Элинор
Проведя время с Эндрю, Элинор сделала для себя небольшие выводы, оттолкнувшись от его рассказов. Немного поразмыслив она поняла, что сможет узнать больше о том, что сейчас происходит в университете, благодаря дружбе своего коллеги с семьей подруги.
В столь жаркий день ей хотелось побыстрее оказаться дома и принять освежающий душ, иначе она просто могла сойти с ума и получить тепловой удар. По пути домой она заехала в продуктовый магазин. Это было небольшое здание, расположившиеся около заправки. Окна, некоторые из которых были украшены какими-то рекламными плакатами, огромная вывеска с названием магазина "Harris Teeter". Это довольно крупная сеть супермаркетов. Главное ее преимущество в том, что магазинов много и в каждом большой выбор свежих продуктов — мяса, рыбы, фруктов и овощей. На входе Элинор встретила пожилая женщина, приветствующая посетителей и всегда готовая сориентировать их. Через пару метров стоял прилавок с овощами и фруктами. Незаинтересованная в них Элинор прошла дальше к отделу с алкоголем. Ей хотелось купить что-то к завтрашнему ужину у Мэвис. Выбор пал на белое полусладкое вино, которое она планировала просочетать с конфетами из молочного шоколада. Возле Элинор остановился хорошо сложенный мужчина. У него был массивный лоб, впалые щеки, узкий подборок и резко выделявшиеся скулы. Виднелись неглубокие морщины вокруг глаз. Взгляд был проницательным, цепляющимся за все вокруг. Нельзя было назвать его красивым, скорее - наоборот, но мужчина создавал внушительное впечатление. Отталкиваясь от внешнего вида, его возраст колебался от сорока пяти до пятидесяти. Руки были ухоженными, пальцы тонкими. Кольца Элинор не увидела, зато в глаза бросились дорогие часы.
- А вы знаете толк, - вдруг произнес мужчина.
Оторопевшая Элинор только и сумела спросить:
- Что, простите?
- Говорю, что вы явно имеете вкус в винах. Мне тоже по душе вино «Сатинелла», которое вы держите в руке. Оно отдает какими-то экзотическими фруктами. В послевкусии прослеживаются нотки цукатов, ванили и имбиря, - он поднял на нее серые глаза. В них Элинор видела пронесшиеся далеко не просто годы жизни, мудрость и рациональность. Словно смотрела в душу солдата, который один оставался в живых. - Собираетесь на ужин?
- Да, подруга позвала на семейный ужин, вот и решила выбрать к нему что-то. Рада слышать, что вы разделили мои вкусы. Хотя мне по душе больше коньяки. Один из любимых - «Реми Мартин ХО». Гармоничный вкус коньяка сочетает ноты ириса и жасмина. Что ж, мне пора, а вам я желаю хорошего вечера, - ей может и хотелось поговорить с ним еще, но в то же время стоило поторопиться домой. Он попрощался. Элинор не оборачивалась, боясь показаться чересчур заинтересованной в его персоне.
Дома продолжилась подготовка к конференции, приближавшейся с каждым днем. Предстояло выступить перед целым залом зрителей, пришедших явно не по своей воле. Среди них будут как всегда профессора, аспиранты и приглашенные руководством гости. Найдется несколько обожателей подобного рода мероприятий, которые задержат всех и после основной части выступления уйдут в дебри познаний и философских размышлений. Благо с каждым годом таких участников конференций становится все меньше. Либо их перестают приглашать, либо они уходят на покой. Нет, не в полном смысле того слова, а просто заканчивают карьеру, находя счастье, или подобие его, в уединении дома, ежедневных утренних газетах и просмотра новостных каналов, вещающих об постоянном улучшении в экономике страны несмотря на все возникающие трудности.
В планы Элинор не входило посвятить весь свой день выступлению умов и разглагольствованию на такие темы как: образование, заработная плата преподавателей и незаслуженное место для очередной любимицы ректора. Возможно, она бы и осталась подольше, но там ее никто не мог развлечь и разделить с ней весь спектр накопившихся эмоций по данному поводу. Хотя в какой-то момент Элинор вспомнила о том, что Барнз зарекался о том, что тоже готовится к конференции и не сильно то и рад этому. Теперь Элинор чувствовала себя не настолько одинокой. Возможно, ей и понравится компании этого Эндрю. Особых ожиданий она строить не любила, чтобы не разочаровываться в несбывшихся мечтах о том или ином событии, или человеке. Почему-то в ее голове промелькнули мысли о матери. Ее звали Шерон. Они никогда не были близки. Возможно, такие отношение сложились из-за вечного желания Шерон заработать как можно больше денег и подняться по карьерной лестнице. Отсутствие отца никогда не беспокоило Элинор, по крайней мере, она так думала. Когда окружающие ее друзья рассказывали истории про веселое времяпрепровождение с отцами, как они ездили на рыбалку, готовили ужин или выбирали новогодние подарки, Элинор довольствовалась холодным взглядом матери и чеком на подарки, так как о ее вкусах никто никогда не спрашивал. Со стороны могло казаться, что это идеальная семья - достаток, хорошее положение в обществе и отсутствие конфликтов, но это было скорее безразличие. Приходя домой с работы поздно вечером, Шерон постоянно проверяла наличие выполненной домашней работы и отчет по посещению кружков. Она не могла допустить и мысли, что ее дочь будет хуже кого-то. Над письменным столом Элинор всегда висело расписание, в которое входило посещение школы, репетитор, кружок по бальным танцам, хор и ежедневная уборка. Такой график порой усугублял ее ментальное состояние, изводя тело и забирая все силы. Если бы у нее спросили про самый тяжелый момент с матерью, то Элинор, не задумываясь, вспомнила за декабрьский вечер в ее 14 лет. Была метель. Зима тогда выдалась суровой. Но для Элинор это был особенный день - день рождения ее матери. Она после школы забежала в магазин, стараясь успеть купить любимый торт Шерон - шоколадный бисквит с кокосовой стружкой. До сих пор в ее памяти остались ощущения болезненного холода на пальцах, когда она несла его. Элинор вошла в дом, тихо прошла на кухню и застала там мать с рюмкой коньяка и полупустой бутылкой от него. Она сидела за барной стойкой, уткнувшись лицом в ладони. Не теряя времени, Элинор подбежала к маме, обняла ее за плечи и прокричала: «С Днем Рождения! Сегодня тебе уже 31! Будь такой же красивой и целеустремленней!». Но в ответ не последовало ни слова. Резким движением Шерон оттолкнула Элинор, и торт, который так бережно несла она, упал на пол. «Дрянная маленькая девчонка, ты хоть понимаешь, что такое 31? Ты смеешься надо мной? Из-за тебя, из-за твоего существования я не могу продвинуться вперед. Думаешь, мне нравится оплачивать твои кружки? Или я рада проверять выполнение заданий после гребаного рабочего дня, где собрались одни дегенераты? Нет, я это ненавижу, но приходится. А знаешь почему? Потому что я не хочу позорища в семье, не хочу, чтобы мне говорили, какая моя дочь глупая и ленивая. Ты родилась не из-за великой любви и, тем более, желания иметь ребенка в 17 лет. Это был всего навсего залёт. Случайность. Твой дорогой отец быстро смылся в другой город, решивши не обременять себя подгузниками и вопящим младенцем. Благодаря твоей бабушке ты появилась на свет. Ох сколько я выслушала за то, что аборт невозможен. А я желала этого всем сердцем, боялась, что не смогу поступить в университет из-за тебя в своем животе. Но я вынесла все, родила тебя и поступила. Я работала не покладая рук. Изо дня в день стремилась заработать больше, больше и больше. Но с каждым годом, с каждым твоим днем рождения моя ненависть к тебе только увеличивалась. Ты выглядела как твоей отец, твои губы, глаза точь-в-точь как у него. А это выражение лица, когда ты смеялась, прищурив глаза. Будто передо мной стояла его маленькая копия. Запомни на всю свою чертову жизнь, что я тебя никогда не хотела и не любила. У тебя нет матери и никогда ее не было. Через месяц я уезжаю в командировку. Я буду тебе присылать фиксированную сумму денег на проживание, но свои хотелки оплачивай сама.». В тот момент Элинор не проронила ни слова. Она смотрела на торт, крем которого растекся по паркету и думала о том, каким он мог было вкусным и красивым, если бы она поставила еще туда и свечи, лежащие у нее в рюкзаке. Она хотела, чтобы мама задула их и все ее мечты сбылись в одночасье. Она хотела услышать слова благодарности или просто увидеть ее теплый взгляд, пусть и напускной, но все же. Вымыв полы, Элинор поднялась к себе в комнату и закрыла дверь на замок. Она не плакала, не кричала, а просто уставилась в потолок. В тот вечер мать сказала ей, что ненавидит, что уедет и оставит ее одну. В тот вечер Элинор осознала насколько она одинока и нелюбима.
Вырвавшись из воспоминаний о прошлом, она прошла в гостиную и посмотрела на фотографию в рамке, висевшую над камином. Там была молодая белокурая девушка с кристально голубыми глазами, не отражающих ни радости, ни печали. Зато улыбка у нее была красивая, получившаяся почти натурально. На другой фотографии стояла девочка лет пяти в голубом атласном платье и женщина средних лет. Обе улыбались искренне, тепло.
- Бабушка, чтобы ты мне сказала, если узнала бы о том, что произошло со мной после твоего ухода? Наверное, огорчилась? А вы, мисс Форман? Сейчас и язык не повернется назвать тебя мамой, но мне до сих пор хочется каждым зимним вечером двадцать первого числа купить шоколадный торт с кокосовой стружкой.