда не денется. Потому что никуда не денется дом.
Глядя в окно, не разберешь, где кончается небо и начинается океан. Я и забыла, как здесь порой бывает туманно по утрам. Я стояла у окна и пыталась наглядеться, чтобы этот вид получше запечатлелся в памяти.
А затем побежала к спальням Джереми и Конрада и заколотила в двери.
- Подъем! Пора выдвигаться! - закричала я, пробежав по коридору.
Спустилась вниз за стаканом сока и обнаружила, что Конрад сидит за кухонным столом, там же, где я его оставила около четырех утра, уходя спать. Уже одетый, он что-то записывал в блокноте.
Я попятилась из кухни, но он поднял голову.
- Классная пижамка, - отметил он.
Я вспыхнула. На мне все еще была дурацкая пижама Тейлор.
- Уезжаем через двадцать минут, - насупившись, проговорила я. - Собирайся.
- Я уже готов, - услышала я по дороге наверх.
Когда Конрад говорит, что готов, значит, так и есть. Он сдаст свои экзамены. И, скорее всего, с отличием. Конраду удается все, за что бы он ни брался.
Спустя час мы наконец собрались. Я запирала стеклянную дверь на заднем крыльце и услышала позади голос Конрада:
- Ну что, давай?
Я повернулась к нему, собираясь спросить: «Давай что?» - но тут откуда ни возьмись передо мной вырос Джереми.
- Ага. Как в старые добрые времена, - кивнул он.
Ой.
- Ни за что! - запротестовала я. - Вы с ума сошли!
Не успела я опомниться, как Джереми схватил меня за ноги, Конрад - за руки, и они качнули меня сначала в одну сторону, затем в другую. Джереми крикнул:
- Белл-тых!
И я полетела прямиком в бассейн. Погружаясь в воду, я подумала: «Ну хоть в чем-то они единодушны».
Вынырнув, заорала:
- Придурки!
Те лишь громче расхохотались.
А мне пришлось вернуться в дом, чтобы снять промокшую одежду, ту самую, в которой я сюда приехала. Я переоделась в сарафан Тейлор и сандалии на платформе. Вытирая волосы полотенцем для рук, я уже почти не сердилась. Даже слегка про себя улыбнулась. Ведь я, скорее всего, последний раз отметила купальный сезон традиционным «Белл-тыхом», а Стивен в нем не поучаствовал.
Джереми придумал ехать одной машиной, чтобы по дороге Конрад мог еще позаниматься. Тот даже не претендовал на переднее сиденье, сразу плюхнулся назад и принялся перебирать карточки.
Я вполне предсказуемо расплакалась, когда мы отъезжали от дома. Слава богу, я сидела впереди и в солнечных очках, иначе мальчишки бы меня задразнили. Но я обожаю этот дом и ненавижу с ним прощаться. Потому что это не просто дом. Это каждое лето моей жизни, каждая лодочная прогулка, каждый закат у океана. Это Сюзанна.
Довольно долго мы ехали, почти не разговаривая, но по радио вдруг заиграла песня Бритни Спирс, и я включила погромче. Конрад, само собой, терпеть ее не мог, но мне было все равно. Я начала подпевать, Джереми тоже присоединился.
- О, детка, детка, зря ты ушел от меня, - пела я, пританцовывая и наклоняясь к приборной доске.
- Покажи мне, чего хочешь, - завывал в ответ Джереми, дергая плечами вверх и вниз.
Следующей заиграла песня Джастина Тимберлейка, и Джереми она отлично удалась. Легко и непринужденно. Впрочем, Джереми всегда такой. Мне бы тоже так хотелось.
- Скажи, детка, откуда такие ладные личико и фигурка, - чеканил Джереми.
Я положила руку на сердце и притворно млела от восторга, как настоящая фанатка.
- Быстро или нет, как тебе захочется.
Припев я выводила вместе с ним:
- Это любовь не на лето...
Конрад проворчал с заднего сиденья:
- Ребят, вы не могли бы, пожалуйста, сделать музыку потише? Я тут заниматься пытаюсь, если вы забыли.
- Ой, прости. Она тебе мешает? - спросила я, оборачиваясь.
Он, сощурившись, сверлил меня взглядом.
Не говоря ни слова, Джереми убавил громкость. Спустя еще около часа он спросил:
- Тебе надо в туалет или еще что-нибудь? Я остановлюсь на следующей развилке заправиться.
Я покачала головой.
- Неа. Пить только хочется.
Мы припарковались на заправке, и, пока Джереми заливал бак, а Конрад дремал на заднем сиденье, я сбегала в магазинчик. Купила нам с Джереми «фруктовый снег», наполовину из колы, наполовину вишневый, смесь, которую за многие годы я довела до совершенства.
Вернувшись к машине, я села на свое место и передала Джереми его стакан. Он просиял:
- Ого, спасибо, Беллс. С каким у меня вкусом?
- Пей и узнаешь.
Он отхлебнул побольше и довольно кивнул.
- Пополам кола и вишня, твой фирменный напиток. Класс.
- Эй, а помнишь, когда... - начала я.
- Ага, - тут же откликнулся он. - Отец до сих пор не любит, ктогда кто-то берет его блендер.
Я закинула ноги на приборную панель и откинулась на спинку кресла, посасывая «снег». Подумала: «Счастье - это фруктовый снег с ярко-розовой соломинкой».
Сзади донесся раздраженный голос Конрада:
- А мой где?
- Я думала, ты еще спишь, - спохватилась я. - А фруктовый снег надо пить сразу, иначе он растает, так что... я решила тебе не покупать.
Конрад сердито на меня уставился.
- Ну так дай хоть из твоего стакана попить.
- Но ты ж его терпеть не можешь.
Это правда. Конрад не любит сладкие напитки. И никогда не любил.
- Плевать. Жажда замучила.
Я дала ему свой стакан и повернулась, чтобы посмотреть, как он будет пить. Ожидала, что он начнет кривляться и корчиться, но он сделал несколько глотков и вернул стакан мне. А затем выдал:
- Я думал, твой фирменный напиток - какао.
Я опешила. Что он только что сказал? Он это помнит? Судя по тому, как он смотрел на меня, выгнув одну бровь, действительно помнит. В этот раз отвернулась я.
Потому что я тоже помню. Помню все.