Послесловие.
Лань Цзянь Вэй, единственный наследник одной из крупнейших мегакорпораций по производству электроники в Китае, сидел в элитном ресторане на праздновании собственного дня рождения в огромной компании приятелей и откровенно скучал.
После того, как он загремел в больницу с тяжелейшей лихорадкой и провёл трое суток на грани жизни и смерти, что-то в нём изменилось. Родителям сказали, что шансов на выздоровление практически нет, и велели готовиться к худшему. Общее горе и взаимная поддержка внезапно сплотили двоих таких разных людей, и, когда сын неожиданно пошёл на поправку, они осознали, что для них на самом деле значит семья.
Из-за переживаний за жизнь сына, отец Вэя на время совсем забросил дела фирмы и отказался от казавшейся невероятно выгодной сделки, а через пару дней до него дошли сведения, что компания, с которой он собирался заключить договор, поймана на незаконных махинациях и арестована. Всё складывалось как нельзя лучше. И всё же...
Глядя сейчас на своих приятелей, Лань Цзянь Вэй вдруг понял, что всё это – совсем не то, что нужно. Ему катастрофически не хватало чего-то очень важного, но он никак не мог понять чего. Вроде всё как всегда, и всё же...
Улыбки, смех, поддакивания и комплименты, всё казалось таким ненастоящим, таким лицемерным. Он обвёл взглядом окружающих его людей и подумал: среди них нет ни одного, с кем он был бы действительно близок. Он никому особо не доверял и без любого из них прекрасно мог бы обойтись. Тут были все, с кем он когда-либо общался, и всё же среди этих людей не хватало кого-то... Кого-то особенного.
Влекомый накатившим в одночасье одиночеством, Лань Цзянь Вэй встал из-за стола и покинул роскошный зал ресторана. Никто из присутствующих, как ни странно, не обратил внимания на отсутствие именинника. Они продолжали есть и пить, шутить, веселиться и танцевать.
Вэй бесцельно прошёлся по ночному городу, никуда особо не направляясь, и не заметил, как ноги привели его на широкую центральную улицу. Было около четырёх утра, так что народу не наблюдалось, отчего чувство одиночества только усиливалось. Среди неоновой рекламы, высотных зданий и скоростных шоссе взгляд Вэя зацепился за старое скрюченное дерево гинко.
Дерево было огромным. Казалось, крона его закрывает собой полнеба. Оно смотрелось в бетонных джунглях удивительно неуместно, как и сам Вэй в своём дурацком белом смокинге и с дурацкой бабочкой.
Парень провёл рукой по шероховатой поверхности ствола.
– Ну что, дружище. Одни мы с тобой не у дел на этом празднике жизни, да? – сказал он.
Ветер приветливо зашуршал листвой, и Вэю вдруг неудержимо захотелось выговориться. Он изо всех сил обнял дерево, закрыл глаза и для начала просто прокричался. Затем сел прямо на траву, ничуть не беспокоясь о сохранности костюма, прислонился спиной к тёплому стволу, и начал выкладывать всё, что скопилось в душе.
Покончив с этим, он встал, ещё раз крепко обнял гинко и закончил:
– Спасибо. Умеешь же ты слушать. Жаль, что ты не человек, мы могли бы стать друзьями.
Он развернулся, чтобы уйти, ещё не решив, вернуться в ресторан или отправиться домой, но вдруг увидел перед собой незнакомого парня.
– Привет, – тепло улыбнулся парень. – Я тут мимо проходил и случайно услышал твою тираду. Я, конечно, не дерево, но мог бы стать твоим другом, если ты не против.
– Пф. Ты ещё что за чудик? – спросил Вэй.
– А сам-то! – рассмеялся парень. – Я, по крайней мере, с деревьями не разговариваю! Зато твои слова... Кажется, я немного тебя понимаю.
– Пообещай никому об этом не рассказывать, – покраснел Вэй, вспомнив, какими откровениями он тут только что сыпал.
– Честное пионерское! – с готовностью отозвался новый знакомый.
Лань Цзянь Вэй окинул его оценивающим взглядом и пришёл к выводу, что он ему, вроде как, нравится. Он коротко кивнул самому себе и сказал:
– Ладно уж, так и быть. Давай попробуем. Меня зовут Ва... – он запнулся, а потом неожиданно для самого себя сказал: – Лань Цзянь Вэй.
Вэй протянул руку для рукопожатия, но парень подошёл и спокойно и как-то совершенно естественно сгрёб его в охапку.
– Зови меня просто: Кирилл.
Конец.