Ангел - мститель

Когда мой ангел вернулся домой (опять позже обычного!), я встретила его в прихожей. Прислонившись для устойчивости к стене, сложив руки на груди во избежание преждевременного перехода от слов к делу и плотно сжав губы, чтобы не вылить на него сразу весь поток возмущения.

– Ты чего? – спросил он, удивленно глянув на меня.

– Я думаю, – отчетливо произнесла я.

– Значит, существуешь, – усмехнулся он, подходя ко мне.

Ах, он еще и издеваться будет? Я выставила перед собой руку – указательным пальцем кверху – как заградительный барьер. Он заинтересованно склонил голову к плечу.

– Я думаю над тремя сложными вопросами, – уточнила я, не опуская указательный палец.

У него задрожал подбородок.

– Одновременно?

– Я думаю над тем, – не поддалась я на провокацию, – с каких пор в твои обязанности стало входить мое трудоустройство. Я думаю над тем, – разогнула я и средний палец, – чем ты занимаешься после работы в глубокой тайне от меня. Я думаю над тем, – за средним пальцем последовал безымянный, – не связаны ли эти занятия с неожиданным – для меня, разумеется – уходом Марины в подполье.

– Ага, – понимающе кивнул он. – Ну, пошли на кухню.

Ну, это уже вообще! Хотя, с другой стороны, спасибо, что не в гостиную – там наши переговоры всегда моим поражением заканчиваются. Я быстро последовала за ним, пока и он об этом не вспомнил.

На кухне он кивнул на стул.

– Сидя, разговаривать удобнее.

Так, понятно – либо что-то такое происходит, что я в обморок грохнуться могу, либо хочет заранее с толку сбить. Я поерзала, усаживаясь понадежнее, и принялась мысленно повторять три своих вопроса, чтобы не забыть от неожиданности, что, собственно, я должна сегодня выяснить.

– Прежде чем я отвечу на твои вопросы... Я отвечу! – повысил он голос, как только я рот открыла. – Как часто ты за эти две недели в зеркало заглядывала?

– Каждое утро в ванной! – возмутилась я намеком на то, что я еще и за собой следить перестала.

– И что ты там видела? – насмешливо спросил он.

– Две стены, дверь, угол ванны, занавеску... – старательно принялась перечислять я.

– А зомби среди этих объектов случайно не заметила? – живо поинтересовался он.

– Кого? – опешила я. Добился-таки своего!

– Зомби, – сделавшись вдруг серьезным, повторил он. – В которого ты превратилась. У меня уже сердце кровью обливается на тебя смотреть. Я ведь прекрасно понимаю, каково тебе – с твоим-то неугомонным характером – целый день взаперти, без дела сидеть. О том, чтобы ты сама по улицам бродила, и речи быть не может – на одних только дорогах что творится! Я тоже не могу все бросить и с тобой оставаться – жить-то нам на что-то нужно. У меня мелькнула было мысль, что ты у родителей развеешься – ты, вроде, с матерью как-то сблизилась в последнее время – но, к счастью, ее стиль жизни тебя все также не устраивает, – расплылся он в довольной улыбке.

– И поэтому ты взялся меня, как бедного родственника, назад Сан Санычу подсовывать? – сухо поинтересовалась я. Сухо и быстро – пока влажное дрожание из области солнечного сплетения в голос не прорвалось.

– Нет, я начал думать, что делать, – спокойно ответил он. – И спросил у Тоши – он ведь лучше знает! – в чем заключается твоя чисто переводческая работа, и нельзя ли ее выполнять, не являясь каждый день в офис, и не разумно ли оставить ее тому, кто в ней прекрасно разбирается. Я ведь знаю, что она тебе очень нравится, и что тебя на работе очень ценят, и что я всегда найду возможность освободить тебя на время от других дел. Мне казалось, что такой вариант всем на пользу пойдет.

– Спасибо, – неожиданно для себя проговорила я – естественно, дрогнувшим голосом.

– И, кстати, я очень рад, – тут же воспользовался он кратким моментом моей слабости, – что тебе моя инициатива неприятной показалась. Надеюсь, теперь ты поймешь, как я себя чувствовал, когда ты – ни словечком меня не предупредив – Тошу из невидимости вывела, и с Галей его познакомила, и в свидетели его записала, и на работу устроила, и к себе переехать заставила...

Э, нет – в этом направлении мы точно разговор уводить не будем! Я уже давно признала... почти вслух,... практически глядя ему в глаза,... что самостоятельное принятие решений было одним из крайне редких моих недочетов. Даже с учетом того, что необходимость оного была в то время абсолютно оправдана сложившимися обстоятельствами, требующими немедленного реагирования. И нечего мне теперь до конца жизни на чувство вины давить. И уж тем более это не давало ему никакого права поступать таким же (им же признанным неправильным!) образом в последнее время со мной!

– А остальные вопросы? – буркнула я, чтобы окончательно не расчувствоваться от его неожиданно вскрывшихся чуткости и внимании. Столь приятно прояснившийся первый пункт еще вовсе не означает, что меня не ждут сюрпризы в последующих.

– После работы я сразу еду домой, – просто ответил он. – Как только она заканчивается.

– Насколько я помню, у тебя есть разные виды работы, – подозрительно прищурилась я. Кто его знает – вдруг ему небесное начальство новые дополнительные обязанности подбросило. Вот как раз тогда, когда он ночью «йогой занимался».

– После земной, – усмехнулся он, словно в ответ на какую-то непонятную мне шутку. – И мне кажется, что ты могла бы и гордиться тем, что она у меня так неплохо получается – это ведь ты меня в это ваше общество чуть ли не пинками загнала.

Замечательно, и здесь я виновата...! Нет, не отвлекаться – еще один вопрос остался.

– И ты уверен, что у тебя нет никаких новостей от Марины? – уже с известной долей сомнения перефразировала я свой последний вопрос. – Неужто она и от тебя скрывается?

– Абсолютно никаких, – уверил меня он, внезапно нахмурившись. – Я только знаю, что она к чему-то готовится – Тоша для нее в какой-то организации копается. Мне она постоянно отвечает, что пока идет сбор информации. Я уже даже Стаса спрашивал – он в курсе, говорит, что они намерены силами земного правосудия обойтись. Я рядом с ней уже какого-то адвоката видел. Но если честно, что-то меня это затишье тревожит...

– А может... – тут же оживилась я.

– Нет, – решительно ответил он. – Она мне тогда, у Светы, сама сотрудничество предложила, сама сказала – впервые! – что обратится за помощью, когда надобность возникнет – зачем же ей сейчас в затылок дышать?

Голова у меня – после длительной передышки – заработала с особым энтузиазмом. Странный он какой-то – кто же ему предлагает приставать, надоедать и вообще навязываться, когда эту самую надобность можно непринужденно и изящно создать?

Мои творческие размышления прервал еще один телефонный звонок. Глянув на часы, я скрипнула зубами – сговорились они все, что ли, в одни сутки двухнедельный запас общения впихнуть? Нет, чтобы по очереди, раз в пару дней, для поддержания морального духа – так им обязательно нужно дождаться, пока человек полным изгоем себя почувствует, чтобы потом его всей толпой интенсивной терапией в сознание приводить.

И тут до меня дошло, что именно я вижу на часах и в какой именно день. От ужаса я чуть не застонала. Так ведь это же мать, наверное! Сейчас голову оторвет за то, что я до сих пор не сообщила, когда мы завтра приезжаем и как надолго. А когда я скажу, что мы вообще не приезжаем, и главное – объясню, почему... Так, завтра опять придется в квартире, как в засаде сидеть – она же точно примчится мне мозги вправлять... Хорошо хоть, не в одиночестве – в крайнем случае, я его на переднюю линию обороны выпущу.

– Татьяна, извини, что так поздно, – понесся на меня из трубки пулеметной очередью Светкин голос. – Я знаю, что тебе сейчас не до этого, но... Я не знаю, что делать! А делать что-то нужно, это я тебе точно говорю...

– Свет, подожди, – растерянно пробормотала я, чуть отставив трубку от уха, – ты мне сначала скажи, что делать-то.

Она отдышалась немного и, взяв себя в руки, медленно и отчетливо произнесла: – Марина решила издать свою книгу.

– Да ты что? – ахнула я – от изумления и радости одновременно. – Так это же здорово! Ей уже давно начинать писать нужно было – с тем, как она умеет о своих путешествиях рассказывать.

– Татьяна, она решила издать свою книгу у нас! – яростно прошипела Светка, и, вспомнив ее рассказы о том, что творится у них в издательстве, я похолодела.