Глава 8
Чуя провел у них все оставшиеся два дня и три ночи. Все бы ничего, но до четверга он даже не вставал с кровати. У него была лихорадка и он бредил. Дазай даже пропустил занятия на один день, не находил себе места от волнения. Дежурил часами возле кровати, измеряя температуру и меняя холодный компресс. Он просто хотел помочь, и помогал как мог.
Второй раз пропустить занятие Агата не дала, чуть ли не клятвенно обещав, что будет заботиться о рыжике сама. И вправду, когда Осаму пришел домой после занятий, Накахара уже очнулся и чувствовал себя лучше. Даже поужинали они втроем. Хотя говорить о произошедшем они так и не смогли — Чуя рассказал им, куда уехала мать и когда приедет и почему он должен был ночевать у них.
— Я рад, что ты позвонил мне, а не Рюноске, — произнес Осаму, как только они остались наедине в гостиной. Он вправду был рад, пока не заметил побледневшее лицо собеседника. Вот значит как, что-то случилось между ними и поэтому он позвонил ему. Ему самому надоела это догадливость. Лучше б он так и ничего не знал. — Что-то случилось между вами? — не удержался он от вопроса. Ему хотелось знать правду. При мысли, что этот туберкулезник обидел рыжика, хотелось чуть ли не убить первого, а второго запереть, чтоб больше никто его не обижал. Чтобы Осаму мог защищать его ото всех. Жаль, что рыжик никогда бы не оценил такой поступок. Ведь он никогда и не бывал жертвой, и никогда не защищался, он предпочитал нападать первым. Это было в его стиле.
— Не твое дело, — почти беззлобно бросил рыжик. И Осаму понял, что не нужно больше задавать вопросов по этой теме. Не хотел еще больше ухудшить отношения. Хотя ему б сначала разобраться в самом себе, в своих желаниях. А то, как-то странно, что за все эти дни он так и не смог нормально спать. И дело было не в диване. Совсем не в нем.
А в пятницу его ждал сюрприз. Накахара ушел, пока они спали, приготовил им завтрак и оставил записку, что сегодня утром приехала мать с племянницей и он очень благодарен им за гостеприимство.
Агата хоть и удивилась такому уходу рыжика, но так и ничего не сказала. А с Дазаем все было гораздо сложнее. Почему-то он чувствовал себя чуть ли не преданным. Какое странное сравнение, ведь он просто вернулся в свой дом. Не будет же рыжик вечно гостевать у них. Хотя от одной этой мысли в груди становилось тесно и... Что же с ним не так?
Кусок в горло не лез, хотя Накахара и вправду старался и все получилось гораздо вкуснее чем он мог себе представить. Значит, в кулинарии он почти профи.
Агата пару раз пыталась начать диалог и даже пошутила, что нужно поговорить с Чуей, чтобы тот научил Осаму таким мелочам — как приготовить что-нибудь простое и не умереть от голода пока мамы не будет дома. Шутка вышла неудачной, а натолкнувшись на угрюмый взгляд она так и замолчала. До конца завтрака.
А в университете настроение окончательно испортилось. И в этот раз во всем был виноват не Чуя, а Рюноске — этим двоим никогда не стать друзьями. Бесит этот брюнет Осаму, даже больше чем он сам себя.
Прошел мимо, да и еще толкнул его плечом, Дазай с трудом сдержался на ногах. Уже хотел высказать все что думает о нем, но Рюноске кажется даже не увидел его. И тут Дазай заметил, к кому так торопился брюнет. К Накахаре. От этого уже остывшая было злость возгорелась внутри с удвоенной силой. Кем себя тот возомнил, что стоит так близко к Накахаре, улыбается ему. «А улыбка тебя делает только еще страшнее» — подумал Дазай. А вот хватать рыжика за локоть был лишним. Очнулся Осаму от пелены злости в тот момент, когда уже одолел почти весь коридор, чтобы... Но он так и не дошел до них. Просто Рыжик освободил свой локоть, бросил на брюнета недовольный взгляд, а после удалился со своими новыми однокурсниками, так и не заметив Осаму в толпе студентов. От последнего почему-то стало горько. Ведь в отличие от него, Дазай бы заметил его рыжую макушку среди сотни, нет, тысячи студентов. И дело было не в их цвете и не в росте их обладателя. Просто у него внутри есть радар, который реагируют только на Накахару. Он в этом почти уверен. Ведь в чем-то Накахара для него особенный.
— Что ты ему сказал? — остановившись рядом с Акутагавой, слишком серьезным тоном спросил Дазай.
— Не суй свой нос в чужие дела. — и куда же делась его дружелюбность. Осаму даже удивился на несколько секунд, а после лишь усмехнулся и пошел в аудиторию.
Поздоравшийся со всеми, он сел на пустое место в первом же ряду. Ему б успокоиться. Черт, последнее время Осаму стал слишком вспыльчивым.
— Привет, Осаму, — вот и Ацуши приперся. Скрыв свое раздражения улыбкой, Дазай лишь кивнул ему в ответ. — Здесь же не занято? — указав на место рядом с ним, спросил Накаджима.
Осаму хотел ответить, что он бы предпочел сидеть один, но его внимание привлек Рюноске. Или то, каким взглядом он в тот момент буравил Дазая. Кажется, тот готов чуть ли не убить Осаму. Почувствовав какое-то необъяснимое удовольствие от такого настроения брюнета, в этот раз Осаму улыбнулся блондину искренне и сказал совсем не то, что хотел.
— Нет, не занято. Можешь сесть — и как же забавно злить Рюноске. Хоть одно хорошее события за этот день.
— У меня есть вопрос к тебе, — оглянувшийся вокруг, смущенно сказал Ацуши. Оторвав своего взгляда от недовольного лица брюнета, Осаму сосредоточил все свое внимание на собеседнике. — Вы же с Накахарой были близкими друзьями, да? — «были»? Они и сейчас являются близкими, а вот друзья ли? Ведь это неправильно что «друг» вызывает у него такую бурю непонятных и незнакомых эмоций. Дазай так сильно хотел разрушить его панцирь безразличия, что в результате сам остался беззащитным от его действий. Хотел пробраться ему в близкий круг, а не давать место в своем. Но получилось то, последнее.
— Да, мы с ним знакомы с шести лет.
— Вау... — почти искренне удивился Ацуши, но Осаму все-таки уловил некоторую напряженность в его голосе. — Значит ли это, то что, ты знаешь о Чуе многое? — Раньше бы Осаму сразу ответил да, но не теперь. Он готов поклясться, что за этот месяц он не узнает самого себя, а не то что Накахару. Да и тот сильно изменился за эти годы. Прежний Чуя никогда не умел хранить секреты, а нынешний даже под давление ему не сказал о случившемся с ним в тот день.
Задумавшийся на несколько секунд, Осаму утвердительно кивнул.
— Я знаю, что Накахара — сладкоежка, но меня интересует, какой же шоколад ему нравится больше? Молочный, темный, может с орехами или же белый? — вопрос вызвал у шатена не только удивление, но также неприятное любопытство. Может поэтому и его вопрос прозвучал грубо.
— Зачем тебе знать это? — еще и бросил подозрительный взгляд на Ацуши. Тот лишь еще сильнее смутился и покраснел.
— Ну как это зачем... Ты, что не знаешь? — На такой вопросу Осаму скривился, но ничего не ответил. — В следующую субботу у Чуи день рождения. Вот и хотел подарить ему шоколад — Черт, он чуть ли не забыл об этом.
— Он любит молочный шоколад.— ложь прозвучала слишком правдивой.
— Мог бы и у меня спросить — прозвучал недовольный голос Рюноске совсем рядом. Дазай даже удивился, а вот Ацуши попал в ступор на несколько секунд, поэтому и не смог сразу отвечать.
— Я еще не забыл то, что случилось в прошлый раз, — улыбнулся Ацуши и Акутагава улыбнулся в ответ. Не так, как несколько минут назад улыбался Чуе. В это раз выражение его лица стал более расслабленным, что ли? Может, это искренность сие действие и удивил Осаму.
— И что же случилось в прошлый раз? — не то, чтоб ему был сильно интересно это, просто счастливый Рюноске — это не то что нравится Осаму. И портить его счастье хотелось больше всего на свете. Чтобы сломать, украсть надежду, отобрать у него самое ценное, а потом наблюдать, как он корчится от боли. Откуда такая ненависть к почти незнакомому человеку?
— В прошлом году я хотел подарить Чуе браслет. И попросил Акутагаву помочь мне выбрать тот, который бы понравился его другу. И знаешь, что случилось? — Осаму, забывшись, даже отрицательно покачал головой, как бы отвечая, что нет ничего он не знает. — Спустя неделю, я заметил свой подарок на запястья Акутагавы. Оказывается, этот мудак выбрал подарок по своему вкусу, и Чуе совсем не понравился браслет, — закончил свою речь Накаджима с печальными нотками, Осаму даже чуть было не признался в своей лжи, но вовремя заметил усмешку Рюноске.
— Уверен, в этот раз Накахаре понравится твой подарок. Молочный шоколад — это то, что нужно — Осаму даже побледнел. Черт, все-таки Рюноске знает правду. Ведь за все эти годы их дружбы тот, наверное, уже заметил, что Чуя любит только темный шоколад, и терпеть не может все сладости, в составе которых есть молоко. Не потому, что у него есть аллергия на лактозу или еще что-то, на самом деле все очень просто — ему не нравится вкус.
Жаль, Осаму не успел ничего сказать — в аудиторию вошел преподаватель и лекция началась.
Второй раз Накахару Осаму увидел, когда уже выходил из университета — тот стоял у ворот и кажется, кого-то ждал. «Но не тебя» — промелькнула мысль у Дазая, и как бы утверждая эти слова, возле Чуи появилась девушка. Слишком знакомая. Они обнялись, после чего держась за ручки, как влюбленные, покинули территорию учебного заведения. И что же за день такой, все кому не лень спешат лапать Чую — то один за локоть возьмет, то другая обнимает. Черт, но почему все это так злит Дазая? Неужто это ревность?
От собственной догадки, Дазай чуть было не споткнулся на ровном месте. Нужно остановить все мыслительные процессы на время, пока он не дойдет до дома.
– Это же Кирако Хануро рядом с Чуей? — прозвучал задумчивый голос Акутагавы. От неожиданности Дазай выругался в слух, не особо-то выбирая выражения. — И что же тебя так взбесило? То, что я подкрался к тебе незаметно, или собственные мысли? — Осаму на это ничего не ответил. Развернулся к нему спиной, и быстрыми шагами покинул нежеланное общество.
Вот значит, кто она, а Осаму она показалась знакомой, хотя он и не смог сам догадаться. Это что же получается? Накахара в тот день не лгал, и у него и вправду было свидание?
Осаму еле сдерживал эмоции, почему-то очень сильно захотелось бросить все дела и найти рыжика со спутницей. Ведь они не могли за эти несколько минут удалиться на большое расстояние от универа? Чтобы не поддаться такому соблазну, Дазай перешел дорогу и сел на первый же попавший автобус. Но в этот раз ему повезло, маршрут данного транспорта был почти схож с его собственным.
Заняв свободное место, он достал телефон и заметил одно непрочитанное сообщение.
От Оды Сакуноске: «Привет, Осаму. Кажется, с переездом в другой город ты совсем позабыл старых друзей. Вчера мне позвонил Анго, ты даже с ним не встретился, хотя теперь-то вы с ним живете в одном городе. Я даже не буду тебя упрекать за то, что ты за все эти недели ни разу не писал ни мне, ни ему. Мы беспокоимся за тебя. Дай мне знать, если у тебя появятся какие-то проблемы. С одной стороны, надеюсь с тобой все в порядке, а с другой у тебя должна быть веская причины, чтоб объяснить нам свою «забывчивость» и добиться нашего прощения.
С желанием, когда-нибудь понять то, что происходит в твоей голове, твой друг, Ода.»
Осаму просто смотрел на свой телефон и улыбался. Несмотря на расстояние, его друг почувствовал неладное, хотя родная мать, живя с ним под одной крышей, даже ничего подозрительного не заметила. Иногда, когда они еще были подростками, Осаму думал, или был почти уверен, что Ода — эмпат. По другому он никак не мог себе объяснить их дружбу. Или же как собственно и началась это дружба. Он появился в его жизни в тот момент, когда Дазай как никогда нуждался в друге.
Хотя они и были знакомы еще с начальных классов, но никогда не были особо близки. Осаму даже не помнил его. Первое воспоминание у Дазая, которое связано с Сакуноске — это то, как все смеялись над ним, когда он чуть ли не умолял Чую поговорить с ним. Все, кроме Чуи и Оды. Тогда Осаму и заметил его.
Второй раз, Ода сам пересел к нему на математике, это было уже спустя месяц неудачного суицида. Он ничего не говорил, а просто сидел рядом с ним, на всех уроках. И через некоторое время Осаму сам первым начал с ним разговор. У них оказалось много общего, и общение с ним хоть немного заполняло ту пустоту, которая осталась в его жизни после Накахары. А позже к ним присоединился еще и Анго. И закончили они с Чуей среднюю школу в компании разных друзей: Дазай с Анго и Сакуноске, а Чуя с Аяато и Тачихары.
Прочитав повторно сообщение, Дазай начал печатать ответное: «Привет, Ода. Ты прав со мной не все в порядке. Я влюбился» — и отправил. Только после этого, понял, что это правда. То, что он чувствует к одному рыжему демону так и называется — влюбленность. Почему-то от собственной догадки ему стало не по себе. Ведь в тот самый момент, когда он признался самому себе в своих чувства, этот рыжик был на свидании. С другой, которая, наверное, сделает все, чтобы добиться взаимности.
И почему Осаму так легко принял свои чувства? Ведь его должен удивлять сам факт влюбленности в представителя своего пола. Хотя до этого его никогда не привлекали парни. В таком плане уж точно.
И тут Осаму понял, или точнее осознал. Он всегда любил Чую. Даже когда они были детьми, даже когда были подростками. Вот почему он никак не смог принять их разрыв. Вот почему каждый день искал его рыжую макушку в классе, наблюдал за ним во время уроков. Осаму всегда любил одного человека, поэтому его и не привлекали ни девушки, ни парни. Его сердце уже было занято.
Дазай усмехнулся, да еще и так, что все, кто был в автобусе, чуть ли не кожей почувствовали неладное и отшатнулись от него.
Ну, что же, Осаму тоже не готов опустить руки. И он даже не начал сражаться за то, что принадлежит ему. Ведь это так? Он всегда принадлежал Осаму, с самого детства. Он еще почувствует апельсиновый вкус чужих огненных волос.
Автобус остановился, и заметив уже знакомую местность, Осаму вышел из него.
«Сражаться становится гораздо легче, если ты будешь знать зачем тебе нужна эта битва» — да, Ода, ты был прав. Как только всё стало на свои места, Дазай готов был начать собственную битву.
Погрузившийся в свои мысли, Осаму очнулся только от голоса матери.
— Ты пришел как раз вовремя. Я приготовила рисовые шарики — жаль, но уединиться на своей территории сразу не удалось.
— Ладно, я только руки помою — бросив рюкзак на пол у входа, сказал Дазай, и направился в ванную.
— Осаму, оставляй дверь открытой — в этот раз голос Агаты прозвучал слишком твердо, Дазай лишь скривился, но так и ничего не сказал. Ему были понятны мотивы матери, но все равно было неприятно. Может, стоило Агате бросить его в какой-то приют в глуши Японии, и забыть о нем, как это сделал биологический отец. Может тогда ее жизнь не стала бы такой, какой была сейчас.
Помыв руки холодной водой, Осаму оторвал взгляд от рук и посмотрел на свое отражение в зеркале: черные круги под глазами, осунувшееся лицо и бесцветные губы от постоянных потерь крови. Жаль, но даже при таком виде, он все еще выглядел не плохо — каштановые волосы, еле прикрывающие шею, глаза цвета кофе с длинными и густыми ресницами, которые в этот момент горели так, как будто внутри них было маленькое солнце. Вот что делает с людьми влюбленность, ведь сегодня утром, стоя перед этим же зеркалом, Дазай был уверен, что его глаза похожи на глаза мертвеца. В них не было не только жизни, но даже и чего-то, что напоминало бы, что их владелец как-то был живым человеком.
— Осаму, ты там утопился? — Утопиться? Где? Здесь даже не было ванной, не в унитазе же? Кажется, кое-кто уже переходит все допустимые границы «личного пространства», прикрываясь под псевдо «заботой». Осаму сам себе не мог объяснить, но его всегда злила забота матери. Ведь он с самого детства знал, какой эгоисткой является Агата Кристи.
— И когда же вернется твой ненаглядный? — с этим словами Дазай вошел в кухню. Не то, чтобы ему было интересно, просто надоело, что Агата так зациклена на нем.
— В понедельник. — задумчиво ответила Агата. — Приятного нам аппетита — и села за стол. Хмыкнув, Дазай сел напротив нее и сосредоточил всю свое внимание на еде.
— Очень вкусно, — ложь. На самом деле Дазай даже не чувствовал особого вкуса, но знал, что от него ждут этих слов.
— Спасибо, — и этих двух слов было достаточно для ее улыбки. Порою, как же мало человеку надо для счастья.
Проглотив последний кусок, Осаму поблагодарил мать и пошел в свою комнату. Хотелось выспаться. Хотя от одной мысли, что здесь ночевал голубоглазый коротышка, вся сонливость куда-то испарилось. Открывал он дверь собственной комнаты с предвкушением, как будто там его ждет восьмое чудо света.
— Дазай, ты рюкзак забыл — окликнула его Агата. Он хотел уже возвращаться за ним, но в коридоре появилась Агата с рюкзаком на руках. — И еще сегодня я поменяла постельное белье, и так же помыла твою одежду, которые носил твой друг. Можешь не благодарить, — «Спасибо» — это последнее, что хотел бы сказать Осаму в данный момент. Чтоб скрыть истинные чувства, Дазай заставил себя успокоится и просто улыбнутся. — На, — будучи уверенной, что тот возьмет свой рюкзак Агата, подняла его чуть выше, а после опустила... на пол. Все тетради и ручки рассыпались.
— Извини, — Агата на это ничего не сказала, но все-таки помогла ему собирать вещи. Или так считал Осаму. Когда уже хотел встать, то заметил, что Агата все-также сидит на полу и сжимает в руках визитку. Визитку? Только сейчас до него дошел, кому принадлежит это визитка.
— Мам — а дальше Дазай просто не знал, что сказать. Поднявшись, Агата просто передала ему визитку. — Ты не против? — такую реакцию Осаму не ожидал. Или точнее отсутствие реакции.
— Дазай, ты уже взрослый человек, и будет неправильно, если я буду тебе указывать, с кем тебе стоит общаться, а с кем нет. Решать тебе, я могу лишь дать тебе совет, не как твоя мать, а как человек, который знаком с твоим отцом. С такими как он нужно всегда соблюдать дистанцию. И не только физическую. — сделав судорожный вдох, Агата продолжила. — Физическая дистанция тебе нужна — потому что он из преступного мира, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя появились какие-то проблемы с законами нашей страны. А душевная дистанция — человек он не из приятных. Умеет он только манипулировать другими и использовать, чтоб достичь своих целей. Для него все остальные только пешки, и я не хочу чтоб ты стал одним из них.
— И больше ничего не хочешь мне сказать? — остановил ее Осаму, заметив, что та уже собиралась уйти. — Мне интересно, как ты встретилась с ним, раз он такой плохой? И почему он за все эти годы ни разу не навещал нас?
— Может ты мне и не поверишь, но я не знаю ответы на твои вопросы. За все эти годы я много раз пыталась вспомнить нашу первую встречу, но у меня так ничего и не вышло. Я помню свою жизнь до него. Все и даже после него. Но я не знаю, в какой именно момент он появился в ней. — ее голос дрожал. Она нервничала и еле сдерживала слезы. — Все как в тумане...
— Мам, успокойся — сделав шаг к ней, Осаму дотронулся до ее плеча. Сдерживая ее таким образам на месте, он поймал ее взгляд и чеканил все свои слава так, прямо заглядывая в ее глаза. — Я тебя не осуждаю и никогда не буду осуждать. Все что случилось в прошлом, там и должно остаться. Мне очень жаль, если я своим вопросом заставил тебя вспомнить то, чего ты хотела бы забыть. Последнее, что я хотел бы в этом мире — это причинять тебе боль. Прости меня — погладив ее по волосам, он наблюдал, как напряженность покидает ее тело — выравнивается дыхание, расслабляется тело, исчезает дрожь в руках. — Если тебе нечем заняться, то можешь приготовить для меня крабы на ужин, — не характерным для себя тоном произнес Осаму — вроде бы просьба, но больше похожа на чуть ли не приказ.
— Ну, я должна еще дописать оставшиеся две главы, а после редактировать весь текст, еще и позвонить издательству, но если мой сынок хочет крабов, то все остальные дела подождут — улыбнувшись напоследок, она скрылась в кухне.
Наверное, такова воля судьбы, и ему предстоит еще встреча с Мори, хотя бы для того, чтоб получить ответы. Но звонить ему Осаму не собирался, хотя он уже добавил его номер в свои контакты. Просто, раз смог найти его, то и сможет как-нибудь связаться с ним. Если, конечно же, ему это будет нужно. И Осаму был уверен, что следующая встреча не за горами.