Тутовник с секретом

Кирилл осмотрелся. Он ожидал увидеть знакомый коридор с лестницей, но это место оказалось совершенно другим. Помещение больше напоминало старую комнату с древообразными обоями, на которых проступали невнятные узоры, что-то отдалённо напоминающие. Парень никак не мог понять, что, но от них почему-то становилось не по себе.

– Слышь, ты, сова! – взревел Ван. – Выпусти меня обратно, этот чёртов орёл кое-что мне задолжал!

Сова одарила его презрительным взглядом и скептически отрезала:

– Невозможно. После того, как пароль назван, вернуться в предыдущий мир нельзя.

Ван взвыл.

– Простите, – подал голос Кирилл. – Могу я узнать, какие правила в этой игре?

Сова и Ван хором уставились на парня.

– Игре? – Взвился Ван. – Я так и знал! Ты ничего не понимаешь в происходящем, да?

– Немыслимо! – возмутилась сова. – Ты как вообще дверь сумел открыть? Почему Волшебный дуб тебя впустил? Это выходит за рамки нормальности! Это против правил!

Ван призадумался.

– Постой-ка, так значит, этот чудак тут незаконно? Отличненько, – он потёр руки в предвкушении. – Давай так: ты одаёшь мне волшебные портки и идёшь на все четыре стороны! – парень потянулся к желанному артефакту.

Кирилл сделал шаг назад.

– Ты... Ты что, хочешь меня тут бросить? Но мы же с тобой друзья, – попытался он вразумить Вана. – Я так обрадовался, что мы теперь сможем вместе путешествовать. Ведь у меня никогда не было друзей, а ты мне сразу понравился...

– А ты мне нет! – отрезал Ван. – И мы не друзья, понял?

– Послушай, давай договоримся, – затараторил Кирилл, – у меня есть то, что нужно тебе, а у тебя то, что нужно мне, так почему бы нам не сотрудничать?

– У меня есть идея получше! Я просто стащу с тебя эти магические панталоны прямо сейчас! – с этими словами парень повалил Кирилла на землю и начал тянуть с него штаны.

Сова сидела в неизвестно откуда взявшемся кресле и, закинув ногу на ногу, потягивала мартини, хладнокровно наблюдая за представлением.

– Да погоди-ты... – пытался сопротивляться Кирилл. – Не тяни, больно же!

Ван оказался намного сильнее физически, и уже стянул штаны до колен. Однако волшебные семейники всё никак не поддавались. Они будто приросли к телу Кирилла.

– Зря теряешь время, пацан, ничего не выйдет, – сова достала из мартини оливку, подбросила в воздух и ловко поймала клювом.

– Это ещё почему? – застыл Ван.

– Как только артефакт надет, снять его может только владелец. – Сова взглянула на наручные часы. – И, кстати, у вас остаётся всё меньше времени до того, как это место схлопнется. Не успеете пройти в дверь – схлопнитесь как эти ребята. – Сова кивнула на узорчатые обои.

Тут у Кирилла по спине побежали мурашки. До него вдруг дошло, что ему напоминал этот узор: это были искажённые силуэты людей, застывших в неестественных позах.

Видимо, Вана тоже пробрало, потому что он резко обратно натянул на Кирилла штаны и помог встать.

– Согласен на сотрудничество! – быстро сказал он и рванул к двери.

Сова посмеивалась, наблюдая за тщетными попытками парня открыть дверь.

– Ну ты и дуби-и-ина! – протянула сова, поднялась на ноги, и кресло тут же исчезло. – Сто раз же говорила: Дуб волшебный, всё тут на волшебстве работает. Дверь, разумеется, работает на заклинании, которое вспомнит только достойный. Ну, а мне пора. Что ж, удачного схлопывания!

Ван повернулся к Кириллу, схватил его за плечи и затряс:

– Срочно! Надо вспомнить все заклинания, которые мы только слышали за свою жизнь! Что же, что же... Колдуй баба, колдуй де... не то! Сим-салабим, ахалай-махалай... Махарику-махарику-ямбара-ям-ям-ям... Нет, это вообще из другой оперы.

– Ну-ну, удачи. На этом этапе столько народу погорело, – сказала сова. Ноги её уже полностью исчезли, и туловище потихоньку начало становиться прозрачным.

– Мутабор! Не то. Что-то вертится в голове... Точно! Сим-сим, откройся! Аллохомора? Трах-тибидох-тибидох, ну пожалуйста... О! Лунная призма, дай мне силу! – взвыл Ван.

– Отличная попытка – засмеялась сова.

– Знаешь, Ван, а я в прошлом был поэтом-песенником, – задумчиво произнёс Кирилл. – Не очень популярным, по правде говоря, но...

– Это-то тут причём? – разозлился парень. – Нас сейчас в стены впечатает, а ты решил своим прошлым поделиться? – он замолчал на секунду, а потом вдруг испугался. – У тебя что, начала вся жизнь перед глазами пробегать? Подожди, мы ещё не умираем, не сдавайся!

– Да я, в общем, к тому, что однажды на спор написал песню на одном древнем весьма немелодичном языке. Поговаривали, что он на самом деле волшебный. И я подумал, а вдруг сработает?

– Валяй. Всё равно терять нечего, – Ван махнул рукой и уселся на пол.

– Этот язык называется Ёниф. Я как-то поспорил кое с кем, что можно на любом языке написать песню, и она будет звучать приятно для слуха, если правильно подойти к делу. Ну, и тот тип подсунул этот язык, а мне он так понравился, что я его выучил случайно, пока песню писал.

От совы уже остались только глаза и клюв, зависшие в воздухе. Стены пришли в движение.

– Избавь меня от экскурса в историю! Поторопись и сделай уже хоть что-нибудь! – всхлипнул Ван.

– Как же там было... Сейчас вспомню... А это Е, Б это Г... Вспомнил! – секретный алфавит всплыл в памяти Кирилла, как и не было всех этих лет, когда он им не пользовался. Строки припева когда-то сочинённой им песни полились из его рта сами собой, и он запел:

– Нжашъ, чущуз реыз,

Щыфоар нматъ.

Ё рмуй цунёыз.

Урфтуйшё жматъ!

– Господи, что это за стрёмный язык? – презрительно сказал Ван. – Звучит так, как будто ты чавкаешь и материшь меня одновременно. Неужели ты думаешь, что эта муть... – он замолчал на полуслове, потому что увидел, что дверь приоткрылась, и в щель пробивается холодный голубоватый свет. – Скорее сюда! – Он схватил Кирилла за руку, потянул за собой, и парни скрылись в новом незнакомом мире.

Клюв совы, зависший в воздухе, произнёс:

– Катастрофа. Этот парень знает язык создателей. Кто он такой, в конце концов? Придётся доложить начальству.

Клюв вздохнул и исчез.