Тутовник с секретом

Кирилл где-то слышал, что раньше люди летали на мётлах. Он подошёл к метле, заботливо провёл рукой по древку, поправил розовый бантик, и сказал:

– Пожалуйста, отвези меня в лечебницу, к Вану.

Метла затрепетала в руках парня и приняла горизонтальное положение. Он оседлал её и вылетел в окно. Они пролетели дремучий лес, затем пустыню и джунгли, пока, наконец, не оказались над океаном. Вскоре посреди бескрайних вод показалась скала, заросшая густым кустарником. На вершине её возвышалось кирпичное здание с зарешеченными оконцами. У одного из них метёлка и остановилась.

Кирилл привычно сунул руку в карман и вытащил исполинские болторезы. Спустя несколько минут, без труда справившись с решёткой, парень уже стоял в пустом коридоре перед дверью. Метлу и болторезы он успел спрятать в какой-то старый шкаф, а решётку приладил на место, что бы она кое-как держалась.

Рука Кирилла едва успела коснуться ручки двери, как в глазах на миг потемнело, и вот он уже стоит напротив главврача, на столе которого лежит аппарат для переноса сознания. Руки Кирилла оказались скручены за спиной двумя здоровенными санитарами.

– Умно, молодой человек. Вам почти удалось убедить меня, что вы и есть сова. – Аулендил Валерьевич Психов прохаживался по своему кабинету, дружелюбно улыбаясь, – Однако, я не настолько глуп. Любопытнейший прибор, кстати. Как, говорите, он работает?

Кирилл счёл, что лучше промолчать, и тут же пожалел об этом, потому что один из санитаров дал ему под дых.

– Не хотите говорить? Что ж, в таком случае, я оставлю эту игрушку себе, как и вашего друга. Всё равно после терапии вы о них и не вспомните. – Главврач кивнул санитарам. – В процедурную его.

Пока согнувшегося в три погибели Кирилла тащили в дальнюю часть коридора, прямо к двери с мигающей табличкой «НЕ ВХОДИТЬ», он заставлял себя думать, как выпутаться из ситуации.

Дотянуться до карманов не представлялось возможным. Да и неизвестно, сколько у него осталось желаний: сова могла успеть израсходовать оставшиеся два. Лихорадочно соображая, он попытался вспомнить, что там говорили птицы. Язык создателей обладает силой... Не хотелось проверять чудесные свойства Ёнифа в такой обстановке, но выбора не было.

Кирилл набрал в грудь побольше воздуха, и...

Будто почуяв неладное, один из санитаров вдруг заткнул ему рот кляпом.

Это был конец.

Грубо втолкнув парня в процедурную, санитары пристегнули его к кушетке. Кожаные ремни стянули запястья, лодыжки и голову.

– Выходите, выходите, – заботливым голосом поторапливал санитаров Аулендил Валерьевич. – Или тоже хотите быть высосанными?

Дверь захлопнулась, и почти сразу погас свет. Наступила тишина.

Парню показалось, что он слышит стук своего сердца. Вдруг в гнетущей, сводящей с ума тишине раздался шорох. Затем ещё один, в другом углу. Кирилл напрягся и стал прислушиваться. В комнате был кто-то ещё. Едва различимые звуки шагов угадывались то тут – то там. Один раз ему даже показалось, что кто-то пробежался по потолку прямо у него над головой. Кирилла бросило в дрожь.

Казалось, он перестал дышать, и тут услышал цоканье когтей по кафелю. Звук нарастал: существо приближалось. Тело несчастного парня покрылось холодным потом. Что там сказал на прощание тот сумасшедший врач? Не хотите же вы быть высосанными... Неужели в этой клинике обитает какое-то невероятное чудовище, которое высасывает из людей души, оставляя лишь пустые оболочки?

Цокот уже раздавался в паре метров от кушетки.

«Ну, всё, мне конец», – успел подумать Кирилл.

И тут над ухом его раздался оглушительный грохот, заставивший парня вздрогнуть от неожиданности. Кто-то взвыл, а затем разразился отборной руганью.

– Кто, сова его задери, оставил здесь этот дурацкий провод? Блин... Я, кажется, какую-то бандуру завалил...

– Не волнуйтесь, хозяин, мы смягчили ваше падение насколько смогли. По крайней мере, жизненно важные органы не пострадали.

– Да мне пофиг! Я локтем ударился! Ау, ау, ау... Кир, ты там как? Тебя не задело?

Кирилл почувствовал, как чьи-то руки отстёгивают ремешки и помогают ему встать. Парень вытащил кляп, и, наконец, смог говорить:

– Ван, это ты? Я шёл за тобой, когда меня поймали. Как ты выбрался? Что происходит?

– Некогда объяснять, держи сову! – безапелляционно выдал Ван и сунул в руки Кирилла что-то большое и мягкое. – Кажется, когда я споткнулся об этот треклятый провод, то грохнулся прямо на неё. Ну, да не важно, давай поспешим, нам ещё надо придумать, как выбраться с этого дурацкого острова. Ты в курсе, что чёртова лечебница стоит посреди океана?

– Думаю, мы могли бы улететь на метле, – предложил Кирилл.

– Ты в своём уме? На какой ещё мет... Постой. – Ван замер, и Кирилл почувствовал его горячие руки на своём лице. – Мы что, опоздали? Эти уроды успели нашпиговать тебя лекарствами? Ух, я им сейчас...

Кирилл смутился.

– Успокойся, со мной ничего не сделали. Я потом расскажу тебе как всё было, а пока всё, что тебе нужно знать, это то, что я припрятал тут неподалёку волшебную метлу, на которой можно перелететь океан.

К удивлению парней, главврач не удосужился ни выставить охрану, ни даже запереть дверь, так что они без труда прошлись пустыми коридорами до заветного шкафа, забрали метлу и покинули лечебницу.

Сова по-прежнему пребывала в беспамятстве, что было им даже на руку, и Ван принялся рассказывать свою историю. Он поведал о том, как с помощью волшебных трусов обхитрил санитаров и сбежал, как подслушал разговор главврача о том, что планируется делать с Кириллом, как поймал сову и вынудил сотрудничать, как они вместе обезвредили аппаратуру в процедурном кабинете, и спрятались, ожидая, когда явятся враги.

– Эти семейники – просто чудо как хороши! – восхищённо тараторил Ван. – Какое ж тебе огромное человеческое спасибо за такую отличную вещь! Мы с этими семейниками практически сроднились! А ты теперь для меня вообще братюня! Я даже почти готов сказать тебе своё настоящее имя!

– Погоди, а разве Ван не твоё имя? – оторопел Кирилл.

– Ты уж прости, братан. Ван – это просто первое, что тогда пришло на ум. Кажется, так зовут сову. А меня зовут Лань Цзянь Вэй. В нашей стране не принято говорить своё настоящее имя первому встречному. Тебя, типа, могут проклясть. Так что цени.

Теперь до Кирилла дошло, что ему напоминает одежда приятеля: потрёпанное китайское платье!

– Вот оно как, – протянул парень, – спасибо за откровенность. Надеюсь, таких сюрпризов больше не будет, потому что ты даже не представляешь, в какую переделку я попал из-за того, что ты назвал мне не своё имя! Хотя, с другой стороны, я должен, наверное, сказать тебе спасибо. Ведь не попади я в тело совы, боюсь, нас с тобой ждал бы совсем другой конец.

И Кирилл рассказал свою историю, а когда закончил, стояла уже глубокая ночь. Из-за дерева вынырнул домик совы, и усталые путники ввалились в открытое окно.

Лань Цзянь Вэй молчал, переваривая информацию, и это было ужасно непривычно. Прямо как и его вычурное имя, которое у Кирилла никак не получалось выговорить.

Ребята едва успели перевести дыхание, попили кофе и уничтожили все найденные в доме продукты, когда услышали хрипы и покашливания. Кажется, заботливо усаженная ребятами в кресло сова приходила в себя.

– Что? Где... Как мы здесь оказались? – сова окончательно очухалась и узнала свой дом.

– Ну, это ж волшебный мир, – пожал плечами Кирилл, – с волшебным дубом, схлопывающимися коридорами и прочим. Так что долетели мы сюда легко, с небольшой помощью магии. – Он прикрыл сову пледом и протянул ей чашечку кофе. – Знаете, уважаемая сова, у меня есть к вам некоторые вопросы. Я тут случайно узнал что, оказывается, опасен...

– А, ты про знание Ёнифа? – отмахнулась сова, принимая из его рук горячий напиток. – Ерунда, ничего опасного в этом нет. Да уж, ну и задал же ты мне задачку с этим твоим прибором для переселения душ! Пришлось попотеть, чтобы разобраться, как он работает. Где ты вообще его взял?

– Достал из кармана волшебных трусов, – честно ответил Кирилл.

– Ну, харэ заливать, а? – сова закинула ногу на ногу и усмехнулась, – Это невозможно. У волшебных семейников есть строгие ограничения: нельзя доставать более трёх предметов в день, невозможно вытащить предмет крупнее собственного тела, и наконец, не получится создать механизм, принцип работы которого ты не можешь себе чётко представить, так что...

– Ой, ну, вот что вы врёте-то, а? – возмутился Лань Цзянь Вэй, – В нашу первую встречу Кирилл вытащил из кармана здоровенный летающий драндулет намного крупнее нас обоих вместе взятых. И мы оба до сих пор не понимаем, как и на чём он работал.

Сова побледнела.

– Ты... Этого не может быть... Разве что... скажи-ка, мальчик, ты помнишь своих родителей?

– Нет, я рос в приюте, – сказал Кирилл.

– А детство? Какое твоё самое раннее воспоминание? – продолжала допытываться сова.

– Ну, – замялся парень, – несколько лет назад я попал в аварию. Травма головы была серьёзная, так что я едва выкарабкался. Слава богу, из последствий осталась вот только амнезия. Так что первое, что я помню – это потолок больничной палаты.

Сова издала невнятный звук, то ли писк, то ли клёкот, который видимо означал шок.

А вот Лань Цзянь Вэй, по-видимому, напротив, пребывал в радостном возбуждении.

– Я так и знал! – воскликнул он, – Кирилл избранный! Скажи, ну скажи это, он же особенный, да? Какой-нибудь давно потерянный сын вашего местного божества? Ну, или кто тут у вас главный маг? Гендальф? Мерлин? Хотабыч? Кир, ты же замолвишь за лучшего друга словечко перед своим могущественным папашкой? Я ведь почти все испытания прошёл, и по правилам мне полагается собственный мир, с подчинёнными, с исполнением всех...

– Он не избранный, – оборвала его сова. – Строго говоря, он даже не человек.

– Что? – взвился китаец, – Тогда кто он?

Сова вздохнула, встала с кресла и в задумчивости замерла у камина. Парни подошли ближе.

– Готова поспорить, Кирилл, что и через пятьдесят лет ты будешь выглядеть так же, как сейчас, двадцатилетним юношей. Потому что ты – не человек, ты – вещь. Простая вещь, вытащенная каким-то нерадивым волшебником из кармана трусов, а затем выброшенная за ненадобностью. – Сова вздохнула. – Ты выполнил свою функцию, и надобность в тебе отпала. Волшебник отправился в следующий мир, а ты остался.

Кирилл остолбенел. Он прокручивал в голове события из своей жизни, пытаясь найти хоть одно подтверждение того, что сова не права, и не мог.

– Нет... – бормотал он в отчаянии, – но я же... но у меня же...

– Даже не человек? – выдохнул Вэй, – И что же нам теперь делать?

– Вам? Ничего. – Усмехнулась сова. – А мне нужно дёрнуть вот этот рычаг.

Не успел Кирилл опомниться, как земля ушла из под ног, и он полетел в пустоту. Пролетев довольно приличное расстояние, он наконец приземлился, больно ударившись копчиком.

Парень обнаружил, что лежит на траве под большим раскидистым деревом, а над головой его склонились два гопника. Он сразу узнал тех бандитов, от которых едва спасся, попав в волшебный дуб. Один из них стоял с битой наперевес, в руке второго поблёскивал в лунном свете раскладной нож.

– Ну, что, гад, – сказал тот, что с ножом, – конец тебе!

Кирилл не видел смысла бороться за жизнь. Строго говоря, он никогда и не был живым. Если он и правда всего лишь вещь, то его конец и смертью-то назвать нельзя.

Он спокойно встал на ноги, равнодушно закрыл глаза и приготовился закончить своё существование.

Удар. Боль. Темнота.