34.2
Поставив воду в котелке греться, вернулась с тряпкой на лестницу, чтобы тщательно отмыть каждую ступеньку. Пришлось хорошенько побегать, чтобы добиться кристальной чистоты.
Когда я вернулась, вода уже вскипела. Забросив в котелок крупу, убавила огонь и принялась аккуратно помешивать, внимательно наблюдая за тем, чтобы не подгорела. Не забыла и посолить. Немного, чтоб каша получилась съедобной.
Параллельно с кашей поставила воду на чай. Достала из шкафа верёвочку, на которой висели сушки. Такие ароматные и глянцевые, словно только вчера из печи.
А каша уже была готова. Попробовав немного, невольно скривилась. Полезно, питательно, но до чего не вкусно. Её бы на молочке, да с желтым маслицем.
Хотя маслице и сейчас можно добавить. Немного.
Я отрезала небольшой кусок от желтого кругляша и положила его на место.
Перемешала и снова попробовала. Не идеально, но уже лучше.
Расставив тарелки на столе, я внезапно поняла, что Чонгука долго нет. Все его процедуры должны были закончиться еще минут пять назад.
А вдруг ему плохо? Потерял сознание, упал, ударился головой о бортик душевой или раны открылись? У него же такие жуткие раны!
- Чонгук! Чонгук, все в порядке?!
Бросив тряпку на стол, я поспешила к выходу, бегом спустилась по лестнице и застыла у двери, не зная, что делать дальше. Зайти? Или подождать?
Для начала я решила постучать.
- Чонгук? У тебя все хорошо? - постучав, громко спросила я, а потом замерла, старательно прислушиваясь к тому, что происходит в душевой.
- Да, - спустя пару секунд раздался его приглушенный голос.
- Ты уверен? Может... может я могу тебе чем-то помочь? Лекарство какое-нибудь принести, - я запнулась, подбирая слова.
На уроках по целительству это гораздо легче получалось. Как спросить у любимого парня, нет ли у него проблем с желудком, из-за которых он не может выйти из туалета, и при этом не умереть от неловкости? Ну не получалось у меня смотреть на Чонгука только лишь как на пациента.
- Ничего не надо.
- Знаешь, после серьёзного ранения такое бывает.
Тишина и какое-то непонятное шуршание.
- Проблемы с желудком я имею ввиду. Я хочу, чтобы ты не стеснялся и сразу рассказывал о своих проблемах. Я могу помочь, правда. У меня травки есть, можно отвар приготовить... скрепляющий. Ты главное не стесняйся.
Дверь неожиданно открылась, заставив меня отпрянуть, и на пороге появился Чонгук с влажными после душа волосами, зачёсанными назад и обнажённым телом со следами жутких ран. Из одежды на нем было лишь полотенце. Опять. Кажется, мы все это уже проходили.
- Все в порядке, - белозубо улыбнулся азгар, - ничего скрепляющее мне не нужно. И с желудком, как и с кишечником у меня все отлично. Но спасибо за волнение.
- Ты что, принимал душ? - ахнула я, поняв причину его задержки.
- Ты же не думала, что я буду ходить весь в грязи и крови, со следами твоей волшебной мази? Она, кстати, отвратительно отмывается. Так пристала к коже, с трудом отодрал.
- Что ты отдирал?! - еще больше поразилась я.
А перед глазами уже возникали кровавые картинки. Вот Чонгук слишком сильно дернул или провел мочалкой по шву - раны открылись, кровь хлынула и тогда...
- Ты сдурел?!
- Зачем так грубо? - спокойно спросил он, обходя меня и медленно направляясь к лестнице.
Как бы летун ни храбрился, я видела, что каждый шаг давался парню с трудом. И от этого разозлилась еще больше.
- Ты хоть понимаешь, что так нельзя?
- Нельзя игнорировать правила гигиены, - не оборачиваясь, отозвался Чон.
- Ты мог упасть, потерять сознание, раны могли открыться!
- Как видишь, я жив и здоров. Только есть хочется. Как там каша?
Да он издевается!
- Чон Чонгук! - рявкнула я, сжимая руки в кулаки, - ты... ты...
Куда-то пропало все красноречие.
А блондин, поднявшись на две ступеньки лестницы, обернулся, улыбнулся и вежливо подсказал:
- Я помню. Твой самый невыносимый, жуткий и крылатый кошмар. Так?
- Да!
- Но ты все равно меня любишь, - еще шире улыбнулся летун.
- Что?! Да кто тебе сказал? - возмутилась я.
- Ты.
- Не было такого!
- Когда я мучился от лихорадки, - пояснил Чонгук, озорно мне подмигнув. - Знаешь, сначала я думал, что это мне все
приснилось. Волшебный сон, о
котором я столько мечтал. Но теперь я понимаю, что это было на самом деле. Ты сказала, что любишь меня, Лиса. И просила вернуться, чтобы услышать это твое признание.
Я замерла, открывая и закрывая рот, краснея так, что еще немного и от моих щек можно будет зажигать спички, до такой степени они горели.
- Я просто... просто хотела тебя приободрить, - пропищала не слишком убедительно. - Вот и все.
- Не верю, - отозвался Чонгук и снова сделал шаг по лестнице, хватаясь за стену, чтобы не упасть.
Причем сделал это так неловко, что я тут же бросилась к нему на помощь, забыв обо всем.
- Осторожнее!
- Спасибо, - опираясь о мою руку, улыбнулся азгар. - Ты не переживай, я не буду требовать с тебя объяснений и признаний, Лиса. Ты сама решишь, когда и как их сказать. В конце концов, это же просто слова. Помнишь, как я сказал тебе тогда в академии, что точно знаю, что ты меня не любишь и никогда не верил этим слухам.
- Помню. Я тогда ворвалась к тебе в комнату.
- Да, точно. Ворвалась, пылая гневом. Но это действительно так. Я всегда чувствовал то, как ты ко мне на самом деле относишься. И сейчас чувствую, и знаю... что наши чувства взаимны. Так что можешь дальше скрываться и молчать, если тебе так легче.
- Спасибо, - буркнула я, помогая ему войти в комнату.
- Мне надо переодеться, - сообщил Чонгук, тяжело опускаясь на кровать.
- А мне надо умыться.
И сбежала.
Умывалась я долго и очень тщательно. Не то, чтобы я была очень грязная. Просто боялась вернуться и застать Чонгука в процессе одевания. Он же после тяжелого ранения, уставший, поэтому времени требуется больше.
Когда прошло десять минут, я решила, что достаточно и можно уже вернуться. И не просто так, а громко топая ногами, чтобы летун точно знал, что я иду и приготовился.
Когда я вошла в комнату, Чонгук уже сидел за столом и поедал кашу.
- Невероятно вкусно, - сообщи он, черпая из тарелки большой ложкой.
- Правда? - со сомнением взглянув на серо-бежевую клейкую субстанцию, отозвалась я.
- Правда. Очень вкусно.
- Ты просто голодный, - положив себе в тарелку пару ложек, ответила ему.
- А может дело в том, кто её готовил?
- Я отвратительно готовлю, - напомнила я. - Чудо, что она не подгорела.
- Ничего. Я люблю тебя не за твои кулинарные таланты, - улыбнулся Чонгук, отправив еще одну ложку в рот.
- Это радует.
- Не переживай. У нас дома будет своя кухарка и даже повар.
- Правда? - размазывая кашу тонким слоем по каемке, спросила я. - А что еще будет в нашем доме?
- Разве это важно? Знаешь, что самое главное? В нем будем мы. А остальное не имеет значения.
- А твой отец?
- Я сам все решу. В конце концов, его мнение для меня не так важно.
- Он здесь, Чонгук, - поднимая взгляд, произнесла я. - Твой отец в Черном лесу. Возглавляет один из отрядов. Он ищет тебя. Ищет, несмотря ни на что.
Парень отложил ложку, смерив меня внимательным взглядом. Никаких эмоций мои слова у него не вызвали. Чонгуку действительно было все равно, что и где делает его отец.
- Ты его видела?
- Я бы не сказала, что видела, - замялась я, пытаясь подобрать слова. - Это сложно объяснить. У деревьев и растений нет глаз, ушей. Я... вроде его чувствовала. Но не прислушивалась. Я искала Элайна.
- И, значит, нашла?
- Да, и весточку послала, где нас искать.
- Думаешь, поймет?
Я нервно хихикнула, вспомнив ту ярко-зеленую аллею, которая выросла прямо посреди Черного леса.
- Такую подсказку сложно пропустить.
- И что ты натворила? - тут же заинтересовался Чонгук, а в глубине светлых глаз заискрили ласковые льдинки-смешинки.
- Немного озеленила лес, - уклончиво отозвалась я.
- Немного - это как?
- Создала небольшую аллею.
- Насколько небольшую? - продолжал допытываться он.
- Пару десятков километров, - со вздохом призналась ему.
Чонгук смотрел на меня секунд десять, а потом громко расхохотался.
- Ох, Лиса, ты просто невероятная.
- Невероятная проблема?
- Нет. Ты самое невероятное чудо из всех возможных. И я очень рад, что ты появилась в моей жизни.
- Рано радуешься, - смущенно отозвалась я. - Ты себе не представляешь, насколько я проблемная и неугомонная. Родные от меня очень страдали.
- Я с радостью готов терпеть эти муки всю оставшуюся жизнь, - отозвался азгар, поднимаясь, чтобы отнести тарелку в мойку.
- Не зарекайся, - заметила я, наконец начиная есть кашу, которая уже остыла и стала еще более неприятной на вкус.
Но есть все равно надо.
- Лиса? - вдруг позвал меня Чонгук.
Его голос звучал странно напряженно.
- М-м?
- Что тебе снилось?
- Что? - недоуменно переспросила я.
- Утром, когда я тебя разбудил. Что тебе снилось?
Я попыталась вспомнить, но память не отзывалась. Кажется, это было что-то страшное, даже жуткое, но подробности стерлись из памяти.
- Не помню. - Я равнодушно пожала плечами. - Кошмар какой-то. Что совсем не удивительно, если вспомнить, каким страшным и напряженным был вчерашний день и прошлая ночь.
- Да, конечно, только...
- Что?
- Мне вдруг показалось, что ты... ты будто пеленой покрылась.
- Какой пеленой? - растерялась я.
- Не знаю, как дымкой.
- Может тебе показалось? Утро, здесь темно, а ты еще не отошел от лихорадки, - предположила я. - Вот глаза и затуманились.
- Да, наверное, - согласился Чонгук. - А теперь рассказывай, чему ты еще успела научиться. Я все хочу знать.
Мы сразу забыли о моем кошмаре. Я вообще не придала ему значения, хотя стоило, потому что на следующую ночь он повторился и я... я почти пропала.