Ангел - мститель

– Мне кажется, – спокойно проговорил я, – что вам ничего не нужно делать.

– Что значит – ничего не делать? – возмутилась Лена. – Пусть и дальше за наш счет самоутверждается?

– Самоутверждаться за ваш счет она может, – ответил я ей, – только если вы ей это позволите. Если вы постоянно показываете ей, что ее действия идут вразрез с принятыми у вас нормами поведения и бесконечно вас раздражают, у нее только больше уверенности появляется, что она сумела выделиться на общем фоне и, тем самым, привлечь к себе внимание начальства.

– Так, что, нам ее игнорировать, что ли? – неуверенно спросил Олег.

– Зачем? – удивился я. – Вот скажите мне, пожалуйста, у вашего Сан Саныча секретарша когда-нибудь была?

– Нет, конечно, – обескуражено покачала головой Лена. – К чему она нам?

– Вот и отлично! – кивнул я. – Когда она передает вам различные поручения, поблагодарите ее – сердечно – за то, что она взяла на себя эти функции. А когда она спрашивает о степени готовности того или иного дела – расскажите и попросите потом – опять-таки вежливо – передать эту информацию директору, поскольку у вас сейчас – завал работы. Таким образом, она будет вынуждена следовать вашим указаниям, а не наоборот.

На окружающих меня лицах появились довольные ухмылки. На всех, кроме одного – Татьянина ухмылка была торжествующей. Вот так-то!

– И потом, – продолжил я, – насколько мне известно, скоро у вас появится новая продукция. Вам нужно всего лишь подождать, пока ей придется совмещать работу по заказам с ее нынешними... столь охотно взятыми на себя... обязанностями. Я бы на вашем месте, – усмехнулся я, – вообще первое время всех новых клиентов прямо к ней направлял – как к наиболее глубоко осведомленному в области новинок специалисту.

– Ну, не знаю, – усомнился, как и следовало ожидать, не любитель командных состязаний Дима, – как-то не нравятся мне все эти интриги за спиной Сан Саныча...

– А имеет ли смысл вовлекать его в конфликт сейчас? – спросил я его. – Насколько я понял из рассказов Татьяны, он у вас – человек увлекающийся, и как только в работе появляются новые перспективы, вообще в тетерева превращается – токует себе о них с утра до вечера и ничего другого вокруг себя не замечает. Станет ли он вас слушать, если вы предложите ему улаживать возникшие разногласия, или решит, что вы хотите его руками конкурента по служебной лестнице убрать – в ущерб делу?

– Нет-нет, – решительно согласилась со мной Лена, – после переговоров с французом Сан Саныча лучше пару недель не трогать!

– Ну, вот, видите – вы же сами все знаете, – выразил я, по профессиональной привычке, полную уверенность в их силах и способностях. – Поставьте ее на место самостоятельно – не может быть, чтобы одна она оказалась сильнее восьмерых вас.

– Ох, откуда она только взялась на нашу голову? – горестно вздохнула Инна.

Так, для Сан Саныча и его подчиненных я, похоже, уже сделал все, что смог – пора и небесным коллегам посодействовать.

– Такой вопрос не у вас первых возникает, – пожал я плечами. – Из своего опыта могу уверить вас, что в любом трудовом коллективе хотя бы однажды возникает такое инородное тело. И необязательно плохой человек – я эту вашу Ларису совсем не знаю и догадки строить не буду, – Татьяна метнула в меня яростным взглядом. – Но даже если она перед руководителем выслуживается, то это его дело – решать, нужно ли ему угодничество со стороны подчиненных. Вам, кстати, тоже будет полезно об этом узнать.

– Не хотелось бы о таком узнавать, – тоскливо протянула Инна.

– Конечно, не хотелось бы! – рассмеялся я. – Но если придется, вот тогда будете думать, что вам делать – приспосабливаться к новому стилю работы или ультиматум ему ставить. Хотя, честно говоря, мне кажется – исключительно по рассказам Татьяны – что он не из таких.

– Конечно же, нет! – уверенно воскликнула Лена. – Вот я помню...

Остаток нашего пикника прошел в воспоминаниях о всевозможных случаях, когда Сан Саныч оказался то великолепным стратегом в бизнесе, то блестящим организатором повседневной работы, то душой всего коллектива, то просто отцом родным своим подчиненным.

По дороге домой, когда мы с Татьяной уже одни остались, я вежливо поинтересовался:

– Ну, что, удалось мне справиться с поставленной тобой задачей?

– С какой? – глянула она на меня с невинным удивлением.

– Ты же не хочешь сказать, что случайно упомянула о моей профессии? – решил я поставить все точки над i, прежде чем подыскивать проникновенные слова для благодарности.

– На самом деле, случайно, – огрызнулась она. – В первый раз. А потом я подумала, что это – действительно твоя сфера. А ребята уже до точки кипения дошли. И они, между прочим, здесь совершенно не при чем. Хватит того, что к Сан Санычу – как к преступнику – врагиню человеческого рода подослали. У которой все равно ничего не выйдет. А я давно хотела узнать, как ты работаешь. И скажу тебе, что теперь мне понятно, почему к тебе столько новых людей просятся. И старые с тобой расставаться не хотят.

– Спасибо, – вырвалось у меня без всяких поисков простое слово благодарности.

– Но под конец, должна я тебе заметить, – тут же спохватилась Татьяна, – ты впечатление все-таки подпортил. Что значит – ты Ларису не знаешь? Ты же прекрасно знаешь, что она – очень плохой чело... и даже вовсе не человек! И что она все это специально...

– Я знаю, – перебил ее я. – И ты знаешь. Но ведь для них она – обычный человек, такой, который где угодно может встретиться. И который провоцирует в них озлобленность, причем чем дальше, тем больше – знаю я, как вы, люди, накручивать друг друга умеете. Зачем им это? Нам всем это зачем? Кому нужно удостовериться в порядочности Сан Саныча – посеяв одновременно агрессивность в других людях?

– Вот ты бы Марине это рассказал... – проворчала Татьяна.

– А ты, как я посмотрю, уже не уверена заранее в гениальности всех ее предприятий? – съязвил я.

– Да не об этом же речь! – тут же взвилась она. – Зла она никогда никому не желала. Вот если бы только она меня сначала о Сан Саныче расспросила...

– Да ну? – опять не сдержался я. – Вот и я раньше всего лишь хотел, чтобы она в раж не кидалась, очертя голову...

– Да раньше же совсем другое дело было! – по привычке, наверно, упорствовала Татьяна. – Насчет бабули нашей с кем ей поговорить было? И ты, кстати, сам говорил, что она прежде соседей опросила! И с Галиной матерью тоже – не с Галей же советоваться!

– А с твоей? – насмешливо поинтересовался я. – Тоже не с кем?

– В тот раз, как я тебе уже рассказывала, она со мной советовалась, – гордо заявила Татьяна.

– Так, может, в этом-то все и дело? – предположил я. – Сейчас тебя задело, что она твоим мнением не поинтересовалась?

– Только не нужно с больной головы на здоровую перекладывать! – уже не на шутку раскипятилась Татьяна. – Это ты вечно злишься, когда у тебя разрешения на что бы то ни было не спрашивают!

– Я просто надеялся, что сейчас тебе будет легче меня понять, – устало бросил я. – И, кстати, я уже давно не злюсь – я просто стараюсь сгладить волны, которые у нее в кильватере остаются. И Анабель тоже считает, что ей проще помочь в ее начинаниях, чтобы довести их до... абсурда – так она скорее увидит, что неправа, и в следующий раз будет готова к диалогу.

– И Анабель совершенно права! – радостно закивала Татьяна. – Но вот почему-то, когда Марина говорит, что человек должен на своих ошибках учиться, ее ты даже слушать не хочешь...

Я в очередной раз понял, что эту извечную женскую солидарность не пробьешь ни фактами, ни логикой... и уж точно ни апелляцией к их собственным высказываниям.

Очень мне вдруг захотелось с Тошей поговорить. О жизни вообще, о человеческой в частности и, особенно, о последнем Маринином демарше. Сложилось у меня впечатление, что после оного розовые очки у него в отношении Марины тоже если и не свалились, то на самый кончик носа съехали.

Не говоря уже о том, что мне никак не терпелось узнать у него, как сказались мои сегодняшние увещевания на обстановке в их офисе...

Тоша, однако, вышел на связь со мной немного раньше. Вернее, намного раньше. На следующий день, в шесть часов утра, когда я досматривал сладкий сон о том, как человечество дает единодушный отпор темному ангелу под негласным руководством светлого, меня вырвал из него его телефонный звонок.

– Что случилось? – испуганно спросил я спросонья.

– У Гали – девочка, – отрывисто рявкнул он. – Вес – три двести, рост – пятьдесят.

– О! – проснулся, наконец, я. – Ну, и слава Богу! Поздравляю!

– Какое поздравляю? – завопил он. – С чем поздравляю? Ты, что, с ума сошел? Это – ужас какой-то! Кошмар! Катастрофа! Ты завтра будешь в офисе? – и, не дождавшись моего ответа, он безапелляционным тоном заявил: – Мне нужно с тобой поговорить.