Две крайности

——— "Совместная глава"———

В тот момент все затаили дыхание: начиная от Вани, чью руку с коробочкой поразила неконтролируемая дрожь переполняющих чувств, заканчивая людьми вокруг. Словно в осознанном трансе Маша провела глазами вдоль собравшихся вокруг совершенно чужих людей. Смотрящие сияли от радости, но только не эта пара глаз, ледяных, разъярённых, готовых растерзать всё в пух и прах, что впились в неё. Она узнала эти глаза. Глаза Виктора, взгляд, изменившийся до озверения, полный взрывной злобы и неодобрения...

Не благодаря, а вопреки, Маша растянула губы в нежной улыбке, словно списанной с икон библейских сюжетов. Доза отрезвляющего спокойствия обрушилось ей на плечи. Маша опустила взгляд на Ваню, полную противоположность Виктору, его сияющие глаза, готовые вот-вот заслезиться, сжатые губы, дрожащие пальцы... Маша не смела более сдерживать широкой улыбки, которая вырвалась на свободу, вместе с ямочками на щеках. Она кивнула сначала робко, затем быстрее и тихо сказала оглушительное "да".

В то же мгновение разразился радостный свист и оглушающие овации. Десятки, если не сотни голосов выкрикивали поддерживающие лозунги, вспышки фотокамер ослепляли глаза. Золотое колечко с прозрачным сверкающим бриллиантом посередине скользнуло по её безымянному пальцу, закрепив их узы куда крепче, чем было до этого, окольцованной печатью подтвердив Ванины намерения. Он не раз заявлял, что готов идти до победного, сквозь метель её отрицания, ливень смятения и грозу страха. Ваня стёр всё, что раньше не давало ей покоя, что она считала ошибочным и неправильным. Но самое важное они без слов: "неважно, что происходит вокруг, когда мы есть друг у друга". Ваня рывком поднялся с колена, окрылённый и воспаривший, на седьмом небе от счастья, и не чувствуя ничего, влетел в объятия теперь уже своей невесты. Новая волна криков встретила этот, словно это был решающий гол на футбольном матче.

Как только они чуть отступили от эйфории, и немного успокоились, то почти одновременно заметили Виктора, приближающегося в их сторону, потому им пришлось расступиться. Оказавшись в центре происходящего, мужчина оперативно подхватил сына под локоть и после сказанного на ухо: "живо за мной", настойчиво потянул за собой. Младший Губернев, опьянённый радостью, не до конца понял, что происходит. Осознание приходило к нему медленно, шаг за шагом. За спиной тут же послышалось торопливое цоканье каблуков двух девушек, идущих за ними, и недовольство журналистов, у которых отобрали лакомый кусочек для нового инфоповода с пометкой "экстренный выпуск". Хотя и без того эта новость будет зиять во всех газетах и интернет-новостях. Оно обязательно затмит собой все те слова, которые ранее высказал Губернев старший на конференции, желая получить всё внимание народа к его новой реформе, которой вряд ли теперь кто-то заинтересуется в ближайшее время.

Несмотря на относительно спокойное начало, под конец парень, не без труда отца, едва не споткнувшись, влетел в пустой кабинет с круглым столом и одиноким фикусом на небольшой подставке в углу. Дверь еще не успела закрыться, а оба Губернева уже во всю прожигали друг друга взглядом полным огненной ненависти и глубокого презрения. Они, казалось, сейчас просто бросятся друг на друга в схватке не на жизнь, а на смерть... но тем не менее, в присутствии женщин продолжали сдерживаться от голоса первобытного животного порыва проломить друг другу головы... Едва Валерия закрыла кабинет, взаимные оскорбления отравленными стрелами посыпались друг на друга. Тем временем Валерия встала позади Виктора, который опирался ладонями на край стола.

- Что ты себе позволяешь, Иван? - сквозь зубы прошипел Виктор и наклонился ближе к сыну.

- А разве не понятно?! - едва не срывается на крик младший Губернев, горячея с каждой секундой и повторяя позу отца, но уже по другую сторону стола и ошарашенной Машей за спиной. - Раньше тебе было плевать, сейчас-то какое дело?! Просто прими, что моя личная жизнь тебе не принадлежит! Уж в этом-то вопросе я тебя точно слушать не собираюсь!

- Да что ты говоришь?! Меня это дело касается напрямую!

- Виктор, прошу тебя, остановись. Ты ведь знаешь, что делаешь только хуже, - использовав ласковый тон, Валерия совершила небольшой шаг к мужчине.

- О, хуже уже не сделать! Каждый раз этот неблагодарный выродок, которому я даже половины зла не сделал, сколько он мне, бьёт прямо в спину. Постоянно выставляет меня посмешищем, как будто я его обожаемую мать убил, а не она сама ушла, даже не вспоминая о нас! Ни с одним праздником его не поздравила, но самый плохой родитель при этом я! - взорвался Виктор, указывая на сына пальцем при каждом новом предложении. - Сколько бы не вкладывал денег, сколько бы не учил - он как был безмозглым нулём, так и остался!

- Виктор Анатольевич, - попробовала влезть уже Маша, едва удерживала спокойный тон, из-за тарабанящего в груди в бешеном ритме сердца. Она даже подумать не могла, что у них все настолько плохо, и успела с десяток раз пожалеть, что так долго тогда смотрела на Виктора.

- А что Виктор Анатольевич? Посмотри на него. Внимательно посмотри. Ты за вот этого замуж собралась? Глазами хлопает, знать не знает, что натворил. Как много дров наломал за две минуты, а я к этой конференции месяцами готовился! Ночами не спал, чтобы он потом на свидание смог тебя сводить не в кафе, а в нормальный ресторан! - старший Губернев, словно не разбирая, начал срывать злость еще и на девушку, что вселило в Валерию новую и более сильную попытку остановить этот кошмар.

- Виктор, хватит, - куда настойчивее попросила она, тем самым забирая поток непрерывного гнева на себя. Завершающим штрихом стало то, что девушка положила ладонь на его зажатое плечо. - Ты перегибаешь. Одумайся.

- Не лезь! - Губернев повернулся на свою девушку и махом указал на место в стороне. - Хочешь быть полезной, помалкивай в углу, пока я говорю со своим сыном ровно так, как считаю нужным!

- Ты больной совсем?! - прервал его Ваня, уже не сдерживаясь ни в каких выражениях. Даже с тем, что отец явно упустил эти слова мимо ушей, парень продолжил. - Не ты ли говорил об уважении, а теперь сам собак спускаешь?!

- Это какое-то безумие, - потёрла виски Маша.

После пары секунд молчания, которые ушли на осознание сказанного Виктором, взгляд Валерии стал обжигающе холодным. Какие либо эмоции оттуда мгновенно исчезли. Ни тревги, ни растерянности, ни раздражения, ни страха. Ничего. Внутри образовался неприступный айсберг, защищающий задетую гордость и с мясом вырванное убеждение, что с этим человеком ей безопасно. Наблюдая это изменение, Губернев старший застыл в ожидании. Он мысленно молился, чтобы она накричала или ударила, чтобы заплакала, начала обвинять и читать морали. Да что угодно, только бы проявленная эмоция была живой. Но в ответ только холод безразличия и закрытая перед носом дверь. Девушка перевела потемнение глаза на Ивана, заставляя того неосознанно поёжиться.

- Ваня, ключи от машины с собой?

- Да, - понизив тон, хрипло ответил он, оторвавшись от стола и встая во весь рост, ослабляя галстук.

- Дай мне их, - Валерия уверенно протянула руку в его сторону.

Ваня тяжело дыша смотрел на её ладонь, ничего не предпринимая.

- Просто дай ей ключи, Ваня. Пожалуйста, - попросила Маша, желая поскорее уйти из этого места.

Откашлявшись, парень рыкнул в сторону, но следом подбросил ей ключи, которые были успешно пойманы и оставлены на кулаке. Затем Валерия встала к ним полубоком и вежливым жестом указала на дверь.

- Маша, Ваня, нам лучше уйти, а Виктору остаться наедине с собой и обдумать то, что он успел наговорить, - сказала та, после чего потянулась к замку и вышла первой.

До парковки они шли молча и так же молча Ваня указал на авто, испытывая неприятное ощущение от того, что за руль его машины сейчас сядет чужой человек - в первый раз кто-то помимо него. Только из-за Маши он скрепя душой и сердцем на это согласился и с облегчением заметил, что пассия его отца имеет неплохой опыт вождения. Теперь остался только вопрос о том, куда она их везёт, но узнать об этом парень не успел.

- Так нельзя, Ваня. Тебе стоило заранее обсудить это с отцом, - разрушив неловкое затишье, Валерия переключила передачу и увеличила скорость на более свободных участках ночной трассы. - Ты ведь знал, что так будет.

- Он орёт в любом случае хоть говори с ним, хоть жопу ему целуй! - начал закипать парень, но Маша толкнула его в бок. - Он-то в жизни хоть раз кого-то слушал? У него только два мнения: своё и неправильное. Или ты реально веришь, что он решил измениться? Спешу разочаровать - это точно не про моего отца, - тоже решил убрать формальности Ваня и взаимно перешёл "на ты".

- Виктор давно осознал, что нельзя лепить из тебя того, кем ты не являешься. Давно понял, что был не прав. Я это знаю, потому что наше знакомство началось с того, что он попросил у меня помощи, - рассказала девушка, не отрывая глаз от дороги, - но ты снова его ударил, и все наши беседы пали в бездну.

- Это был вопрос времени и без моего вклада. Так что поздравляю, ты зря потратила время на бесполезное занятие, - съязвил он.

Девушка за рулём пропустила мимо ушей его слова:
- Я оставила Виктора... Одного в такой трудный момент, потому что он должен столкнуться с последствиями своего поведения. Должен понять, что рискует остаться один, если не научится быть лояльным к чужим желаниям да к людям в целом. Если бы я осталась, это был бы наш последний вечер.

- Нам всем сейчас нужно остыть, - произнесла Маша, попровляя пуговички строгого платья. - Сейчас все на эмоциях. Мы ни к чему хорошему не придём.

Валерия на секунду прикрыла влажные ресницы и сбросила скорость. Они практически приехали. Осталось только аккуратно пройтись про узкому лабиринту двора и припарковать автомобиль напротив арендованного ею гаража с зелёными дверьми. Включив сигнализацию, она вернула ключи законному хозяину и повела ребят за собой. В свою квартиру, которую так мудро не бросала, продолжая иметь свой личный уголок, свободный от Виктора и его влияния. Третий этаж и тридцать четвёртая квартира. Их встретила сначала металлическая, а после деревянная дверь в обшивке из искусственной кожи, которая старше всех их вместе взятых.

Далее их встретила небольшая, но довольно уютная двухкомнатная квартира с запахом лаванды от ароматизаторов на полках и полным порядком. Каждая вещь имела свое место, каждая пара обуви аккуратно стояла на полке. По деревяеному полу было не страшно было пройтись в носках, что и сделали гости, так как тапки на такие случаи Валерия просто не имела. Маша, что уверенно потопала в сторону кухни ставить чайник по просьбе подруги, и без того спокойно ходила в носках. А вот Ваня был послан в другое место.

Прямо на балкон с мягким ковриком, воздушным креслом и парой кактусов на полочках. Раскрыв окна и запустив свежий воздух в помещение, девушка положила локти на подоконник и подняла лицо, чтобы не дать слезам скатиться по щекам. Это подарило возможность блондину начать разговор первым:

- Ты так расстроена, будто действительно любишь его... Ты что... действительно его полюбила? Его?

- Да, я полюбила его, и он полюбил меня, потому что мы стоим друг друга, - не желая бессмысленно играть, девушка сказала всё как есть. - Ты видишь меня такой только потому, что я хотела стать тебе другом. Хотела повлиять на вас двоих и закончить эту вражду. В один момент я начала верить, что мне почти это удалось.

- Я знаю, что ты хочешь сказать, - устало протянул Ваня, будучи к этому уже привыкшим. - Что с Виктором я виноват.

- Не мне надевать аллонж и выносить обвинения, - на её лице появилась печальная ухмылка. Одна слеза все таки скатилась по щеке. - Ты совершил серьёзный шаг, достойный уважения, просто не в то время и не в том месте. Вот и всё.

- Лера, - он жестом попытался утешить её, и улыбнулся, заглядывая в глаза, - это было в том месте и в то время. Это было не сиюминутная прихоть и не мой каприз. Я готовился к этому дню, я ждал этого дня и этот день наступил. В мои планы входило лишь сделать всех чуточку счастливее, чем мы есть сейчас, в том числе и моего отца. Я надеялся, что этот поступок заставит его задуматься над нашей семьёй, что она растёт, развивается, становится больше... - он не был мастером утешения женских слёз, поэтому почувствовал себя весьма неудобно. - Я понимаю твою боль, но, знаешь... Рано или поздно ты бы увидела его таким. Возможно, морально тебе будет легче, что в этом его приступе был виновен я, ведь иначе на моём месте, опять-таки рано или поздно, оказалась бы ты. Теперь ты знаешь, каким он выглядит, когда что-то идёт не по его плану, когда кто-то хочет быть просто счастливее, - он кисло улыбнулся.

- Пока не связывайся с ним, и я не стану. Если что, теперь у тебя есть мой адрес, - Валерия стёрла влажную дорожку с щеки и указала себе за спину. - Теперь иди к Маше и очень крепко обними её. Возьми шоколадный торт в холодильнике и помоги сделать чай. А я пока постою в тишине и обдумаю твои слова.

В это мгновение девушка как никто другой нуждалась в молчании, в минуте тишины. Потому Ваня не стал её больше тревожить, ни своей поддержкой, ни утешением. Тем более, от него и в такой ситуации.

- На улице холодно, не стой тут долго, - тихо сказал он и вышел, кивнув напоследок.