Ангел - мститель

– По поводу этого «ни минуты» давай договоримся сразу, – решительно заявила я. – Когда мне придет время в больницу отправляться, ты меня там будешь навещать, как обычные папы.

– Это еще с какой стати? – как и следовало ожидать, тут же взвился он.

– А с той, что Тоша тебе уже наверняка поведал, каково ему у Гали в палате крутиться, – отрезала я. – Нечего за другими людьми, которые понятия о тебе не имеют, подглядывать.

– Ты пойдешь в ту больницу, в которой у тебя будет отдельная палата, – безапелляционно заявил он. – С ребенком. И со мной, разумеется.

– Может, ты еще и при родах присутствовать будешь? – съехидничала я.

– Я еще не решил, – спокойно ответил он. – Но насчет больницы я уже договорился, – добавил он тоном, ясно давшим мне понять, что тема закрыта.

Я глянула на него с опаской. Нет, меня, конечно, порадовало, что он так быстро в нашей жизни освоился... Все-таки недаром я столько времени и сил потратила, чтобы убедить его, что на земле нужно жить по-человечески. Вот только нужно было намекнуть, что неплохо бы и на человеческой стадии интереса ко всем сторонам этой жизни и остановиться. А то он если уж берет разгон, то не успокоится, пока во всех деталях не разберется. Но ведь должны же в жизни хоть какие-то тайны оставаться!

Спорить я с ним не стала – вовремя вспомнила, насколько эффективной оказалась тактика обходного маневра. Разумеется, он прав – тема закрыта. С главного входа. А насчет боковых дверей – это мы еще посмотрим, время есть... С Галей поговорю, а потом передам ему с ее слов, что его присутствие будет мне только мешать. Сосредоточиться на важном процессе. А значит, затягивать его. С непредсказуемыми результатами.

Галя вернулась домой через три дня.

И Тоша тут же взял неделю отпуска.

Что Лариса не преминула откомментировать, когда у нее буквально на следующий день завис компьютер.

На что Лена Тешина заметила, обращаясь исключительно к своему монитору: «Это точно – высокую гору только издалека и видно, как следует».

Для меня эта неделя оказалась настоящим праздником. Тем самым долгожданным праздником, который пришел, наконец, и на мою улицу.

Лариса притихла. Хотелось бы мне думать, что ангелы этот свой дурацкий эксперимент сворачивать начали – за отсутствием искомых результатов, но скорее начало сворачиваться поле для ее деятельности. Долготерпеливого Тоши под рукой больше не было, ребята обращались с ней со снисходительной вежливостью – как старые, многое повидавшие на своем веку кадры с молоденьким и не в меру исполнительным курьером, и даже Сан Саныч, казалось, очнулся уже от своей эйфории – пару раз отправил ее из своего кабинета на рабочее место, сказав, что инициативы не только рождать, но и исполнять нужно.

От Марины тоже ничего не было слышно. От Светки, правда, тоже, но она, скорее всего, все свободное время на даче с Олежкой проводила – погода на дворе стояла просто изумительная: уже лето, но еще не жарко. Сама я им не звонила, особенно Марине – мне казалось, что несмотря не все мои старания она на меня все-таки обиделась, и я решила дать ей время переварить наш последний разговор. Сама ведь сказала, что ей подумать нужно.

Звонила я все это время Гале – наконец-то появилась у меня возможность узнать, что меня ждет, от человека, который только что через это прошел! Мой ангел во время этих разговоров только мрачно косился в мою сторону, и я мысленно ухмылялась – вот оно, торжество справедливости! Сам-то, небось, угрызениями совести не мучился, сплетничая с Тошей, пока Галя в больнице томилась, а я – в полном неведении о подробностях предстоящего испытания.

Об этих подробностях я и начала расспрашивать ее сразу же после первых поздравлений. Она отвечала довольно сдержанно, как путешественник на вопросы встречающих о том, как прошел полет, и я с облегчением поняла, что событие это хоть и неприятное, но пережить его вполне можно. Ради того, что ждет тебя по его завершении.

– Галя, а как малышка? – перевела я разговор на более животрепещущую тему.

Галя тут же оживилась. Я бы даже сказала – ожила.

– Ой, Татьяна, – с придыханием заворковала она, – она такая красивая! И смешнючая – слов нет! Так чмокает, и хмурится, и уже почти улыбается... По-моему, она меня уже даже узнает!

– А какая она? – с любопытством спросила я.

– Волосики темные, – с готовностью принялась перечислять Галя, – и длинные такие – почти шейку закрывают. И кудрявые немножко. И бровки темные, и тоненькие, ровные. Сама смугленькая, носик тоже ровный, маленький...

– А глаза? – перебила я ее.

– Серые, – ответила она, и тут же добавила, – но говорят, они потом цвет поменяют. И большие такие, круглые...

– Так на кого она похожа? – не удержалась я от пресловутого вопроса.

– Уж точно не на меня, – рассмеялась Галя, и я не стала дальше уточнять, чтобы не акцентировать ее внимание на тяжелых воспоминаниях.

– А имя ты уже ей придумала? – задала я следующий непременный в такой ситуации вопрос.

– Дарина, – гордо ответила Галя. – Я это имя уже давно выбрала, если девочка родится, только говорить заранее никому не хотела. Она ведь и вправду мне как от Бога подарок.

Ну, не совсем от Бога, подумала я, но, судя по ее счастливому тону – определенно великий дар судьбы.

– Галя, а когда можно будет тебя проведать? – Мне уже совсем не терпелось своими глазами посмотреть на это чудо природы.

– Ох, Татьяна, – замялась Галя, – давай где-то через недельку, а еще лучше – через две. Я никак в новый ритм не войду – ну, просто ничего не успеваю. Спасибо хоть, она по ночам спит – а то, если бы я целыми сутками на ногах была, уж не знаю, насколько бы меня хватило...

Очень интересно – зачем Тоша отпуск брал, хотела бы я знать? Он, что, в невидимости рядом с ней в доме толчется?

– А тебе, что, никто не помогает? – осторожно спросила я.

– Да что ты, Татьяна, – после минутного молчания пробормотала Галя, – я уж и не знаю, как мне Тошу благодарить – мне прямо так неловко... Он и магазины на себя взял, и коляску мне в лифт заталкивает – я сама вечно за что-то цепляюсь – и во время купания Даринку держит, чтобы у меня обе руки свободны были. И ты знаешь, – с удивлением добавила она, – она его совсем не боится – ни разу у него на руках не дернулась, только ручки-ножки распрямляет, словно потягивается...

– А мама к тебе не приезжает? – поинтересовалась я, вспомнив, что в последнее время отношения у них вроде бы начали налаживаться.

– Один раз была, – коротко ответила Галя, и я почувствовала, что процесс их примирения на начальном этапе и застопорился.

Ну, это ничего, подумала я, Галина мать, скорее всего, просто обижается, что та Тоше с малышкой больше, чем ей, доверяет. Я почувствовала легкие угрызения совести за то, что уговорила Галю от матери уехать. Ну что ж, я уговорила – я и отговорю. Сейчас ведь разве что слепой не заметит, что Тошино присутствие не только Гале, но и малышке на пользу идет – за что же на него зуб точить? Да и ему поспокойнее будет, когда придется опять на работу выйти...

– А ты не хочешь назад к ней вернуться? – предложила я, радуясь возможности в очередной раз применить свое умение сглаживать – одним изящным жестом – углы многих смежных проблем на пользу близких мне людей. – Тебе ведь легче будет, если она часть забот на себя возьмет.

– О, нет! – решительно заявила Галя, и я слегка поморщилась, решив, что глубокий дар убеждения хорош до тех пор, пока не приходится прибегать к разубеждению. – Она мне в тот единственный раз такой скандал устроила, что я лучше сама.

– Какой скандал? – оторопела я.

– Я в жизни своей не думала, что она такой суеверной окажется! – воскликнула с чувством Галя. – Одно дело Божьи заветы соблюдать, а совсем другое – всяким языческим приметам следовать. Помнишь, как она домового во всех углах искала? Так то еще цветочки были! А сейчас каких только грехов она на меня не навесила! И ногти Даринке надо было не обрезать, а обкусывать. И зеркала все в доме закрыть, чтобы она себя даже случайно не увидела. И вещи ее только в квартире сушить, даже на балкон не вывешивать. Нитку какую-то на ручку завязать... И самое страшное – как я могла ее чужому человеку до крестин показать! А то, что этот чужой человек свой законный отпуск моему ребенку посвящает – это ничего; главное, что сглазить может.

– Значит, нам тоже до крестин нельзя? – разочарованно протянула я, уловив хоть какой-то смысл лишь в последней ее фразе. Действительно, отдельные несознательные посторонние могут с насморком явиться, но при чем здесь нитка с зеркалами?

– Татьяна, если бы я от тебя сглаза боялась, – решительно проговорила Галя, – то мне, наверное, и по телефону с тобой разговаривать было бы нельзя. И о Даринке рассказывать. Мне просто время нужно, чтобы в себя прийти – вон Тоша скоро не сможет уже целыми днями с нами возиться, так что мне придется побыстрее привыкать. Недельки через две, я думаю, в самый раз будет.

В следующий понедельник Тоша вновь появился в офисе, но... какой-то другой.