Две крайности

Автор главы: @Vinyl_Streychl_1

Шаг был уверенным, издающим звонкий цок, который оповещал бывших коллег о её стремительном приближении. Никто не хотел преграждать девушке путь, прекрасно зная, кто она такая и к кому направлялась. Охрана уже осведомлена. Пожилой охранник, ранее хорошо с ней подружившийся, молча провел девушку к нужному лифту. За стальными дверьми был белый коридор с круглой административной стойкой, за которой сидел знакомый мужчина с искренней улыбкой. Заметив её, он незамедлительно поднялся на ноги, вышел из-за стойки и встревоженно смахнул с пиджака невидимые пылинки.

— Здравствуй, Евгений Владимирович, — Валерия протянула ладонь, ощущая в ответ добродушное тепло морщинистых рук.

— Я так рад видеть тебя, Лерочка. Виктор ждёт тебя, а я пока кофе вам сделаю, — секретарь указал на широкую дверь кабинета и поспешил в небольшую комнатку, чем окончательно подтвердил её догадки.

— Это Вы отправили смс и назначили встречу, не так ли? — она даже не повернулась к нему, продолжая смотреть не тёмное дерево, которое было последней преградой между ней и тем, кого она не видела и не слышала уже как три недели.

— Да, это так, — седой мужчина в секунду потерял радостный настрой, которым скрывал глубокие переживания, — Он совсем плох. Я не могу на это смотреть. Да и ты, честно говоря, не лучше. Исхудала вся, глаза как у мёртвеца.

— Зачем вам это?

— Люблю я вас, вот зачем. И Ванюшу, и этого аболтуса, и тебя полюбил, а вы меня в могилу сводите вот этим всем, — секретарь забавно махнул ладонями в воздухе, вызвав у девушки измученную улыбку, — а теперь иди и поговори с ним, Богом прошу. Избавь меня от мук. Нам с ним еще статистику оживить нужно, чтобы не слететь со списков в первом полугодии.

Когда мужчина скрылся за углом, Валерии ничего не осталось. Только шумно вздохнуть и направиться в сторону кабинета. Увидев рядом кнопку, которая исключала традиционный стук, девушка использовала систему оповещения и начала ожидать.

— Да, проходите, — прозвучал голос из небольшого динамика рядом с кнопкой.

Губернев не сразу поднял глаза, так как был занят завершением длинного списка на экране личного ноутбука. Для этого ему понадобилось около десяти секунд, по истечении которых он поднялся с кресла и одарил гостью деловым взглядом. Правда, всего на долю секунды. Сразу за этим было оцепенение, словно ему снова десять и он случайно зашёл в женскую раздевалку. Девушка же смотрела спокойно, пока в груди предательски тарабанил бешеный ритм сердца. Спустя пару глубоких вздохов и счета до трех Виктор тоже смог взять себя в руки и нарисовать нейтральную эмоцию на лице. Они оба замерли, ожидая хоть чего-то. Хотя бы улыбки, хотя бы намека на то, что все могло вернуться на круги своя. Однако глубоко внутри оба считали это проявлением слабости, от чего разговор начался до комично официально.

— Мой секретарь не говорил, что ты придёшь, — Виктор поправил воротник, развернул плечи и вышел из-за стола.

— Да, мне он тоже много чего не сказал, но винить его было бы глупо, — ответила девушка, незамедлительно ощущая, как её начало покачивать из-за нахлынувшей тяжести во всём теле.

Виктору было не лучше, но у него хотя бы имелся стол, на который он упёрся кончиками пальцев. Другой же рукой он потянул узелок галстука вниз, ощущая как в комнате становилось слишком мало воздуха. Выглядело комично: оба на грани, но при этом чрезмерно горды, чтобы наконец заключить друг друга в объятия, в которых нуждались все эти дни. Но нет. Эту мыльную оперу можно приписать кому угодно, но только не им, а потому цирк продолжался.

— Пока я здесь, вопросы имеются? — девушка провела кончиком языка вдоль губ и глубоко вздохнула, прекрасно понимая, что все попытки скрыть волнение катились к чёрту.

— Ты намерена закончить эти отношения? — не желая себя мучить, спросил Виктор.

— Я не знаю. А ты?

— Нет, не намерен, — прямо ответил Губернев и тут же продолжил, пока еще мог. — В тот день я был не в себе...

— Я знаю, — Валерия снова говорила кратко, будто совершенно не заинтересованно.

Этим она заставила мужчину шумно втянуть воздух через холодный нос и выдать вторую, не менее обидную, чем разбитый бизнес план, причину своего бешенного поведения в тот вечер.

— А я думаю, не знаешь. Даже представить себе не можешь насколько, потому что в тот день я тоже планировал сделать предложение.

Лера была настолько поражена данной новостью, что не смогла услышать собственного:

— Что?

— Я арендовал дом у Княжьего озера и хотел отпраздновать в нем удачную конференцию. Хотел, чтобы мы были только вдвоём, — продолжал Виктор, на мгновение услышав в свое голове знакомый ему хлопок раздраженно закрытой крышки. Крышки от футляра с её кольцом.

— Нет, прекрати,  — девушка помотала головой и сделала шаг назад, на глазах снова слёзы, а в глотке неприятный ком, из-за которого она начала задыхаться, — хватит.

— Почему? Почему хватит? — Губернев сорвался в её сторону, но, сделав лишь пару шагов, застыл из-за выставленной ладони и потока слез.

— Если ты действительно хочешь вернуть хотя бы малую часть того, что между нами было, доведи до ума свои отношения с сыном, — заявила Валерия, опуская руку и делая ещё один шаг назад. — Ты должен вынести урок. Должен научиться уважать желание близких людей и принимать их волю без скипа в зубах. В ином случае я не смогу перестать видеть в тебе сплошную опасность.

— Не уходи. Побудь со мной, — Виктор указал вглубь кабинета. — Давай постоим на балконе. Без разговоров, в тишине.

— Нет, мне пора. Мне нужно идти, — под конец Валерия перешла на шёпот, после которого направилась на выход.

Виктор смотрел ей вслед даже тогда, когда дверь была закрыта. Использовав пропуск и широко открыв кабинет, к нему зашел секретарь с подносом и двумя кружками кофе на нем. Это позволило Виктору снова увидеть девушку, чей лик быстро закрыли собой стальные двери лифта. Секретарь не сразу заметил этот взгляд и с досадой осознал, что опоздал всего на минутку.

— Ушла, — растроено вздохнул мужчина и поставил поднос на стол.

— Да, — в пол тона ответил Губернев и без интереса взглянул на кофе.

— До чего дошли?

— До того, что мне пора впервые в жизни нормально поговорить с сыном.

————————————————

Автор главы: @Maria_Vin

Маша сидела за столом в своей аудитории и стучала ноготками по клавиатуре, проверяя работы студентов. Ваня находился рядом, читая Шекспира в оригинале, на пьесу которого они надумали сходить в театр. Он ждал, когда она закончит, чтобы вместе поехать домой. В дверь постучали. Они одновременно повернули головы на источник шума.
- Мария Михайловна... - зашел с зачётками декан, - а, вы не одни...
- Василий Максимович, заходите, - поприветствовала она жестом пожилого мужчину, привстав на стуле.
Декан нахмурился, глядя на улыбнувшегося Ваню и сокрушённо покачал головой:
- Что бы у вас ни было, Губернев, студенческое время прошло, - кашлянул старик.
- Как и рабочее, - всё также улыбаясь, подчеркнул Ваня.
Василий Максимович смерил его неутешительным взглядом, поправив очки с толстыми стёклами:
- Весьма остроумно. На вас не похоже, - пошаркивая, он прошёл мимо него и протянул зачётки Маше. - Угораздило же Вас, Мария Михайловна. Я думал, Вы в науку пойдёте, займётесь стилистикой, как Вы мне говорили, как мы планировали, напишите свои труды: учебники, исследования, станете молодой гордостью нашего преподавательского состава... Я даже записал Вас с лекцией в сердце России, в Сибирь. Думал, Вы потом и на Дальний восток у меня поедете.
- Василий Максимович, - перебила его Маша, нервно перебирая пальцами свои руки, - я не отказываюсь от своих слов. Я помню всё, что обещала.
Декан поморщился:
- Женщину брак портит, - он грустно на неё посмотрел, - мужчины... Сейчас они есть, а потом их нет. Сегодня один, а завтра другой... Сначала муж, потом дети... Мне жаль Вас, очень жаль... Так больно видеть, как умные женщины растворяются в быту и посуде. Тем более с такими вот, - он указал на Ваню сверху вниз. - С лица воду не пить.
Ваня изумлённо вскинул брови.
- Василий Максимович, не стоит, право... - подхватила Маша, стараясь вытеснить Ваню из этого диалога.
- Я говорю как есть. Посмотри на мои виски - они белые. Я видел на своём веку много ошибок, совершаемых людьми своими собственными руками. Вы знаете: я не увольняю Вас только потому, что до сих пор надеюсь, что вы одумаетесь. Я закрываю глаза на то, что у вас отношения со студентами, потому что знаю, что они сами к вам лезут. Взять Дениса Александровича, нашего историка, да ему студентки прохода не дают: и собой хорош, и сам как энциклопедия, и с чувством юмора... Вы бегаете, бегаете... а он на Вас давно смотрит, - припустил очки он, заговорчески взглянув исподлобья. - Я как раз с другим деканом договорился вас вместе в Сибирь отправить.
Ваня сам не понимал, какие чувства испытывает: злость, унижение, изумление или же обиду.
Василий Максимович поднял указательный палец вверх:
- Чуть не забыл. Думаю, молодой человек ещё не в курсе, о чём мы с Вами говорили. Так вот, я дал Марии Михайловне выбор: либо она продолжает работать в том же духе, то есть защищает докторскую и работает по полной программе, либо нам приходится прощаться. Прыгать с декрета на декрет я ей не дам, - он оглянулся на Губернева, - и Вам тоже не дам.
- Мы... это обсудим. Вместе, - тяжело бросил Ваня, сжимая в руках книгу. Под его скулами выступили желваки.
- Уж будьте добры, надеюсь на вашу сознательность.
Маша взяла декана под руку, со словами: "давайте я Вас провожу до кабинета" и поспешно покинула стены своей рабочей обители. Декан же продолжал ей что-то рассказывавть, ступая по коридору.
Раньше Ваня считал, что Машу оставят в ВУЗе и оставят в покое, теперь же всплыли иные причины. Все они действительно заинтересованы в ней, и это не из-за его отца. Это в нём видят лишь ущербного папиного сынка, без цели, без идеи, без мотивации. Никто не смотрел на него как на самого себя. Многие видели в нём лишь тень старшего Губернева, который сам по себе ничего не представляет. Но виноват ли в этом тот противный старик, который думает также? Который увидел в нём лишь молодого повесу, без перспектив, недостойного той жертвы, на которые идёт ради него Маша?

----

Ваня привычным для себя жестом внимания посадил Машу в машину и закрыл за ней дверь, затем сел сам, пристегнув ремень, и тронулся с парковки в сторону шоссе. Парень молчал и молчание это угнетало. Маша растроено смотрела в окно, как машина разбрызгивала лужи в разные стороны, и не решалась нарушать это мрачное молчание. Её распущенные волнистые волосы разметались по пальто. Она понимала, что он чувствует, но хуже она ощущала себя от того, что не знала, что могла ему на всё это сказать.
Ваня плавно скосил в сторону и затормозил на обочине. Он откинулся на спинку сидения, сжимая руль. Маша заметила признаки скорби и сожаления на его лице.
- Извини... Не знаю, что на меня нашло, - тихо, с хрипотцой произнёс он, сжимая руль.
Его язык прилип к нёбу, стал тяжёлым и неподвижным.
Маша сидела рядом, смотрела на его спрятанные глаза, сжатые побледневшие губы, видела, как у него под скулами играют желваки. Она нерешительно подняла руку и запустила пятернёй ему в волосы, перебирая небрежные светлые пряди, играясь с волнами и завитками, зачёсывая их в сторону, от себя. Она провела ладонью от лба до макушки, красиво, спокойно начала приговоривать:

"Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи -
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле..."

Он перехватил её руку и ласково, но настойчиво прижал к подлокотнику. Потом ослабил хватку и взглянул на неё.
- Давай поговорим, - также тихо сказал он.
Маша кивнула и на некоторое время стихла в ожидании.
- Мне больно осознавать, что ты огораживать меня от своих проблем. Я всегда хотел быть для тебя тем человеком, которому ты сможешь довериться... А не обузой.
Маша улыбнулась, ощущая его тёплую ладонь на своей.
- Я не считаю тебя обузой. Быть неопытным - не страшно, быть собой - тоже не страшно. Нельзя иметь всё и победить везде. Нормально начинать с нуля, нормально начинать позже, чем другие, нормально понимать и знать свои ошибки. Но только не отступать, - она завела волосы за ухо. - Мне жаль, что ты всё это услышал в такой некрасивой форме от Василия Максимовича. Но не воспринимай его слова близко к сердцу - он часто перегибает.
- Но он дал тебе выбор... Что ты решила? - спросил Ваня, поглаживая её кисть большим пальцем.
- Я думала писать докторскую.
Ваня кивнул, находя её выбор нелёгким, но вполне в её стиле. Другого от неё было бы сложно ожидать.
- Но он также против твоего замужества, - напомнил Ваня, повернув к ней корпус.
- Он не будет против, если брак никак не отразится на моей работе.
- Что это будет значить для тебя? Ты будешь работать на трёх работах, писать докторскую, ездить на конференции. А если он потребует от тебя ещё что-то? Судя по всему его требования одной диссертацией не ограничиваются.
- Мы растём только благодаря трудностям, - сказала она, устало закрывая веки. - Василий Максимович не желает мне зла. В какой-то степени мне приятно, что он в меня верит.
Ваня внимательно посмотрел на её опущенные плечи, скрытые косметикой синяки под глазами.
- Когда ты последний раз отдыхала? От всего и ото всех?
Маша распахнула глаза и уставилась на него, как будто он спросил её коэффициент уровня воды в в Северном-ледовитом океане.
- У меня отпуск летом.
Рука Вани едва заметно дрогнула, будто его пронзил импульс тока.
- Скажи месяц, в котором бы ты хотела сыграть свадьбу.
Маша тяжело вздохнула.
- Самое ранее - после твоего выпуска и диплома летом. Это где-то через восемь месяцев. У меня как раз будет отпуск.
Ваня снова взялся за руль и нажал на педаль. В его глазах сверкнуло нечто иное, похожее на решимость и зарождение какой-то смелой идеи. Маша не стала расспрашивать его о том, что пришло ему в голову. Уставшая, она склонила голову на плечо и уснула, полностью вверяя себя и свою жизнь на совесть и внимательность водителя. Спустя минуту она уже вовсю гуляла по глубоким черным коридорам сна. Ваня улыбнулся, когда заметил её спящей и еле шевеля губами, прошептал:
- Дай мне время. Я же сам себе не прощу, если кто-то будет тебя осуждать.