Ангел - мститель

Как раз накануне выходных она закончила проверку образцов Аллы. Поскольку ради них пришлось отложить измерения по своим темам, работы у нее на эту неделю хватало. Зачем же он ее вызвал? Неужели опять что-то срочное? А потом, что, будет рычать, что с исследованиями для родного отдела она в сроки не укладывается?

– Можно, Владимир Геннадьевич? – спросила она, приоткрывая дверь в его кабинет.

– Не можно, а нужно, – отозвался руководитель, не поднимая головы от каких-то бумаг, лежащих перед ним на столе.

– Я слушаю Вас, – сказала она, присаживаясь на стул.

– Я тут посмотрел твои результаты для Смирновой... – Он вынул из папки протокол проведения испытаний, который она передала ему в пятницу. – Придется еще раз перемерить.

– Почему? – удивилась она. – Я ведь каждый образец проверила!

– И что, последние данные совпали с первыми? – прищурился он.

– Да нет, они, конечно, не идентичны... – заколебалась она.

– Вот именно! – подхватил руководитель. – Твои цифры, если их на график положить, скачут, как стрелка компаса вблизи полюса. Все остальные измерения, – он похлопал рукой по папке, – отличнейшим образом подтверждают ее теорию, а вот твои – ни за, ни против. С чего бы это?

– Владимир Геннадьевич, у Вас есть сомнения в качестве моей работы? – напряглась она.

– Нет, – благодушно качнул он головой, – и я хочу, чтобы их и дальше не было. До меня тут дошли слухи, что ты всю неделю какие-то посторонние разговоры по телефону ведешь, встречи какие-то назначаешь...

– Да я ведь только в обеденный перерыв звонила! – смущенно пробормотала она.

– Да? – вскинул он бровь. – А может, у тебя и все остальное время мысли где-то в другом месте витали – вот и колола каждый образец по одному разу и вписывала в протокол значения, не задумываясь?

Она растерянно захлопала глазами. Тихий внутренний голос брюзгливо заметил, что в последнее время она действительно чрезмерно углубилась в воспоминания.

– Хорошо, я еще раз все померяю, – пообещала она.

– И коли их раз по пять, – добавил он, – чтобы потом можно было выбрать цифры, вписывающиеся в общую картину.

– Что значит – выбрать? – тихо спросила она.

– А то и значит, – резко ответил он, – что ее работа на контроле у руководства, по ней большое внедрение готовится, а мы, получается, ей палки в колеса ставим. Все. Времени у тебя два-три дня, не больше – из-за твоей рассеянности плановая работа стоит, без публикаций останемся.

Та, которую позже назвали Мариной, взяла коробку с уже надоевшими ей до смерти образцами и молча вышла из кабинета, не зная, что и думать.

Подойдя к твердомеру, она увидела склонившуюся над ним лаборантку.

– Маша, мне велено тебя согнать на пару дней, – сказала ей она, все еще хмурясь.

– Чего это? – возмутилась лаборантка. – Я уже и так неделю ждала!

– Да я знаю! – досадливо поморщилась та, которую позже назвали Мариной. – Я быстро управлюсь – может, даже в обед посижу – Смирновой срочно результаты нужны.

– А-а! – понимающе протянула лаборантка.

– Что – «А-а»? – подозрительно глянула на нее та, которую позже назвали Мариной. Это что – уже весь отдел ее невнимательность обсуждает?

– Да я бы на твоем месте вообще не стала время впустую тратить, – дернула плечиком лаборантка. – Возьми старый протокол, округли там те значения, которые из строя выбиваются – где в большую, где в меньшую сторону – и все будут счастливы.

– Как это «округли»? – ахнула та, которую позже назвали Мариной.

– А я ей ударную вязкость мерила, – объяснила лаборантка, как ни в чем ни бывало, – так там тоже пришлось кое-что подправить. Если заранее известно, какие цифры нужны, чего париться?

– Маша, ты соображаешь, что несешь? – прошипела та, которую позже назвали Мариной. – Это тебе не лабораторная в школе, это – научная работа...

– Я тебе так скажу, – перебила ее лаборантка. – По секрету. Эту ее кандидатскую где-то там очень сильно ждут, так что она у нее уже, считай, в кармане – так чего на рожон лезть?

– Да я же под этим протоколом свою подпись должна поставить! – вскипела та, которую позже назвали Мариной.

– Так всего ведь под одним, – расплылась в широкой улыбке лаборантка. – Это же ей на защите на вопросы отвечать, откуда такие идеальные экспериментальные данные взялись – пусть она и беспокоится.

– Нет уж, я еще раз померяю, – ответила сквозь зубы та, которую позже назвали Мариной.

– Ну, хоть этот образец дай мне закончить, – надулась лаборантка.

– Заканчивай, – кивнула та, которую позже назвали Мариной. – Я пока позвоню.

Она позвонила тому из своих одногруппников, с которым должна была встретиться в обеденный перерыв, и перенесла встречу на вечер. После чего старательно выбросила из головы все, не имеющее отношения к работе. За все эти годы она уже так набила руку в работе на приборах, что выполняла ее автоматически – может действительно ошиблась?

Но к концу дня у нее уже практически не оставалось сомнений, что ошибки в измерениях не было. Можно было, конечно, из десятка уколов на каждом образце выбрать цифры, более-менее укладывающиеся на графике в нужную кривую, но никакого соответствия с результатами других измерений даже рядом не просматривалось. Она мучительно размышляла над тем, что ей теперь делать.

Если бы речь шла всего лишь об обычном научном эксперименте, результаты которого публикуются в статье, интересной лишь для узкого круга специалистов! Или даже о диссертации – сколько их защищают с тем, что через полгода никто даже названия их припомнить не может. Но в голове у нее засела фраза руководителя лаборатории о внедрении. Если такую «липу» на производство протолкнут, ЧП практически гарантировано.

Она решила поговорить с мужем. Околонаучная возня его никогда не интересовала, но практическое ее воплощение – это другое дело. Производство находится в ведении министерства, и случись там что – им придется эту кашу расхлебывать. Не говоря уже об опасности, которой могут подвергнуться люди, на этом самом производстве работающие. Она просто обязана предупредить мужа о грозящих неприятностях!

Вечером, после программы «Время», когда дети уснули и была вымыта посуда, она вошла в большую комнату, где устроился с газетой муж.

– Ты знаешь, – начала она, – у нас сегодня неприятный случай произошел.

– Какой? – спросил муж, неохотно отрываясь от чтения.

– Есть у нас одна ученая дама, Алла Смирнова, – принялась объяснять она. – Сейчас она к защите готовится – новый метод поверхностного упрочнения сплавов разрабатывает...

– Еще один? – насмешливо перебил ее муж.

– Я не об этом, – досадливо отмахнулась она. – Я для нее твердость мерила. Так вот – эксперимент ее методику никак не подтверждает.

– Ну и что? – хмыкнул муж. – Тоже мне – новость.

– А то, – терпеливо продолжила она, – что мне сегодня практически открытым текстом велели подтасовать полученные результаты.

– Так откажись, – пожал плечами муж, поглядывая на газету.

– Дело не во мне! – рассердилась она. – Мне также объяснили, что по ее работе готовится внедрение, причем в кратчайшие сроки – откуда вся гонка с подгонкой...

– Что? – насторожился муж.

– И я подумала, – уже спокойнее проговорила она, увидев, что ей удалось, наконец, добиться его внимания, – что, может, ты узнаешь, кто ее поддерживает. Она наверняка заманчивое обоснование написала, а теперь и результаты блестящие продемонстрирует – у вас ведь нашу кухню не знают... А потом где-нибудь на заводе все из строя выходить начнет...

– Обязательно узнаю, – коротко обронил муж, – несчастные случаи нам ни к чему.

– Так вот и я об этом, – подхватила она. – Одно дело – липовая диссертация, а другое – люди пострадать могут.

– Ты у меня – умница. Как, еще раз, ее фамилия?

– Смирнова, – повторила она.

Потрепав ее по щеке, он вернулся к своей газете.

– Завтра-послезавтра обязательно выясню.

Она вздохнула с облегчением. Ее муж никогда просто так обещаниями не разбрасывался. Теперь нужно не спешить с измерениями – потянуть время, пока министерство своим веским словом не разрешит конфликт. Что очень даже кстати – не будет она в обеденное время за прибором сидеть, ей еще с тремя одногруппниками встретиться нужно!

На следующий день ее начала мучить совесть – тихим голосом она бубнила, что нехорошо вот так – за спиной у всех, окольными путями – правды добиваться, о ней нужно говорить вслух и не бояться отстаивать ее. «А я и готова!» – мысленно воскликнула она, и, сцепив зубы, взялась за самое скрупулезное в своей жизни исследование.

Она провела десятки измерений на каждом образце, составила таблицу полученных данных, выделила в ней максимальные и минимальные значения, усреднила их и даже не поленилась построить по ним графики... Не подтверждалась Аллина теория, и все тут!

Вечером муж сообщил ей, что поговорил с людьми из отдела, курирующего научные внедрения, и завтра ему дадут ответ.