Ангел - мститель

Вспомнив обещание Стаса, я понял, что нужно ловить момент, когда неподатливая Марина вполне созрела для ковки. Нет, я таки разыщу этого ее ангела и докопаюсь до того, что там на самом деле произошло. Ведь наверняка многие ее нынешние черты туда корнями уходят. А если представить себе, что она и раньше была такой же, как сейчас, но только замурованной в толстую стену законов, правил и условностей – так что и ей развернуться негде было, и ангел не смог разглядеть, что за этими каменными блоками творится, и скоординировать усилия, чтобы сломать эту стену, им не удалось...

Так пусть познакомятся, побеседуют, выскажут друг другу все, что на душе столько времени тяжким грузом лежит – обоим ведь легче будет. Особенно дальше жить. А если не получится у меня эту встречу им подстроить, так я хоть расскажу ей, что он в этом ее фильме с далеко не счастливым концом увидел.

– Марина, а тебя его точка зрения интересует? – на всякий случай спросил я. Не хватало мне еще к ее методам разрешения конфликтов обратиться.

– Да не так, чтобы очень, – ответила она своим обычным беспечным тоном. – Мне интереснее разобраться в совершенных ошибках – с обеих сторон, – добавила она, примирительно подняв обе руки, – особенно после поездки к вашим французам.

– Не понял, – искренне признался я.

– А я у них впервые воочию убедилась, что мы с вами можем-таки, пожалуй, сотрудничать, – объяснила она с каким-то радостным недоумением в голосе.

Мне очень хотелось поверить, что радость эта относится к возможности сотрудничества, а недоумение – к ее прошлым сомнениям в ней. Но прояснить этот момент я не успел – через сад к нам уже со всех ног мчался Тоша.

– Вы еще не наговорились? – крикнул он еще издалека. – Давайте собираться – нам уже домой пора.

– И поэтому я и перехожу ко второму пункту, – торжественно объявила Марина, поднимаясь со скамейки.

Я похолодел. Во-первых, я совершенно о нем забыл. Мне казалось, что в первой части разговора было не два, а сто два пункта – и все абсолютно неожиданные. Приятно неожиданные. Во-вторых, в ее тоне прозвучало нечто такое, что я сразу понял, что после долгой прелюдии мы сразу перешли к кульминационному моменту, который – судя по тому, что она встала – окажется коротким, а потому особо впечатляющим.

– Ты еще к нему не перешла? – опешил Тоша, переводя недоверчивый взгляд с нее на меня. – О чем вы здесь столько времени болтали?

– Мне нужна ваша помощь, – спокойно произнесла Марина, оставив без ответа его частично риторические вопросы.

– В чем? – Тоша нетерпеливо переминался с ноги на ногу – явно согласный на что угодно, лишь бы свое сокровище побыстрее домой увезти.

– Как я уже говорила, – невозмутимо продолжила Марина – в деловом стиле она явно чувствовала себя привычнее, – роль доброго гения мне явно не удалась. У меня куда лучше получается зло наказывать, чем я и собираюсь отныне заняться.

– Марина... – простонал я, закрывая в отчаянии глаза.

– Предварительно проверив обоснованность такого наказания – я тоже умею на своих ошибках учиться, – надменно глянула она на меня. – И тебя, Тоша, я попрошу собрать мне для такой проверки некоторые данные.

– Нет вопросов, – быстро ответил Тоша, разворачиваясь в сторону дома.

– А от меня что требуется? – настороженно спросил я, не трогаясь с места.

– Пока ничего, – загадочно улыбнулась Марина. – Я просто хотела показать тебе, что больше не собираюсь ничего у тебя за спиной делать. Но в будущем,... возможно,... мне понадобятся твои выдающиеся психологические таланты. Ты же знаешь, как Татьяна со Светкой к моим идеям возмездия относятся, а ты имеешь на них неоспоримое влияние.

– И кого же эти твои идеи на сей раз касаются? – процедил я сквозь зубы.

– Не Татьяны, – уверенно отрезала она, – в этом я даю тебе свое слово. Пока это еще – только проект, но я буду держать тебя в курсе. Мне, пожалуй, и совет твой не помешает.

Она смотрела на меня открыто и искренне, словно руку доброй воли протягивала. И мне не оставалось ничего другого (за отсутствием хоть каких-то фактов, которые можно было бы тут же оспорить), как принять эту руку. Решив, что если Марина созрела для ковки моими советами, то Стас – для выдавливания. Выдавливания из него любой информации, направленной на разработку наилучшей методики вышеупомянутой ковки. И пусть даже не мечтает отделаться от меня фразами типа: «Занимайся своими делами» – не может быть, чтобы меня без его ведома только что в резерв карательного отряда записали.

По дороге домой, как только мы высадили Тошу с Галей и девочкой, за меня взялась Татьяна. Сюрпризы продолжались. Не в том смысле, что она за меня взялась, а в том, как она это сделала. Я ожидал допроса с пристрастием и обиженно поджатыми губами. Она начала с улыбки и замечания о том, как прекрасно мы провели время. Я от всей души с ней согласился. Она добавила, что, похоже, мы узнали много интересного для себя. С этим я тоже не мог поспорить. Она задумчиво глянула на меня и сказала, что ей показалось, что поездкой остались довольны все. Я ответил, что наши с ней мнения полностью совпадают.

Она помолчала некоторое время, словно подыскивая, чем бы еще разговор поддержать, и небрежно поинтересовалась, о чем мы так долго с Мариной говорили.

Я без колебаний рассказал ей все, как было. Во-первых, мне было приятно отметить, что даже Марина признала ошибочность своих действий в обход нас с Тошей. Во-вторых, я счел своим долгом успокоить Татьяну, что дальнейшая деятельность Марины не будет больше ставить под угрозу нашу жизнь. В-третьих, я не видел никакой потенциальной опасности в информации о том, что Марина решила переквалифицироваться, поскольку подробностей о своих будущих планах она даже мне не сообщила.

Услышав, что Марина извинилась, Татьяна вдруг расплылась в бесконечно самодовольной улыбке и издала победное: «Ха!». Словно и ожидала чего-то подобного. А действительность превзошла ее ожидания. С таким лицом узнают, придя за честно заработанной зарплатой, что к ней еще и премия прилагается – за особое усердие.

Я нахмурился, старательно перебирая в памяти отдельные слова Марины. А ведь было! Она же сказала, что не только понимает, как нам непросто работать, но и почему люди своих ангелов защищают. Это что – и Татьяна меня тоже? Перед ближайшей подругой? Да еще и так решительно, что та правильные выводы сделала? Я окончательно расчувствовался. Особенно после того, как Татьяна ни единым звуком не упомянула о втором пункте Марининой речи.

На этом запас неожиданностей, выделенных на тот день, и закончился.

Дома, после традиционного чаепития (о полноценном ужине даже мне в тот вечер думать не хотелось), Татьяна вдруг заявила, оживленно потирая руки:

– Ну, давай теперь подумаем, чем мы Марине помочь сможем!

Я чуть не подавился последним глотком.

– Мы?! – прохрипел я, сотрясаясь в удушающем приступе кашля. – Это что еще за мы?

– Мы с тобой, – благодушно пояснила Татьяна. – Чем Тоша будет заниматься, я поняла, а как насчет нас? Если она решила навстречу всем нашим пожеланиям пойти, то ведь и мы должны ответный шаг сделать.

– Мы ничего не должны! – завопил я. – Ей даже от меня пока ничего не нужно! У нее даже плана пока никакого нет – так, наметки одни! О которых она пока даже не говорит!

– Ну, это – не проблема, – небрежно махнула рукой Татьяна, – я у нее сама завтра все выясню.

На меня напал второй приступ удушья – на сей раз панического.

– Татьяна, – медленно проговорил я, с трудом втягивая в себя воздух и выпуская по одному слову на каждом выдохе, – она обещала держать меня в курсе по мере развития событий. Кем я буду выглядеть, если ты – прямо завтра – начнешь к ней приставать?

Татьяна надулась.

– Но мне же через две недели в декрет, – обиженно протянула она, – мне же делать нечего будет!

Я почувствовал, что мои несравненные психологические таланты потребуются значительно раньше, чем предполагала Марина.

– Давай сначала проживем эти две недели, – попытался урезонить ее я, – а там, глядишь, и новости появятся. Я буду все, что от Марины узнаю, тут же тебе докладывать – честное слово!

Теперь главное, чтобы она не обратила внимания на ограничения в списке источников информации! Я затаил дыхание.

– Ну, ладно, – вздохнула, наконец, она, – у меня пока Лариса есть.

– А как там, кстати, с ней дела? – поинтересовался я, радуясь перемене в теме разговора.

– Долго она не продержится! – уверенно предрекла Татьяна. – Сан Саныч ей уже прямо в лицо сказал, что ее работа заключается в качественном обслуживании клиентов.

– Ну, вот, видишь! – решил я подстегнуть ее направленный в безопасную сторону энтузиазм. – Сначала нужно начатое дело до конца довести, а потом уже о новых думать. Ну, давай – иди спать, поздно уже.

– А ты? – тут же подозрительно прищурилась она.

– Я еще посижу немножко, – замялся я. – В понедельник... э... встреча тяжелая будет, нужно подумать, подготовиться...

На самом деле я уже минуты считал, пока она заснет – накопление причин для срочного выхода на связь со Стасом начало приобретать лавинообразный характер. И она, естественно, это учуяла. Сказала, что завтра – воскресенье, и ей тоже пока спать не хочется, и она меня подождет – почитает вот пока. Пришлось в очередной раз показать ей, что мой высокий профессионализм позволяет мне даже к сложным и ответственным встречам подготовиться быстро и продуктивно.

Когда она, наконец, угомонилась, я еще минут десять – на всякий случай – прислушивался к ее ровному дыханию и затем осторожно выбрался на кухню.