Ангел - мститель

Я, конечно, всегда знал, что каратели так же, как и мы, с людьми работают, но мне даже в голову не приходило, насколько иначе они к ним относятся.

На связь со Стасом я вышел сразу же после того знаменательного вечера открытий и откровений. Как только Татьяна угомонилась и уснула. В полной, между прочим, уверенности, что ей удалось склонить меня к своей точке зрения на Маринины художества. Вот в этом все люди – недаром у них родилась поговорка, что только умные никогда не спорят. Ну, правильно – молчишь, значит, согласен, следовательно, умница; отстаиваешь свою позицию – значит, согласно той же логической цепочке, склочник и упрямец. Причем, не важно, с чем соглашаться; главное – с кем. Что-то меня это человеческое умение акценты в нужном для себя (и всякий раз в разном!) месте расставлять уже просто за живое берет. Раскаленными щипцами.

А я ведь потому тот спор прекратил, что просто счел необходимым как можно быстрее положить конец Марининым попыткам узурпировать втайне права и обязанности карателей. О которых она каких-то отрывочных сведений по верхам нахваталась и решила, что вполне в состоянии выступить представителем верховного правоохранительного органа на земле. Без какой бы то ни было подготовки, без глубинного, в кровь вошедшего, понимания той тончайшей границы, которая отделяет у людей простой всплеск скверного настроения от целенаправленного желания навредить другому. Типично ее стиль.

Кроме того, после всей этой хитроумной человеческой изворотливости в поисках путей перевернуть факты с ног на голову, лишь бы выставить их потом весомым аргументом в свою пользу, мне хотелось отвести душу в прямой, откровенной беседе – без подводных течений и двойного дна – с собратом-ангелом.

Тоша в этом отношении не в счет. Он уже, по-моему, так очеловечился, что его после выполнения нынешнего задания придется, как минимум, трижды очистке памяти подвергать. А потом еще некоторое время в изоляции подержать – пока не закончится инкубационный период для самого долгоживущего компьютерного вируса. Голову на отсечение даю, что пару-тройку он уже подхватил – по полдня к экрану намертво приклеивается, вон и речь уже явно инфицирована.

Одним словом, как только в тот вечер в квартире воцарилась блаженная тишина, я воззвал к Стасу – благо, обращаться к нему можно было напрямую, без приветливо-равнодушного диспетчера. Он тут же ответил – соединение с ним, похоже, в любое время суток устанавливалось мгновенно.

– Ну, привет-привет, – жизнерадостно поприветствовал он меня, – давненько тебя не слышно было. Случилось что?

– Боюсь, что да, – осторожно начал я. – Или может случиться. В ближайшее время.

– Тогда давай с самого начала и поподробнее, – сразу же перешел он на деловой тон.

– Речь идет о Марине... – Продолжить я не успел.

– А-а, – перебил он меня со смешком, – тогда я, наверно, в курсе.

– В курсе чего? – растерялся я.

– Того, что она решила сделаться вашим персональным фильтром от негативных воздействий окружающей среды, – уже откровенно рассмеялся он.

– Фильтром? – вскипел я. Сама обо всем доложила и акценты, похоже, правильно расставила? – Да она уловителем этих негативных воздействий работает, а потом и размножителем!

– Да? – заинтересовался он. – Ну, давай – излагай свое видение.

Я коротко перечислил все Маринины медвежьи услуги, а также последствия, к которым они привели.

– Ну, и чего ты возмущаешься? – удивился Стас.

– Как чего? – захлебнулся я от возмущения. – Она крушит, как слон в посудной лавке, направо и налево, а мне потом восстанавливать?

– Так ты же сам в человеческую жизнь рвался, – хмыкнул он, – а это и есть одна из основных ее особенностей: сначала один для всех дорогу асфальтом для удобства укатывает, а потом все за этого одного дыры в ней латают. Такие развлечения вам любой человек из вашего окружения мог устроить.

– Хорошо, – скрипнул я зубами, – у этого вопроса есть и другая сторона. Тебя не беспокоит, что она сознательно ищет, кому бы соли на хвост насыпать? Что вам самим в самом ближайшем будущем придется ее подвиги расследовать?

– Ну, если бы мы такими мелочами занимались, – добродушно протянул он, – так нам штат раз в десять пришлось бы увеличить.

– Мелочами? – Я просто ушам своим не поверил. – Галиной матери посторонняя помощь потребовалась... для нейтрализации...

– Да, здесь они, пожалуй, палку перегнули, – согласился Стас, – особенно Тоша – он должен был предугадать, к чему необъяснимые явления религиозного человека привести могут. Но поскольку все обошлось...

– А никому не пришло в голову поинтересоваться, как обошлось? – с тихой злостью спросил я. – Если бы мы с Татьяной выход не нашли...

– А ты, по-моему, – снова перебил он меня, – в свое прошлое посещение документ подписал, что берешь на себя полную ответственность за все Тошины действия. Так что ты всего лишь выполнил взятые на себя обязательства. И радуйся, что тебе это удалось – иначе вместе с ними бы ответил. Тебя пронесло только потому, что Тоша всю эту авантюру от тебя скрыл, а сам он выговор получил за применение непроверенных методов. А с Марины расписку взяли, что впредь она будет все свои действия сначала с нами согласовывать.

– Как – впредь? – У меня сердце в пятки ушло. – Вы, что, не можете просто запретить ей нос везде совать?

– Во-первых, не можем, а во-вторых, зачем? – невозмутимо ответил он.

Так, или у нас там, наверху, произошла переоценка ведущей и направляющей роли ангелов в жизни человечества, или меня все-таки решили наказать за то, что проглядел Тошины «непроверенные методы» – до конца жизни, наверное, буду в ответ на каждое свое слово «Нет» слышать.

– Что значит – зачем? – как можно спокойнее спросил я. – Она ведь вообразила себя – ни много, ни мало – вашим представителем на земле, да еще и с правом решающего голоса...

– Анатолий, давай называть вещи своими именами. – Ага, и стремление перебить меня у него уже, похоже, в привычку вошло. – Когда к нам поступает сигнал, что у кого-то на земле гнойник человеконенавистничества образовался, мы такой сигнал, конечно, проверяем – изучаем предыдущую историю болезни, так сказать. Но затем нам нужно перевести эту болезнь в острую стадию – вывести гнойник наружу, чтобы быстро и результативно очистить зараженное место. Другими словами, создать ситуацию, когда больной либо всех вокруг попробует заразить, либо своими силами источник инфекции задушит. Подобная ситуация требует довольно большого количества участников – своих кадров нам обычно не хватает. Вот даже с темными частенько приходится кооперироваться. Но большей частью мы задействуем людей – без их ведома, конечно. И, поверь мне, разыскать таких людей, которые окажутся невосприимчивы к злобе и ненависти, устроить так, чтобы они оказались в нужное время в нужном месте – совсем непросто.

– Ну, и как сюда вписывается Марина – особенно по части «без ведома»? – не выдержав, съехидничал я.

– Марина – это уникальный по своей ценности случай. – От нотки восхищения, прозвучавшей в его голосе, мне стало совсем не по себе – не дай Бог, он и с ней в таком тоне беседует! – Знает, зачем нужно таких людей провоцировать – а значит, не реагирует на их выплески с чисто человеческой агрессивностью. Умеет нехорошие симптомы заранее, еще до получения нами сигнала, распознать – а значит, их можно устранить куда меньшей кровью. И главное – подходит к своей задаче творчески, не как рядовой исполнитель, как история с Денисом показала.

– Ты хочешь сказать, что вы ее используете? – вырвалось у меня против воли.

– Я хочу сказать, что мы даем ей возможность с пользой применить ее яркие способности, – сдержанно ответил он – похоже, мне удалось-таки его задеть. – Которым в ее обычной жизни просто не находится места – отчего эта жизнь опять начинает казаться ей никчемной и никому не нужной.

Опять? Я вдруг вспомнил, что было в его словах еще нечто, неприятно кольнувшее меня.

– Подожди, – быстро проговорил я, – а почему вы не можете ее остановить?

– А это – еще один необычный аспект нашего с ней сотрудничества, – с готовностью объяснил он. – Ты же помнишь, что после Дениса мы решили не оставлять ее без наблюдения. Само собой, физического, но и за ее внутренним состоянием мы присматривали. Так вот – в последнее время она начала все отчетливее вспоминать свою предыдущую жизнь. Ту, которая довольно печально закончилась.

– И что? – искренне заинтересовался я.

– Судя по тем картинкам, которые нам удалось выделить из ее памяти... – Он вдруг досадливо крякнул. – Они, кстати, у нее, как правило, ночью появляются – потому мы их и не сразу заметили, сам знаешь, какой надзор за спящим человеком. Так вот – похоже, она и в предыдущую свою жизнь не очень-то вписывалась. На что ей постоянно указывали. Не исключая и твоего коллегу. Особо ярый пацифист, небось, был, – добавил он с явной неприязнью.

– А как она погибла? – спросил я, чтобы увести разговор со скользкой почвы межведомственных трений.

– Не знаю, – задумчиво ответил он, – ничего, связанного с этим, пока не обнаружилось. Но я думаю, что в какой-то момент она просто взорвалась. И вот этого-то нам сейчас никоим образом нельзя допустить.

Здесь я был с ним полностью согласен. Мне и самому не очень улыбалось оказаться где-то поблизости от Марины, доведенной до крайней точки. Но не потакать же ради этого всем ее капризам!

– А ты дальнейшую судьбу ее хранителя не знаешь? – поинтересовался я, пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую в голове интригующую мысль.

– Понятия не имею, – равнодушно отозвался он.

– А узнать можешь? – настаивал я.

– Зачем? – Пришел его черед язвить. – Сочувствие выразить хочешь?

– Я хочу узнать его версию событий, – ответил я – не менее сдержанно, чем и он пару минут назад. – Ты этого понять не можешь – а я очень хорошо знаю, как трудно бывает разобраться, что твоему человеку на самом деле нужно, особенно если он все в себе держит. Нам с Мариной все равно никуда друг от друга не деться, а разговора не получается – для нее все хранители вроде крышки в скороварке. И если ее бывший действительно ничего кроме буквы закона перед собой не видел, я хоть извинюсь перед ней за него. А если это она на своих мыслях и чувствах собакой на сене сидела... Ей, особенно сейчас, вовсе не помешает напомнить про лебедя, рака и щуку.

– Ладно, поспрашиваю, – согласился Стас. – Но в целом, скажу тебе так – выбрось Марину из головы. Она в прямом контакте со мной находится, и у меня есть с ней договоренность... устная, правда, но лично у меня ее слово сомнений не вызывает... что непосредственно на вашу жизнь она больше покушаться не будет. И Тошину тоже, – добавил он, предварив мой следующий вопрос.

А у меня еще один в запасе был.

– У них с Татьяной еще одна близкая подруга есть, – заметил я, словно между прочим.

– Вот пристал! – фыркнул Стас. – Ладно, я с ней эту еще одну подругу отдельным пунктом оговорю.

У меня стало немного поспокойнее на душе. В твердость Марининого слова я не очень-то верил (уж кому, как не мне, знать удивительную способность людей выворачивать его наизнанку!), но уверение собрата-ангела в том, что она находится под надежным контролем, вселяло определенные надежды. А если и мне самому удастся прояснить картину ее предыдущей жизни и сбить с нее в откровенном разговоре окалину предвзятого отношения ко всем хранителям и ко мне в частности... Одних только моих отношений с Татьяниными родителями достаточно, чтобы убедиться, что договориться можно с кем угодно – при условии искренности и настойчивости.

Что в самом скором времени блестяще подтвердили как мой собственный парень, так и Светин.