Пламя под кожей. Хёнсоны)

Глава 3.

Ночь опустилась на кампус, но в аудитории факультета искусств  Хенджин продолжал работать над своим проектом. Легкая усталость билась в глазах, но мысли не давали покоя. Он впервые за долгое время почувствовал, что внутри что-то горит — не огонь уверенности и власти, которыми так привык владеть, а чувство, не поддающееся ни логике, ни контролю. Это было что-то под кожей — тревога, страх, желание быть понятым и одновременно опасение показаться слабым.

В последних днях давление стало нестерпимым. Родители постоянно напоминали, что его путь — это успех и славу, а преподаватели требовали отдавать все силы профессии, достойной настоящего альфы, который не может себе позволить ошибку. Но чем больше он скрывал свою неуверенность, тем сильнее росла внутренняя буря.

Тем временем в другой части университета Джисон, вечный отличник и скромный омега, боролся с собственной тенью. Его тетради и учебники были разбросаны по столу, но мысли витали далеко. Недавняя ссора с одногруппниками, страх непонимания и одиночество создавали невидимую стену, которую он тщательно строил вокруг себя. Ему казалось, что если он допустит просвет, то откроется слишком многое — свои страхи, чувства, уязвимость, и тогда весь мир сдавит его.

Они встретились случайно в библиотеке. Хенджин искал книги по теории искусства, а Джисон осваивал новые методы исследования для своей курсовой работы. Взгляды пересеклись, и в том коротком мгновении воздух словно вспыхнул.

— Ты всё еще здесь? — громко, но с легкой тревогой спросил Хенджин, стараясь скрыть мягкость в голосе.

Джисон вздрогнул, как будто проснулся от сна. Он взглянул на Хенджина, стараясь не показать, как сильно устал.

— Да, — выдохнул он, — просто пытаюсь не отстать.

В этой простой фразе было больше содрогания, чем он хотел признать. Хенджин заметил это. Он всегда был наблюдателем, и теперь видел, что Джисон сжимается от внутренних демонов.

— Ты не должен справляться со всем в одиночку, — сказал Хенджин, неожиданно подходя ближе, — если хочешь, могу помочь.

Джисон почувствовал, как в груди вспыхивает теплое пламя — смесь благодарности и страха. Он инстинктивно отодвинулся, но в глазах Хенджина прочитал искренность, которая прежде казалась недоступной.

— Наверное, это сложно для тебя, — тихо сказал Хенджин, — для меня тоже. Я тоже боюсь.

Первый шаг к откровению было сделано — два противоположных мира встретились в тишине библиотеки, где вместо слов говорили взгляды.

С этого момента между ними начало складываться то, что сложно было назвать просто дружбой или влечением. Это было пламя — живое, непредсказуемое и нежное одновременно. Но оно таило в себе и опасность — ведь в их обществе выбора между чувствами часто не существует, а роли альфа и омеги диктовали свои правила.

На следующий день в университете сработала система давления: препод по живописи публично раскритиковал работу Хенджина.

— Где твой огонь, Хван? — звучало это как укол, — Не могу понять, почему твои усилия такие вялые.

У Хенджина внутри всё сжалось. Его взгляд инстинктивно потянулся к самому тихому уголку аудитории — там стоял Джисон. Их взгляды встретились, без слов передавая силу поддержки. Вздох облегчения прошёл сквозь плечи.

Позже Джисон подошел к Хенджину в коридоре.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он тихо, — Просто не бойся быть тем, кто ты есть.

Этот разговор оказался взрывом давно сдерживаемых эмоций. В их жилах заискрило пламя — смесь страха, злости на мир, и одновременно желание просто быть рядом, не прячась.

Конфликты, давление, внутренние страхи начали растворяться в этом огне взаимоотношений — слабых и вместе с тем невероятно сильных. Это было начало нового пути, где не нужно было играть роль, чтобы быть любимым.

После встречи и первых откровений между Хенджином и Джисоном завязалась тонкая, но мощная связь, которая с каждым днем становилась все сложнее скрывать. Они оба понимали — их чувства опасны в этом обществе, где граница между ролью альфа и омеги жестко очерчена, и любое нарушение может привести к непредсказуемым последствиям.

На занятиях Хенджин стал работать более усердно, но теперь в его работе появилась новая искра — не просто борьба за признание, а стремление выражать то, что копилось внутри. Джисон, заметив это, чувствовал, что эти перемены — плод их малого, но значимого взаимодействия. Он сам стал открываться больше: стал увереннее говорить на семинарах, делиться мнениями, а не замыкаться в себе.

Несмотря на это, давление со стороны окружающих усиливалось. Однокурсники начали замечать, что между ними что-то происходит, и слухи — смешанные с завистью и недоверием — начали расползаться по коридорам университета.

Хенджин столкнулся с тем, что к нему подошёл глава старшего совета студентов — человек, который символизировал строгие правила и традиции.

— Хван, — голос был спокойным, но в нем звучала неуклонность, — ты знаешь, что наша система не потерпит отклонений. Лучше думай о своих «интересах» и не позволяй себе слабостей.

Эти слова ударили по Хенджину сильнее, чем он мог предположить. В душе разгорелась настоящая буря: страх потери, отчаяние, но и желание бороться за то, что впервые дало ему ощущение свободы.

Джисон в это время тоже оказался на грани — на очередном групповом проекте его намеренно подставили, что могло привести к провалу и публичному унижению. Но неожиданно Хенджин поддержал его перед всей группой, защитив и подчёркивая ценность работы Джисона.

Это стало поворотным моментом. Другие начали смотреть на них иначе — не просто как на «альфу» и «омегу», а как на людей с силой идти против правил, ведомые искренними чувствами.

Вечером после занятий они встретились в укромном уголке парка. На сердце обоих было тяжело, но вместе им было легче.

— Иногда я боюсь, что нас просто разорвут, — признался Джисон, — что мир не примет нас такими.

— Возможно, — ответил Хенджин, — но хуже жить в тени, притворяясь тем, кем тебя заставляют быть. Мы должны быть готовы нести последствия.

Они понимали — впереди борьба, как внешняя, так и внутренняя. Но теперь в их груди горело пламя — пламя, которое не потушить никакими запретами и страхами. Их связь — искра надежды в мрачном мире, где ожиданий и предрассудков больше, чем свободы.
Хван перевел взгляд на Хана.
—Слушай давай прогуляемся по парку?-спросил Хён.
—Не откажусь)- ответил Джисон.

В парке прохладный ветер мягко играл с листьями, и свет фонарей слабо освещал тропинку, по которой шли Хенджин и Джисон. Впервые они чувствовали, что их объединяет нечто большее, чем страх и тайна. Это было настоящее взаимопонимание.

— Знаешь, — начал Хенджин, — мне кажется, что мы уже слишком долго живём в рамках чужих правил. Нам всем нужны перемены. Не только нам, но и тем, кто боится быть самим собой.

Джисон кивнул, сжимая кулаки.

— Я согласен. Но как нам встретить этот мир, где каждый шаг под наблюдением? Где страх — твой постоянный спутник?

Их взгляды встретились. В этот момент оба поняли — страх может стать силой, если им не поддаваться.

— Сегодня я позвонил своей младшей сестре, — тихо сказал Хенджин, — она спрашивала, как у меня дела. Я не смог ей рассказать всей правды. Но если мы добьемся перемен, может, однажды она будет жить без страха.

Джисон улыбнулся сквозь усталость.

— Тогда мы должны действовать. По-одному может и страшно, но вместе — мы сила.

В этот миг между ними словно раздался тихий зов — зов бороться не только за себя, но и за всех тех, кто мечтает о свободе. Их путь только начинался, но новый день не за горами.