Ангел - мститель

Вернуться к работе мне пришлось прямо во время встречи со Светой и Мариной. Причем к основной и к самой неприятной ее части – той, которая касалась возникновения непредвиденных опасностей и сотрудничества по этому поводу. Первый сюрприз заключался в том, что сотрудничество – между Татьяной и Мариной – как раз и привело к тому, что на моем горизонте замаячило крайне подозрительное облако.

Началось все просто замечательно. Первым делом я продемонстрировал Свете с Сергеем плоды наших длительных трудов по усовершенствованию моей квартиры – и они пришли в подобающий случаю восторг. Марина отмахнулась – я, мол, все это уже видела. Я еще хмыкнул про себя – когда это она успела в ту безумную новогоднюю ночь хоть что-то рассмотреть? Как выяснилось, осталась она с Татьяной в прихожей не случайно.

Когда Света за столом принялась расспрашивать о Гале, а потом – словно невзначай – и о Денисе, я тоже не очень удивился. С Галей они с самого первого раза очень легко сошлись, а финал нашего многоборья с Денисом в ее отсутствие прошел. Только я открыл рот, чтобы скромно, не красуясь, крупными мазками обрисовать, как общими усилиями мы вырвали Галю из рук беспринципного ловеласа, как Татьяна во всеуслышание объявила, что за информацией о дальнейшей судьбе Дениса следует обращаться к Марине. Многозначительно вскинув при этом бровь.

Не может быть, чтобы она рассказала Свете, что Марина – после того, что случилось с Галей! – хоть минуту в его обществе провела! Такого же ни одна женщина не стерпит, даже от лучшей подруги... Святые отцы-архангелы, что еще она ей рассказала?! И как они собираются объяснять исчезновение Дениса – видел же, как они переглядывались! Две современные суперменши здорового мужика до смерти запугали?

Марина не стала подтверждать самые худшие из моих опасений – она пошла дальше. Самодовольно ухмыльнувшись, она прозрачно намекнула собравшимся, что у нее есть, к кому обратиться, чтобы справедливость восторжествовала. Нет, вы слышали такое! Мало того, что сама в серьезные дела суется, так еще и не стесняется хвастаться, что чужими руками их решает! А чего это она на меня поглядывает? Напоминает об обещанном сотрудничестве – и твоим, мол, рукам работа найдется – или предупреждает, что теперь у нее и против меня оружие имеется? Помню я, как она мне зудела, что я Татьяне развивать ее силы и способности мешаю...

Ладно, сейчас я ей отвечу. Пусть не думает, что ни у кого на нее управы не найдется...

Я поинтересовался, не боится ли она, что пресловутая палка ее саму другим концом по голове треснет. Хорошенько. Если я эту палку в руках держать буду.

Она многозначительно ответила, что давно уже ничего не боится (давно – это с тех пор, как со Стасом познакомилась?), и отныне все мерзавцы будут ее бояться.

От возмущения я онемел. Это что – обзываться, пользуясь тем, что при посторонних я ей тем же не отвечу? За что?! Самолюбие нерешительно предположило, что, вроде, не за что, и что речь, возможно, вовсе не обо мне шла. М-да? Я уже собрался спросить, кто, с ее точки зрения, подпадает под определение «мерзавец», как меня опять выручила Света.

Последующий разговор о мести мне очень не понравился. Не стоит людям о ней задумываться, особенно о ее оправданности. Для них она превращается в жажду, причем в неутолимую. Даже успешно совершив акт мести, человек никогда не успокаивается – окрыленный успехом, он тут же начинает оглядываться по сторонам в поисках того, чьи гнусные деяния все еще не получили достойного отпора. И найти следующую цель, зачастую воображаемую, ему тут же услужливо помогает темный ангел. Не случайно же и среди нас эту тему впервые именно Денис поднял.

Нет уж, отмщение действительно лучше небесным силам оставить – у нас ведь для этого даже специальный отряд имеется. И специалисты высочайшего класса.

Но не говорить же мне об этом вслух!

Я вдруг заметил, что Татьяна молчит. Все в разговоре участие приняли: Сергей – посмеиваясь, Света – горячась, Марина... бровями поигрывая и... доводя меня до бешенства. А Татьяна молчит. И судя по выражению лица, опять думает. О чем она думает? Неужели Маринины бредовые идеи затронули какую-то нотку в ее душе?

Вопрос вырвался у меня сам собой, без малейшего участия моей воли.

Фу, слава Богу, внушил! Обиды человеку лучше забывать, оставлять их позади и не оглядываться – там с ними те, кому следует, разберутся. Что значит – ей этого мало? Это что за поломанные руки-ноги она себе воображает? Это что – вот такие садистские картины она себе рисует всякий раз, когда мы ругаемся? Тоша в свое время, правда, тоже предлагал Дениса в больницу отправить с телесными повреждениями средней тяжести... Но он же – ангел, он своего человека защитить хотел, а не мстить за помехи в работе. Или все-таки за помехи?

А, вот это уже лучше – в реальной жизни никакие руки-ноги она ломать не собирается. А почему нотка сомнения в голосе?

И тут Марина, словно фокусник, дошедший до кульминационного момента в своей программе, выпустила из тумана философских рассуждений один-единственный, но ослепительный фейерверк. С обещанием куда более богатого представления через полторы недели.

Я похолодел. Из самого недавнего опыта я уже прекрасно знал, что представления Марина умеет организовывать эффектные, но места на галерке в них мне не видать, как своих ушей – сам ведь, добровольно, на сотрудничество согласился. Я кожей чувствовал, что она опять уготовила мне роль той части публики, которую за шиворот вытаскивают на сцену, чтобы заставить принять участие в спектакле – не имея ни малейшего представления о том, что происходит, хлопая глазами и выглядя полным идиотом. Снова аплодисменты за мой счет срывать? Если уж в подсадные утки меня, то хоть бы объяснила, когда мне крякать, а когда чучелом прикидываться...

А вот Татьяна, однако, даже бровью не повела при известии о том, что Марина опять что-то задумала... Ага, понятно, значит, подсадных уток у фокусницы нашей будет две: одна – сообразительная и понимающая, что к чему, а вторая ... чучело тупое. Ну, подождите вы у меня!

Я еле дожил до конца того дня. Сколько можно сидеть, в конце концов? Дома им, что ли, делать нечего? О хозяевах могли бы, между прочим, подумать – полдня стол готовили, а теперь еще и посуду мыть... Ну, слава Богу, собираются... Нет, они еще не выговорились! Это же надо – часами у кого-то в доме сидеть, а потом еще возле лифта топтаться, словно в последний раз в жизни видятся!

Как только дорогие гости оставили, наконец, нас в покое, я повернулся к Татьяне, чтобы осторожно задать ей пару вопросов. Пока все не выясню, лучше держать себя в руках – кто ее знает, о чем еще она с Мариной договорилась. Тоша вон орать на Галю начал – тут же внештатники явились...

Решение держать себя в руках никогда еще не приносило мне столь быстрого результата – поскольку в последующие несколько минут мне удалось – спокойно, но твердо – раз и навсегда решить проблему с соседями.

Я уже давно удивлялся той непонятной враждебности, с которой на нас с Татьяной поглядывали во дворе моего нового дома. Но она объяснила мне, что люди обычно относятся к новичкам в своей среде настороженно, и, вспомнив, в какие штыки меня встретили поначалу ее родители, я махнул рукой на эту – очередную – загадочную особенность человеческой породы. Даже когда любопытная старушка, живущая по соседству, однажды набросилась на нас с упреками в чрезмерном шуме, я, конечно, разозлился, но ненадолго. Татьяниным родителям тоже время понадобилось, чтобы принять мою, столь отличную от их, точку зрения на жизнь вообще и на отношения с Татьяной в частности. А потом они даже согласились с нашим правом жить по-своему – когда я твердость характера проявил.

Старушка тоже явно оценила по достоинству мое немногословное, но твердое уверение в том, что ее интересы впредь будут учтены, но в списке моих приоритетов разговор с женой стоит значительно выше, чем какие бы то ни были беседы с соседями. Она тут же отступила, смущенно бормоча, что все поняла и больше не станет докучать нам мелкими придирками. Вот Татьяне наглядный пример того, насколько результативной может оказаться элементарная сдержанность!

Воодушевившись достигнутым эффектом, я бережно взял ее под локоть и завел в квартиру – в том коридоре, между прочим, совсем не жарко было. Быстро прикрыв за собой дверь, чтобы избавиться от сквозняка, я спокойно поинтересовался, что на сей раз задумала Марина.

Стремление держать себя в руках тут же сменилось неистовым желанием подержать кого-то за горло. Желательно и Татьяну, и Марину – ведь даны же мне зачем-то две руки. Понятия она не имеет, как же! Вот они, пагубные последствия общения с ни на секунду не сомневающейся в своей вечной правоте подругой – раньше хоть краснела, когда врала. А то я не видел, что они всю эту сцену как по нотам разыграли – в четыре руки!

И тут Татьяна в очередной раз доказала, что с ней никто и никогда не сравнится в умении выводить меня из любого эмоционального пике. Отнекиваться она не стала. Оправдываться – тоже. Она просто небрежно бросила, что сочла необходимым – дабы не злоупотреблять доверием единственной остающейся в неведении Светы – ввести ее в курс истинной причины своей ссоры с Мариной. А заодно и истинной природы Дениса. А заодно и нашей с Тошей. И под конец пригрозила мне милицией, если я – я! – не прекращу слишком громко обо всем этом распространяться.

Хорошо, что этот разговор в коридоре начался. Окончательное падение моего авторитета остановила оказавшаяся совсем близко стенка, к которой я привалился, чтобы вернуть на место сползающее в пятки сердце со всеми остальными внутренностями. Милиция? Она меня милицией пугать будет? Поздно, милая моя – это я раньше, возможно, задумался бы, когда у меня даже паспорта не было. А теперь, когда я перед контрольной комиссией уже постоял – дважды..! И ради кого, спрашивается? Об этом она, надо понимать, уже забыла!

Ах, не забыла! Даже о том не забыла, что со мной иногда не плохо бы посоветоваться! Разумеется, после Марины... как главной участницы последнего дела...

Я опять не сдержался. Уж больно смехотворной показалась мне мысль о руководящей роли Марины в изгнании Дениса – без собранной Тошей информации, без его опознания Анабель, без подстраховки Стаса с его ребятами, без моих координаторских усилий, в конце концов...

Татьяна вдруг с надеждой спросила, не пора ли нам назад на работу. Минуточку-минуточку, когда у меня эта мысль мелькнула, она в ванной была – не мог я ей ее внушить! Неужели опять Маринино влияние? Меня, значит, подальше на работу – а у самой руки развязаны, чтобы тоже... к конкретному делу... их приложить? Я ей приложу! Руки она будет прикладывать исключительно ко мне – а я уж постараюсь, чтобы она обо всем постороннем напрочь забыла. Слава Богу, еще три выходных осталось, времени хватит...