Ангел - мститель

Франсуа ответил после третьего гудка – и довольно напряженным тоном.

– Франсуа, это – Таня. У вас все в порядке? – выпалила я вместо приличествующих долгому перерыву в общении вопросов о здоровье, семье и погоде.

– Здравствуй, Танья, – обрадовано отозвался он, и добавил с легкой заминкой: – Да, у нас все неплохо.

– Ты просто отложил свой приезд, – с неловкостью принялась объяснять я, – и мы с Анатолием немного заволновались...

– Дело в том, – проговорил Франсуа с расстановкой, словно слова подбирая, – что мы с Анабель хотели вместе приехать, а у нее сейчас немного связаны руки – она никак не может отлучиться...

– Анабель не может? – на всякий случай уточнила я, и краем глаза заметила, что мой ангел резко наклонился вперед и замер. Прислушиваясь.

– Да, – непринужденно бросил Франсуа, – но у меня есть основания полагать, что скоро все уладится, и мы обязательно приедем. Как вам понравились мои предложения? – оживленно поинтересовался он.

Молодец Франсуа! Вот пусть некоторые тоже мебелью посидят при нашем деловом разговоре!

– Очень понравились, – от души рассмеялась я, – Александр готов прямо сегодня их все принять. Так что приезжайте скорее – чтобы я успела в переговорах поучаствовать, а то в декрет уйду!

– О-о-о! – Как ему удалось этот звук на тридцать секунд растянуть? – Это – замечательная новость! Анабель будет просто в восторге. И теперь я точно знаю, что она сделает все, чтобы побыстрее освободиться. Мы непременно сообщим вам, как только решим с датой.

Положив трубку, я вопросительно посмотрела на моего ангела. Он уставился в пространство перед собой – глаза прищурены, губы в ниточку сжаты, между бровями – морщинка.

– По-моему, что-то произошло у Анабель, – нерешительно произнесла я, когда пауза уж слишком затянулась.

Он молча кивнул, даже не глянув в мою сторону.

– Может, ты ей позвонишь? – предложила я чуть более настойчиво.

Он встряхнулся и снизошел, наконец, до того, чтобы одарить меня взглядом – полным вселенского терпения.

– Спасибо, сам не догадался, – ответил он подходящим взгляду голосом.

Очень хорошо – я тоже умею интерьером любоваться!

– Не знаю, не знаю, – задумчиво проговорила я, внимательно рассматривая потолок, – ты как будто говорил, что навязывать свою помощь некрасиво...

– Татьяна... – раздалось рядом со мной тихое рычание, и я немного сдала назад, чтобы не узнать, что именно приключилось с Анабель, только от нее самой. Когда приедет.

– Нет-нет, – снова обратилась я к неизменно согласному со мной потолку, – ты все очень правильно решил. Как всегда. Не забудешь мне рассказать? – решила я на всякий случай отрезать ему все пути выхода из окружения.

Вследствие вовремя отвешенного комплимента я удостоилась чести даже присутствовать при этом разговоре. Осложнения у Анабель возникли, как я поняла, с ее кружком – кто-то из них чрезмерно разактивничался с несением идей добра и терпимости в широкие массы. Мой ангел, судя по всему, их всех лучше запомнил – так и сыпал именами, выспрашивая подробности, но я как-то сразу успокоилась. Мне еще тогда, когда Анабель представила нас своим ученикам, показался странным их подход к способствованию духовному совершенствованию окружающих – с одновременным накоплением собственного капитала добрых дел. Что же теперь удивляться, если кто-то решил почаще взносы на личный небесный счет делать?

Удостоверившись, что особых причин для беспокойства нет (Анабель всегда умела мягче и результативнее, чем мой ангел, на людей воздействовать), я с удовольствием погрузилась в подготовку к приезду Франсуа. У ангелов свои дела, а у нас – свои, и очень мне не хотелось, чтобы Сан Саныч передумал все его предложения – без исключения! – принимать.

Удовольствие, однако, скоро сменилось озадаченностью, а потом и вовсе настороженностью. В отношении Ларисы. Как-то уж очень быстро освоилась девочка! Наверное, решение Сан Саныча направить ее сразу же на ознакомление с новыми коллекциями придало ей некий особый вес в собственных глазах, но она вдруг начала посматривать на остальных наших ребят с той снисходительностью, с которой студент-первокурсник взирает на школьников. Нет, с новыми материалами она разбиралась все также вдумчиво и на совесть, но зачем глаза закатывать при виде старых каталогов у них на столах и языком цокать, огорченно головой покачивая, когда они продукцию из них с клиентами по телефону обсуждают? И к Сан Санычу она начала все чаще наведываться, и засиживаться у него все дольше – какие-то свои соображения с ним обсуждать. Дельные, наверно, иначе он бы ее уже в два счета выставил своим делом заниматься, но зачем же на фоне других служебное рвение демонстрировать? Не говоря уже о том, что Сан Саныч оказался вдруг глубоко осведомленным в отношении того, кто и когда на работу опоздал, и кто и на сколько минут раньше с нее ушел.

Единственным человеком, с которым она продолжала вести себя безукоризненно, оказалась я. Она разговаривала со мной неизменно приветливо, частенько спрашивала, правильно ли выполняет ту или иную работу и даже делилась иногда теми идеями по улучшению работы нашего офиса, которые потом, надо понимать, Сан Санычу выкладывала. А меня не оставляла мысль, что она, с одной стороны, на мне тренируется, а с другой – зорко следит за тем, чтобы у меня не возникло желания кого-нибудь другого Сан Санычу на свое место предложить.

И временами от такого двуличия у меня чуть пар из ушей не шел.

Особенно после того, как она взялась за Тошу.

Тошина работа не имела никакого отношения к обновлению нашего ассортимента, поэтому продемонстрировать ему свое превосходство ей никак не удавалось. Она зашла с другой стороны.

Обмолвилась как-то, что недавно вышла новая версия 3D Max, и хорошо бы ей ее установить и заодно обучить работе на ней. У Тоши, конечно, глаза загорелись, но вмешался Сан Саныч – если что-то новое устанавливать – так всем, а если всем – так работа на неделю станет.

Напросилась с нами с Тошей на обед – бутерброды, мол, надоели, нужно хоть изредка горячее кушать. Я от неожиданности не нашлась, как от нее отделаться, но потом целый час только о Гале Тошу и расспрашивала, объяснив между делом Ларисе, что это – Тошина подруга.

Спросила у Тоши, как он домой добирается – и тут же просияла: «Ой, так нам же совсем по дороге!». Тоша пожал плечами, но после первой же поездки домой вместе с ней, начал то в магазин заходить, то с моим ангелом возле машины минут пятнадцать болтать.

Почувствовав, что все ее заигрывания не дают желаемого результата, Лариса принялась изводить его косвенно – ни к кому не обращенными репликами. Везет, мол, некоторым, которые могут себе позволить на обед домой съездить. Но как-то, мол, нехорошо противопоставлять себя таким образом коллективу. И вообще, витать в виртуальных облаках – это значит отрываться от настоящей жизни, так и не заметишь, как она пройдет.

Наш офис превратился в арену цирка, на которой любимца публики слона яростно атакует со всех сторон даже с виду неприятная моська. Но она упражнялась в этих булавочных уколах настолько искусно и между прочим, что никому из нас не удавалось одернуть ее – без явного скандала, который Сан Саныч просто не потерпел бы. Не знаю, как у других, но у меня от беспомощности уже просто зубы ныли. Когда я, пыхтя от возмущения, рассказывала обо всем этом моему ангелу, он только посмеивался:

– Ну что ж, Тошу девушки никогда не интересовали – даже такие добрые и спокойные, как Галя. Так пусть теперь узнает, что такое акула зубастая...

В одно из таких, ставших уже чуть ли не ежевечерними, извержений моей накопившейся за рабочий день досады ворвался телефонный звонок.

– Привет, Татьяна! – раздался в трубке жизнерадостный голос Марины. – Что новенького?

– У меня что ни день – так что-то новенькое! – буркнула я, не успев еще остыть. – Ассортимент опять обновляем, чуть новую программу на голову не повесили, чтобы осваивала, сотрудники молодые зубы научились показывать...

– Кто тебя опять обидел? – весело пропела Марина.

– Да девицу же новую вместо Гали взяли, – обрадовалась я еще одной возможности выпустить пар, – уже достала всех! Без году неделю работает, а ведет себя так, словно у истоков фирмы стояла. Причем на пьедестале.

Краем глаза я вдруг заметила, что мой ангел делает мне какие-то отчаянные знаки.

– Подожди, Марина, – бросила я в трубку и повернулась к нему: – Что ты хочешь?

– Ты соображаешь, с кем говоришь? – еле слышно прошипел он. – Чтобы она опять направо и налево крушить пошла?

Я тут же опомнилась. В самом деле, что за детский сад – признаваться Марине, что весь наш коллектив в восемь человек не в состоянии одну мелкую выскочку на место поставить?

– Ладно, Марина, не обращай внимания, – проворчала я уже спокойнее, – это я так, в сердцах – день сегодня неудачный был. Просто не люблю, когда кого-то поедом едят, – не удержавшись, добавила я.

– Тебя, что ли, едят? – резко спросила Марина. – Новенькая?

– Да не меня! – постаралась я развеять подозрительный интерес в ее голосе. – Тошу. В принципе, ничего особенного – сначала глазки ему строила, а как ничего не вышло – шпильки в его адрес посыпались. Он даже и не замечает ничего – это я, со стороны глядя, пыхчу.

– М-да? – задумчиво протянула Марина, и добавила совершенно другим тоном: – Я к тебе собственно по совершенно другому делу. Мы тут дома ремонт затеяли – так, косметический, только чтобы обстановку освежить. Я бы хотела глянуть, что вы для уголка отдыха можете предложить. Особенно, если у вас, как ты говоришь, что-то новое появилось...

– Марина, а попозже нельзя? – неуверенно спросила я. – У меня сейчас работы по самые уши, я вряд ли смогу с тобой вдумчиво посидеть...

– Да ради Бога! – непринужденно рассмеялась она. – У вас, что, больше некому обычным клиентом заняться? Завтра подъеду. – Она положила трубку.

Мой ангел вскочил с дивана и принялся бегать по гостиной, ритмично колотя кулаком одной руки в ладонь другой.

– Мне это не нравится, – бормотал он себе под нос. – Мне это совсем не нравится!

– Что тебе не нравится? – не выдержала, наконец, я.

– То, что у тебя появляются мелкие неприятности – и тут же рядом возникает Марина, – процедил он сквозь зубы, останавливаясь. – Чует мое сердце, что она уже пошла боевой топор откапывать.

– А почему тебе так трудно представить, что ей просто наши дизайнерские услуги понадобились? – сердито спросила я.

– Когда речь идет о Марине, – уверенно заявил он, – я ни в какое «просто» просто не могу поверить.

– Отлично, – кивнула я, – завтра посмотрим.

– Вот именно, завтра посмотрим. – В голосе его прозвучала неприкрытая угроза. – Я ее предупреждал.