Ангел - мститель

– Как в командировку?! – ахнула та, которую позже назвали Мариной, когда муж сообщил ей об отъезде.

– Должны были в понедельник ехать, – объяснил муж, – обычная плановая проверка области. Но вчера было принято решение выехать на два дня раньше – потому и экстренное совещание с утра собирали.

– Но ты же мне ничего об этой поездке не говорил, – растерянно пробормотала она.

– Так я и не должен был ехать, – досадливо поморщился муж. – Но на днях сигнал поступил, что у них там какие-то махинации ведутся. Нарушения технологического процесса сплошь и рядом – то ли сырье воруют, то ли какое-то левое производство наладили.

– И что же вы там в выходные проверять будете? – подозрительно нахмурилась она.

– В выходные мы проведем ряд встреч с отдельными руководителями – в неофициальной, так сказать, обстановке, – усмехнулся ее непониманию муж. – Их нужно сначала поодиночке прощупать – какая-нибудь нестыковочка обязательно выплывет.

– В неофициальной обстановке... – протянула она. – В ресторан, значит, их поведете, чтобы под водочку... щупать?

– В ресторан не мы их, – хмыкнул муж, – а они нас поведут, и в самый лучший – со спецобслуживанием. А водка повредит только тому, у кого совесть нечиста. Если работает человек честно, так чего же ему бояться, если язык развяжется?

– А ты не боишься, что тебе скоро такие неофициальные встречи каждый день нужны будут? – вспылила она.

– Да брось ты! – отмахнулся от нее муж. – Ты же знаешь, что я выпиваю только по долгу службы. Тем, кто с бутылкой в обнимку живет, у нас ходу не дадут – ни вперед, ни вверх. А у меня на этот счет большие планы.

– А как насчет моих планов? – тихо спросила она.

– Каких? – непонимающе глянул на нее муж.

И в этот момент она почувствовала, что за этой неожиданной командировкой что-то кроется – уж слишком удивленно он на нее смотрел. Не мог он забыть о том, что в субботу она надеялась оставить на него детей – в том, что касалось семьи, он никогда ничего не забывал. И ее к тому же приучил – чтобы не приходилось оправдываться, когда он ловил ее на чем-то несделанном, вроде проверки уроков у детей или покупки аспирина, если тот в аптечке закончился. С другой стороны, ее желание встретиться с друзьями по учебе с самого начала не вызвало у него особого энтузиазма...

– Десятилетие окончания института, – коротко напомнила она ему, медленно закипая.

– Значит, тебе придется не пойти, – пожал он плечами. – Прости, конечно, но эту командировку не я придумал. Если меня включили в состав проверочной комиссии, этому только радоваться нужно – значит, руководство меня заметило.

– А может, все-таки ты? – спросила она, глядя на мужа в упор.

– Что я? – нахмурился муж. И опять лицо у него сделалось чрезмерно недоумевающим.

– Может, это все-таки ты сам в эту комиссию вызвался, – негромко проговорила она, – чтобы руководство заметило... твое рвение, и – заодно – чтобы я не смогла и шагу из дому ступить?

– Это ты к чему клонишь? – В голосе мужа послышались недобрые нотки. За все эти десять лет они ссорились всего несколько раз, и то – в самом начале совместной жизни, но в те моменты от него исходила волна такой угрозы, что она навсегда зареклась сердить его по-настоящему.

Тихий внутренний голос с готовностью поддержал промелькнувшие в ее памяти неприятные сцены, лопоча что-то о недопустимости опускаться до безобразных скандалов. «Из любой ситуации есть выход, – лихорадочно бормотал он, – в конце концов, даже если он и выслужиться хочет, так не для себя же одного старается. И если эта встреча тебе необходима, значит, ты и должна найти способ сделать так, чтобы она состоялась».

Скрипнув зубами, она согласилась – все в жизни делает тот, кому оно больше всех нужно.

– Извини, – тихо сказала она мужу, – это я, не подумав, ляпнула. Я детей к маме в субботу отвезу.

– Ах, вот оно что... – протянул муж, прищурившись и поджав губы.

– Что? – спросила она, опять взъерошившись.

– А мне казалось, что ты сказала, что никуда не пойдешь, если я с детьми остаться не смогу, – все также медленно проговорил он, не сводя с нее глаз.

– Значит, все же неслучайно эта командировка возникла! – не сдержалась она.

– Да нет, я о ней только сегодня утром узнал, – покачал головой муж. – Но мне сразу стало интересно... посмотреть, как ты слово свое сдержишь. – Она открыла было рот, но он не позволил ей перебить себя. – Мне стало интересно посмотреть, что для тебя в жизни важнее. Мне стало интересно посмотреть, ради чего ты можешь своих собственных детей бросить... Что же тебя туда вдруг так потянуло? – Последние слова он словно выплюнул. Ей в лицо.

– Да что ты несешь, в самом деле? – взорвалась она, обращаясь как к мужу, так и к внутреннему голосу, который совсем не тихо потребовал от нее немедленно прекратить истерику. – Можно подумать, я к любовнику от семьи сбегаю! Я в кои-то веки – первый раз за десять лет – хочу встретиться с теми людьми, которых ты и сам прекрасно знаешь...

– Вот именно! – отрезал муж. – Я прекрасно знаю, что за бардак в этой вашей компании творился! Все эти шатания, где попало, после занятий, вместо того чтобы учиться, весь этот разгул до полуночи в общежитии...

– Да мы разговаривали! – задохнулась она от плохо скрытого намека.

– А то я не в том же общежитии жил! – фыркнул он. – Но это – ладно, дело прошлое. Но сейчас у тебя семья есть, дети, обязанности перед ними. Что ты за мать, если по первому свистку готова пристроить их куда угодно, лишь бы пойти хвостом повертеть перед старыми приятелями?

– Да ты... – Она замолчала, хватая ртом воздух.

– Что я? – рявкнул он. – Ты хоть один раз можешь припомнить, когда я сказал тебе с детьми дома сидеть, пока я буду с друзьями развлекаться?

– А твои неофициальные встречи не в счет? – вновь вернулся к ней голос. – А твои постоянные исчезновения на выходные? А твои возвращения с работы Бог знает когда?

– Это – работа, – отрезал он. – И не удовольствия ради я там засиживаюсь. Я нужные связи завожу, опыт перенимаю, руководству показываю, что на меня всегда можно положиться – ради чего? Ради того, чтобы меня на повышение выдвинули? Или ради того, чтобы вам лучше жилось?

Тихий внутренний голос невнятно буркнул, что, справедливости ради нужно отметить, что в словах мужа есть... изрядная доля правды.

– За все это время, – взяв себя в руки, негромко проговорила она, – я никогда никуда сама не... сбегала, как ты выразился. Я никогда не отказывалась от своих обязанностей, даже в ущерб своей работе и родной матери. Могу я один раз – всего несколько часов – самой себе посвятить?

– Вот я и спрашиваю, – также сбавил тон муж, – что тебя в этой компании так привлекает? Молодость вспомнить? Так десять лет не только у тебя прошли – и каждый из вас своим путем пошел. Ты сейчас совсем в другом кругу вращаешься – о чем тебе с ними говорить? Чего тебе не хватает в твоей жизни?

– Да общения мне не хватает! – воскликнула она, впервые по-настоящему осознав, почему ей так захотелось попасть на эту встречу выпускников. – Простого, обычного, человеческого общения!

– А с детьми и со мной у тебя, значит, общение нечеловеческое, – вновь прищурился муж.

– Да какое у нас с тобой общение? – крикнула она, чтобы заглушить монотонное бормотание тихого внутреннего голоса. – Когда мы с тобой в последний раз где-то были? Когда мы в последний раз разговаривали – кроме того, что на ужин приготовлено и какую одежду нужно детям на зиму купить?

– А о чем с тобой можно говорить? – У мужа презрительно дернулся уголок рта. – Ты как была на том уровне, на котором институт закончила, так ни на шаг с него и не сдвинулась – разве что назад.

– Да я же четыре года... с детьми... – От обиды у нее опять все слова растерялись.

– А ты за эти четыре года – да и потом, кстати – хоть раз книгу открыла? – пренебрежительно бросил ей муж. – Хоть по специальности, чтобы не забыть все, что выучила? Или общеобразовательную, чтобы кругозор расширить? Ты хоть раз газету прочитала, чтобы знать, что в мире творится? По телевизору одни мелодрамы идиотские смотришь, а как программа «Время» – так тебя к дивану привязывать нужно. Я уже давно бросил мысль брать тебя с собой на официальные мероприятия – стыда не оберешься: сидишь, как кукла надутая, двух слов связать не можешь, чтобы разговор поддержать.

– Я пойду на эту встречу, – тихо и раздельно проговорила она.

– А я сказал – не пойдешь, – также тихо и угрожающе ответил он.

– Ты, по-моему, в командировку едешь? – язвительно напомнила ему она. – У тебя неотложное мероприятие, которое важнее дел твоей семьи – жены, в частности? И жена твоя должна в твое отсутствие управляться с домом и детьми, как знает? Вот и оставь ей самой решать, как это делать. – Она быстро добавила, когда он открыл рот для ответа. – И детям давно уже пора навестить бабушку. Если они твоих родителей видят раз в три года, это не значит, что они мою маму забыть должны.

– Я не вожу детей к своим родителям, – процедил сквозь зубы муж, – потому что знаю, в каких условиях они там окажутся. Дети должны жить лучше родителей и смотреть, идя по жизни, вперед, а не на прошлое постоянно оглядываться.

– А я считаю, – решительно возразила она, – что детям очень полезно знать свои истоки, и они не должны от своих бабушек и дедушек отворачиваться только потому, что те не в тех условиях живут. И вообще, – добавила она, вставая, – прости, но мне нужно на кухне убрать.

Дождавшись, пока муж заснет, она позвонила матери.

– Мам, привет, – негромко проговорила она, прикрыв трубку ладонью. – Я тебя еще не разбудила?

– Да нет, что ты, – ответила мать, – я эту неделю на второй смене.

– Мам, можно я к тебе завтра детей привезу, – спросила она, – и... на субботу оставлю? Вечером я их заберу, – торопливо добавила она, не получив немедленного ответа.

– Конечно, можно, – медленно согласилась мать, словно раздумывая. – А что случилось-то?

– Да ничего не случилось, – весело затараторила та, которую позже назвали Мариной. – Просто у нас в субботу встреча выпускников – десять лет после окончания института – и мне бы очень хотелось всех своих повидать.

– А твой-то что? – В голосе матери появилась настороженная нотка. – Не хочет с детьми полдня посидеть?

– Нет-нет, – уверила ее та, которую позже назвали Мариной, – он просто не может – в командировку уезжает.

– А что же ты раньше не позвонила? – спросила мать с уже явным подозрением.

– Да командировка неожиданная, только сегодня выяснилось, – замялась та, которую позже назвали Мариной. – Он должен был с ними остаться, мы уже обо всем договорились, а тут – как снег на голову...

– Как снег, говоришь, на голову? – задумчиво протянула мать. – Ну ладно, завтра поговорим.

– Спасибо, мама, – вздохнула с облегчением та, которую позже назвали Мариной. – Ты когда завтра дома будешь?

– К восьми, пожалуй, уже буду, – ответила мать.

– Значит, мы к восьми и подъедем, – весело подытожила та, которую позже назвали Мариной. Затем, подумав, она добавила: – Дети сразу спать лягут, а утром ты их не буди – пусть отсыпаются, сколько хотят. А вечером я их заберу.

– Уж разберусь как-нибудь, – проворчала мать и повесила трубку.