Ангел - мститель

– Варвара Степановна, зачем Вы это делаете? – с трудом выдавил я из себя.

– А что такое? – забеспокоилась она, округляя глаза. – Я же как лучше хочу... вот познакомить с девочками, раз уж случай такой выпал...

– Варвара Степановна... – Честно говоря, никогда в жизни я еще так не гордился своей выдержкой. – Я хожу в этот магазин каждый день. Как Вы прекрасно знаете. Вам не приходило в голову, что мне уже как-то случилось... самому... раззнакомиться?

– Ну, уж нет! – радостно замотала она головой. – Одно дело – просто каждый день ходить, а другое – по имени обратиться, о житье-бытье спросить... Отношение совсем другое будет, как к своему.

Я вспомнил наших французов и их прогулки по местному рынку. Честно говоря, у них там тоже целый ритуал был – не просто «купил – продал»... Но, с другой стороны, их же никто за ручку не водил, представляя, как своего нового рассыльного...

– Варвара Степановна, – твердо сказал я, – спасибо, что познакомили, но отныне я все покупки буду совершать сам.

– Да что ты, что ты! – замахала она руками. – Когда это я навязывалась? Но раз уж так сегодня сложилось, я тебе еще пару слов хотела шепнуть. Про Танечку.

Я навострил уши.

– Что-то я заметила, – доверительно начала она, – что она в последнее время какая-то невеселая ходит...

Я еще больше напрягся – что я опять проворонил?

– И ты тоже, – остро глянула она на меня, – каждый второй день надутый, как мышь на крупу... – Она пожевала губами и решительно добавила: – Так ты это брось.

Хорошо, что мы еще с места не сдвинулись – точно во что-нибудь врезался бы.

– Что я должен бросить? – От удивления я даже не разозлился.

– Если у тебя на работе что приключилось, – назидательно проговорила она, – так это там и оставь, домой не неси. Тебе сейчас домой нужно с улыбкой приходить и с добрым словом – Танечка должна каждую минуту видеть, что все вокруг нее радуются и ее своей радостью согреть хотят.

Так, я – психолог. Я – психолог. Я каждый день на работе сталкиваюсь со всевозможными конфликтами, и еще ни разу не было, чтобы я не нашел из них выхода. Как я там своим клиентам советовал? Кричать – глупо, нужно вести диалог. И именно вести – не высказывая свою точку зрения, а задавая наводящие вопросы, ответ на которые очевиден и прозвучит из уст противной стороны.

– Варвара Степановна, – заговорил я мягко и рассудительно, – подумайте сами. Чтобы создавать Татьяне радостное настроение, мне нужно хотя бы рядом с ней находиться. Как же мне это сделать, когда я каждый вечер должен ее одну оставлять? Как же мне ее из магазина-то теплом согреть? Как Вы думаете?

– А вы вот еще и гулять совсем не ходите! – тут же зашла она с другой стороны. – А ей было бы приятно с мужем вечером по свежему воздуху пройтись...

– В магазин, после рабочего дня? – твердо стоял на своем я. – Или в деревню за молоком – полдня в машине со мной трястись?

Старушка заморгала.

– Так что давайте, Варвара Степановна, договоримся, – улыбнулся я, чувствуя, что профессиональные навыки начинают давать результат, – за покупками я буду ездить сам и один раз в неделю. А Вы уж заранее подготовьте список того, что Вам нужно. И – отдельно – того, что Вы нам посоветуете, мы Вам только благодарны будем. Когда прогуляться пойдем – в свободное время.

– Конечно-конечно, – закивала она с влажно заблестевшими глазами, – как скажешь, милый. Только ты уж не сердись на меня, если что – память-то уже совсем не та у меня...

Так, по-моему, если я и добился успеха, то определенно не ошеломляющего. Нужно будет для работы запомнить – сосредотачиваясь на лобовой атаке, нельзя и о флангах забывать. Взять бабулю с собой в магазин еще пару раз, что ли – для приобретения навыков обходного маневра? Уж слишком виртуозно вбила она мне в сознание мысль о моей собственной мрачности. Странно, я за собой такого не замечал. Может, со стороны виднее? Так Татьяна, вроде, не жалуется. Она, правда, опять какая-то рассеянная стала... И когда, спрашивается, ей со мной о чем бы то ни было говорить, если я с Тошей чаще в последнее время по душам общаюсь? Но не спрашивать же у него...

Не пришлось. Прямо на следующий день Тоша, как истинный друг, с чисто ангельской непринужденностью рассеял мои сомнения в пух и прах – в том смысле, что мои сомнения совершенно не стоят того, чтобы из-за них голову себе сушить.

Я в тот день примчался в офис пораньше и тут же направился к Татьяне – создавать радостную атмосферу.

– Я уже здесь, – шепнул я ей на ухо, чуть пожав ее незанятую мышкой руку.

– Не мешай, – проговорила она уголком рта, ни на миллиметр не повернув ко мне голову, – мне еще три письма сегодня отправить нужно.

Обидевшись, я отошел к Тошиному столу и устроился на самом дальнем от прохода его краю.

– Привет, – буркнул я, внимательно приглядываясь к Татьяне. Да нет, я бы не сказал, что она невеселая – обычное, рабочее, сосредоточенное выражение лица.

– О, а чего мы сегодня опять рычим? – вместо приветствия поинтересовался Тоша.

Я резко выпрямился. Что значит – опять?

Он услышал мой мысленный вопрос.

– Да ты в последнее время какой-то... – Он замолчал в поисках подходящего слова. – К тебе хоть и не подходи – того и глядишь, бросишься.

Интересно-интересно... Может, прямо с него и начать? В кризисной ситуации, правда, не стоит делать то, что от тебя ожидают. А то, если я на него сейчас брошусь, он больше ничего говорить не будет. Некоторое время. Пока в сознание не придет. А мне бы хотелось послушать, какой я еще в последнее время...

– Да что ты, Тоша! – вкрадчиво отозвался я. – Жизнь у меня просто... насыщенная, времени на болтовню нет. Тебе вот белой завистью завидую, – мстительно добавил я.

– Серьезно? – усмехнулся он. – Так, может, прекратишь завидовать, а просто возьмешь и расскажешь, чем это ты свою жизнь до белого каления насытил?

Я насытил? Вот спасибо – дождался признания! Как же мне не нравилось, что меня постоянно на задний план отодвигают – вот и распишись в получении места в самом центре внимания. Критического, разумеется. Братцы, не ищите больше крайнего, если что не так – вот он я, сам себе оплеух надаю, только команду дайте! И хоть бы кто спросил, каково мне земные заботы с ангельскими совмещать, да еще и одной рукой – второй нужно мину жизнерадостную на лице придерживать!

– Да зачем тебе моя головная боль? – непринужденно отмахнулся я. – Своих, что ли, дел нет?

– Да хватит тебе хорохориться, – спокойно произнес Тоша. – Давай – рассказывай, что случилось. Сам ведь говорил, что нам общение нужно. Для пользы дела.

Точно – говорил. Когда нужно было его уму-разуму учить. Не хватало еще, чтобы он со мной начал наставника изображать... Мне ведь и там, наверху поручили опытом с ним делиться, а не неприятностями...

– Не знаю я, Тоша, о чем ты говоришь... – рассудительно начал и, и вдруг меня прорвало: – Но меня эти люди уже просто достали!

– Что – прямо-таки все? – с любопытством спросил Тоша.

– Почти, – мрачно поправился я. – Нет, я не спорю – они, естественно, в своей человеческой жизни лучше разбираются. Но, может, не нужно меня постоянно в это носом тыкать? Может, нужно мне объяснить – по-человечески – что и как делать?

– А может, тебе не нужно во все их дела свои пять копеек вставлять? – возразил мне Тоша. – Может, каждому – свое? Им – со своими взаимоотношениями разбираться, тебе – за Татьяной присматривать?

– Да? – взвился я. – Так у меня же уже и работу из-под самого носа уводят! Как ни поверни – получается, что все вокруг лучше знают, что ей сейчас нужно! И она – тоже хороша: опять замолчала наглухо! «У меня все в порядке» – и хоть ты ее стреляй!

– А может, у нее действительно все в порядке? – с улыбкой предположил Тоша.

– А чего тогда все вокруг нее суетятся, как ненормальные? – подозрительно прищурился я.

– Кто – все? – спросил Тоша.

– Ну, мать по врачам ее таскает, – принялся перечислять я, – бабка эта, соседка наша – спасибо, кстати, Марине, навязала нам ее на мою голову! – по магазинам меня гоняет, да еще и отчитывает, что я Татьяну недостаточно радую!

Тоша расхохотался. Слава Богу, беззвучно, но его всего прямо затрясло. Ох, я бы сейчас добавил! Амплитуды.

– Вот я знал! – выдавил, наконец, он из себя, слегка заикаясь. – Я знал, что сейчас где-то Марина выплывет!

– При чем здесь Марина? – рявкнул я.

– А при том! – ответил он, смахнув слезу тыльной стороной ладони. – Ты бы ей спасибо сказал, что ваша бабушка перестала Татьяне настроение портить! А если она еще и за здоровьем ее следит – так тебе же радоваться нужно!

– Чему радоваться? – процедил я сквозь зубы.

– Тому, что кто-то с радостью взялся делать то, о чем ты понятия не имеешь, – уже серьезно ответил Тоша. – Если бы за Галей мать так следила! Так нет – это я ей двадцать четыре часа в сутки все указания врача, как попугай, долдоню – по десять раз одно и то же, пока вспомнит! Ее мать вдруг приличия заволновали... – Он осекся на полуслове, и уже спокойнее добавил: – И скажу тебе так – если бы я на все ее высказывания так, как ты, реагировал, то меня уже пора было бы списывать куда-нибудь в распорядители – запасы на складах пересчитывать.

– Какие высказывания? – Мгновенно взяв себя в руки, я весь подобрался. Непорядок – у младшего товарища осложнения, о которых я ни слухом, ни духом... У Татьяны, небось, молчать научился, подлец.

– Да так, ерунда, – отвел в сторону глаза Тоша. – Издержки видимости...

Значит, как мне душу нараспашку открывать – так для пользы дела, а как самому других в курсе держать – так ерунда? Впрочем... Я вдруг вспомнил, что Татьяна на днях что-то такое мне намекала о его неприятностях... Я тогда не стал вслушиваться – у самого голова колоколом гудела, хотелось хоть на мгновенье с ней наедине остаться, без постоянного незримого присутствия кого-то из нашего окружения... А она, оказывается, опять за свою партизанщину взялась...

– Выкладывай, – угрожающе проговорил я. – Татьяне вон уже все разболтал...

– Чего? – На лице у него было написано такое искреннее удивление, что я тут же успокоился. – Ничего я ей... Елки-палки! – вдруг охнул он, и я понял, что успокаиваться рано. – Это же Галя ей... Так вот зачем они меня в магазин спровадили!

– Что? – тихо спросил я. – Что значит – спровадили? Когда?

Тоша уже явно опомнился, и глаза у него забегали.

– Да на днях... попросили в магазин в обед сбегать, – забормотал он, старательно не глядя на меня. – Меня десять минут всего не было, они это время пока в кафе сидели – я проверил...

– Ты... – задохнулся я. – Идиот малолетний! Ты, что, до сих пор не понял, с кем нам дело иметь приходится? Если мы с тобой друг за друга держаться не будем, они нас поодиночке в момент на обе лопатки уложат – и еще попрыгают сверху, чтобы равномернее распластались! Нашел, у кого скрытности учиться! Рассказывай, – закончил я, тяжело дыша.

– Галина мать считает, что помогать ей имеет право только муж, – неохотно заговорил Тоша. – А если я с ней в магазин хожу, но не женюсь – значит, такой же проходимец, как Денис. И пора меня поставить перед выбором. Каждый вечер ее клюет – я уже на это время к ноутбуку сбегать начал...

На меня вдруг навалился приступ истерического веселья. Это же надо – я горы готов был свернуть, чтобы на Татьяне жениться, и они тут же меня и окружили, это вершины непреодолимые. Еле покорил. А тут – его ничего в земной жизни не интересует, кроме как кнопочками на клавиатуре поклацать, а ему практически в лицо предложение делают... И где после этого справедливость?

Я сдерживался изо всех сил, чтобы осознание иронии ситуации не прорвалось наружу – но надолго меня не хватило.