Пламя под кожей. Хёнсоны)

Глава 2.

Университетская жизнь кипела шумом и суетой, но в коридорах искусства царило особое напряжение. Хван Хенджин, альфа с харизмой, которая притягивала взгляды, шел по коридору с отрешённым выражением. Его амбиции и внутренние сомнения переплетались неразрывным узлом. Несмотря на свою уверенность, он чувствовал себя пленником некой неизбежности — роли, навязанной природой и обществом.

В этот момент к нему присоединился Хан Джисон — скромный, почти незаметный омега, чей блеск знаний и аккуратность делали его примером для многих, но для окружающих он оставался закрытой книгой. Его тихий голос скрывал глубокие переживания и страхи, о которых он не осмеливался говорить.

Именно проект по художественной культуре объединил их. Сначала работа казалась формальностью: разделить обязанности, выполнить задание — и разойтись. Но в совместных беседах Хенджин начал замечать в Джисоне не просто обычного омегу. Его слова отражали тонкость восприятия мира и стремление быть не просто "пассивным" участником, а кем-то, кто достоин понимания и уважения.

Моменты совместной работы становились все дольше, а взгляды — всё теплее. Между ними проскальзывали искры, которые, казалось, разгоралось пламя — пламя, которое , заставляя сомневаться и стремиться. В этом университете, где роли были прописаны давно и чётко, эти двое медленно, но верно ломали стереотипы, открывая друг другу свою истинную сущность.

Совместная работа над проектом неизбежно сближала Хван Хенджина и Хана Джисона. Первоначальная формальность уступала место неловким паузам и обмену взглядами, которые говорили больше слов.

Хенджин заметил, как Джисон внимательно слушает не только его слова, но и то, что он не произносит. В обществе, где альфы привыкли быть лидерами, а омеги оставались в тени, легко было пропустить тонкие сигналы, особенно если они скрыты за молчанием. Но Джисон был не таким.

Они встретились в библиотеке, чтобы обсудить выбор темы для выставки. Джисон скромно предложил исследовать влияние цвета на эмоциональное восприятие искусства — тема, казавшаяся простой, но позволявшая взглянуть глубже и раскрыть внутренний мир.

— Ты уверен, что это будет интересно всем? — сомневался Хенджин, изучая записки Джисона. — Публика привыкла к более ярким, эффектным вещам.

— Я думаю, что эмоции — самый важный мост между художником и зрителем, — ответил Джисон тихо, но уверенно. — Если правильно подобрать цвета, можно передать даже самые сложные чувства без слов.

Хенджин кивнул, поражённый тем, как тонко Джисон чувствует мир. Альфа всегда считал себя сильным и решительным, но рядом с омегой понимал, что уязвимость — тоже сила.

Работая вместе, они проводили часы в художественной студии университета, обмениваясь идеями, обсуждая образы, цвета и смыслы. Хенджин заметил, что выделяется в Джисоне не только ум и скромность, но и внутренняя борьба — он часто морщил лоб, пытаясь справиться с волнением, скрывая его за улыбкой и сосредоточенными глазами.

В один из вечеров, когда аудитория опустела, Хенджин вдруг поднял руку, чтобы дотронуться до холста, который почти завершали. Его пальцы дрожали, но не от холода, а от того чувства, что зарождалось внутри.

— Джисон, — произнёс он тихо, — ты всегда так стараешься быть идеальным... Но знаешь ли ты, что твоя настоящая сила — это честность? Не идеал, а то, что ты чувствуешь на самом деле.

Джисон поднял глаза, встретившись с его взглядом. В них читалась смесь удивления и страха.

— Я... боюсь, — признался он едва слышно, — что не смогу справиться с этим. Что люди не поймут, если я покажу себя настоящим.

Хенджин приблизился и положил руку на плечо.

— Ты не один, — сказал он. — Я тоже не всегда уверен в себе. Но вместе нам будет легче.

В этот момент что-то изменилось. Между ними вспыхнуло невидимое пламя — смесь тревоги и надежды, которая стала движущей силой их отношений.

Проект с каждым днём обретал своё лицо, а их совместное время становилось не только работой, но и встречей душ, которые искали понимание и поддержку.

Становилось понятно: в мире, где социальные роли сковывали свободу, два таких разных, но родственных человека могли найти друг в друге спасение и тепло. Хенджин осознавал, что вдохновение теперь исходит не только из творчества, но и из того внутреннего огня, что нежно горит в их сердцах.

В комнате было тихо, лишь лёгкий скрип кисти на холсте нарушал тишину. Хан Джисон сидел за столом, взглянув в окно и наблюдая, как мягкий вечерний свет медленно затягивает город в сумерки. Его мысли путались, и внутреннее напряжение тяжело сжимало грудь.

— Хенджин, — тихо произнёс он, не отводя взгляда от улицы, — как ты справляешься с этим... страхом быть собой?

Хван Хенджин отложил кисть и повернулся к нему. В его глазах горела искра, которая освещала даже тёмные углы души.

— Иногда мне кажется, что я ношу маску, — признался он, — которую невозможно снять без того, чтобы не обжечься. Люди ждут от альфы силы и уверенности. Если я покажу слабость, меня не поймут, или, что хуже, отвергнут.

Джисон кивнул, ощущая близость этих слов. Он сам не раз пытался спрятать свои реальные чувства, боясь осуждения и одиночества.

— Я всегда думал, что омега — это слабая сторона, — произнёс он тихо, — но теперь понимаю, что именно эта уязвимость может стать силой, если рядом тот, кто поддержит.

Хенджин улыбнулся, впервые по-настоящему тёпло.

— Ты напоминаешь мне, что настоящая сила — в честности перед собой и другими. И в том, чтобы позволить кому-то видеть твои тени и свет.

В комнате повисло молчание, наполненное чувствами, которые трудно выразить словами. Они смотрели друг другу в глаза и понимали: этот момент важнее всех их проектов и выставок.

— Мне страшно, — признался Джисон наконец, — но я хочу идти дальше, не скрываясь. И я рад, что ты рядом.

— И я тоже, — ответил Хенджин, — вместе мы сильнее.

Глубина мыслей и чувств

Для Хвана Хенджина это было больше, чем просто сотрудничество. Его ум, привыкший к логике и контролю, постепенно открывался под влиянием мягкой, но настойчивой искренности Джисона. Каждый день Хенджин чувствовал, как его прежние страхи растворяются в эмоциональной поддержке, которую он видел и принимал от омеги.

Джисон, в свою очередь, учился доверять — не только партнеру, но и самому себе. Его внутренние конфликты между желанием быть принятым и страхом быть отвергнутым находили отклик в голосе Хена и в его взгляде.

Самое сложное для них обоих было принять уязвимость. Открыться и не спрятаться за привычкой быть сильным или незаметным. Этот процесс сопровождался долгими разговорами, иногда напряжёнными, иногда смешными.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросил однажды Хенджин, улыбаясь. — Я думал, что ты слишком тихий, чтобы действительно что-то значить.

— И я думал, ты слишком громкий, чтобы можно было понять, что у тебя на сердце, — ответил Джисон, смеясь.

— А теперь мы наоборот — понимаем друг друга без слов. — Хенджин приблизился и слегка коснулся кистью Джисонового плеча. — Ты стал моей опорой.

— А ты — моим светом, — прошептал Джисон. — Без тебя я бы так и спрятался в своей тени.

Они оба знали: впереди еще много испытаний — и в работе, и в личной жизни, где социальные стереотипы упорно навязывают ожидания. Но теперь, сверкая пламёнком взаимного понимания, их чувства помогали им двигаться вперёд — несмотря ни на что.

Вот такая вот глава на 1000 с лишним слов, как и обещала)))
Ставьте ⭐️ Вам не сложно мне приятно💕💕💕