Глава 4
Первое, что привлекло внимание Дазай по мере его приближения к дому была черная иномарка с шофером внутри. Второе — открытые нараспашку двери дома.
Оставив все пакеты на улице, Осаму ворвался в дом как ураган.
«Что-то случилось», и как назло мозг предполагал только плохие варианты.
— Мама! — с криком он ворвался в гостиную и чуть не упал, споткнувшись об журнальный столик. И здесь его ждал сюрприз.
Агата была не одна. Напротив нее стоял мужчина лет 35-40 с чёрными как смоль волосами до плеч и с жуткими карими глазами с кроваво-красными оттенками. Услышав его, он так резко повернулся к нему, что Агата, которая до этого держала его за локоть, от этого движения упала на диван.
— Мама... — быстрыми шагами преодолев расстояние между ними, Осаму помог Агате подняться с дивана. Заметив, какой испуганной и потерянной она выглядит, он чуть ли не проскрипел зубами, обняв ее так, чтобы закрыть ее от чужака. Погладив Агату по волосам, он с вызовом посмотрел на чужака. И удивился.
Брюнет смотрел только на него, не замечая Агату в упор. Он рассматривал так внимательно, что Дазаю стало от этого некомфортно.
— Осаму... Уходи. — прошептала Агата, с трудом отпуская его пиджак из своего захвата. — Оставь меня здесь и уходи. — даже не подняв на сына взгляда, приказала Агата, после чего вовсе избавилась от его захвата и присела на диван, скрыв дрожащие пальцы под складками юбки.
Впервые за свои двадцать лет, Осаму видел свою мать такой. Даже в самые свои плохие и трудные времена, она не была такой. Даже в те времена, Осаму чувствовал ее внутренний стержень, который держал ее. Но теперь, в этот момент она выглядела сломленной. Нет, она и была сломленной.
— Никуда я не уйду, — оторвав взгляд от матери, он повернулся к незнакомцу. — Я не знаю, кто вы, но вам лучше убраться из нашего дома.
— Здравствуй, Осаму, — улыбнувшийся уголками губ, брюнет продолжил. — Извини, это я виноват. С моей стороны было невежливо ворваться к вам домой таким образом, не предупредив вас. Позволь мне представиться.
— Не надо. — чуть ли не вскрикнула Агата, руками сжав голову. — Прошу тебя. Оставь его в покое. Я не для этого его родила, — опустив голову, всхлипнула она.
Осаму с трудом сдерживал вопрос: «Что, черт возьми, здесь происходит?». Убрав челку назад, он переводил взгляд то на мать, то на незнакомца. И если состояние первого было ему понятно, то состояние и намерения второго были загадкой.
— Я — Мори Огай, твой биологический отец. — от удивления Осаму присел на диван, с интересом рассматривая незнакомца: он заметил, что мало чем похож на своего отца. Черт, впервые он увидел своего отца, и первое, что он делает это — не расспросы про то, где он был и чем занимался за все эти двадцать лет. Он просто сравнивает его внешность со своей. Усмехнувшись, Осаму приподнял голову, и посмотрел прямо в глаза Мори Огая, заметив, как того удивили действия Осаму.
— И что же? — поднявшийся на ноги, более уверенным тоном произнес Осаму. — И что же с того, что ты мой отец? Разве этот факт, дает тебе какие-то вип права, разрешающие тебе вламываться в наш дом и пугать мою мать? — послышался испуганно-удивленный вскрик Агаты, но Дазай даже не взглянул на нее. Сделав несколько шагов, он оказался напротив Огая.
— Просто уходите. Я не знаю где вы пропадали все эти двадцать лет, но вам лучше вернуться туда обратно. Я не особо терпеливый, это мое первое и последнее вам предупреждение. — Осаму хотел еще и врезать ему, даже портфель сбросил на пол, но следующие слова Огая удивили всех.
— Отдай его мне. — повернувшись лицом к Агате, произнес Мори Огай. — Он мой сын. Ты и так провела с ним двадцать лет.
Заметив, как после его слов побледнела мать, с трудом сдерживая слезы, Осаму схватил того за воротник рубашки, благо рост позволял делать такое.
— Пошел вон! — и он оттолкнул его так сильно, что Огай не сдержался на ногах, упав на журнальный стол. Кажется, ему все таки удалось ранить его — руки через несколько секунд были вся в крови от порезов, столик то был стеклянным. Встав, Огай достал из кармана штанов платок и начал чистить руки, как будто так все и должно быть.
— Ладно. Ты смог меня убедить, Осаму. — усмехнувшись, Огай положил на диван несколько визитных карточек. — Я ухожу, но оставляю свой номер. На всякий случай... — уже у входа он добавил. — Знаешь ли, у меня много врагов. Раз я смог найти тебя, то и они смогут, так что советую тебе добавить мой номер себе в контакты. Это для твоей же безопасности, — и ушел.
Как только за ним захлопнулась дверь, Агата опять закрыла себя в кабинете, как будто ничего и не было, напоследок бросив:
— Надеюсь, все что сегодня случилось останется между нами. Всё-таки эта наша с тобой проблема, Дазай. Просто я не хочу впутывать Фукузаву во все это.
Осаму на это лишь утвердительно кивнул. Он и сам этого не хотел.
Убираться за гостем из прошлого пришлось ему, и это заняло все свободное время Осаму до вечера. Одну из визитных карточек он всё-таки взял себе, положив в боковоё карман рюкзака.
Ужинали они опять порознь: кто в кабинете, кто на кухне, а кто в своей комнате. Хотя в этот раз Фукузаву заказал вегетарианскую пиццу.
Хотя умом Дазай и понимал, что ему стоит поговорить о сегодняшнем с матерью, но он так и не смог сделать это за эти выходные. Каждый раз когда он обращался к своей маме, Агата вздрагивала как от удара. Пришлось отложить разговор, хотя бы до тех пор, пока она окончательно придет в себя.
Семейный ужин все-таки состоялся, хотя и в вечер воскресенья. Фукузава сам приготовил все для ужина: салат, жареная рыба, свежевыжатый яблочный сок и пончики с ванильной глазурью (последние конечно же он покупал).
— Я соскучился по семейным ужинам, — как-то неуверенно оправдал он всем свой поступок, прежде чем они начали ужин. На это Агата лишь улыбнулась, а Дазай — закатил глаза. Всё-таки это была не единственная причина. Вторую причину Фукузава сказал уже после ужина.
— Послезавтра, меня отправляют в Токио по работе. Там будет научная конференция, и мое присутствие как ректора одного из высокорейтинговых университетов Японии обязателен. И есть еще кое-какие дела. Вчера отец позвонил, мама опять заболела. Наверное, следующие выходные я буду с ними проводить. — дальше Дазай слушать не стал, и ушел в свою комнату.
Только проверив расписание на завтра, он вспомнил, что его так и не добавили в чат группы.
***
Осаму пришел в университет чуть раньше времени. Просто ему хотелось увидеть Чую, хоть он и не понимал свою реакцию на бывшего друга, но думал, что та самая реакция сможет спугнуть его внутренних демонов и даст ему свободу хотя бы на ближайшие несколько часов.
Но его ждал неприятный сюрприз. Накахара не пришел на первую пару. На вторую тоже...
— Слушайте меня. — заняв место учителя, прокричал Ацуши, чтобы привлечь внимание всей группы. — Третьей пары не будет. — послышались радостные вскрики студентов, но Ацуши быстро развеял эту ауру веселье. — Вместо этого все студенты должны собраться в актовом зале, через двадцать минут. Там будет выступать наш новый ректор, также новый декан факультета химии.
Осаму слушал все, не вникая в саму суть слов. Просто впервые он пожалел, что так и не обменялся номерами с рыжиком.
— И теперь, как всем вам известно — я новая староста группы.
— А как же Чуя? — прозвучал чей-то вопрос из задних рядов, от чего Осаму вздрогнул и весь обратился в слух.
— Вижу есть те, кто не читал чат группы, — устало вздохнув, ответил Накаджима. — Дело в том, что Чуя Накахара больше не является старостой нашей группы, и он сам порекомендовал меня замдекану. — слова парня сильно удивили Осаму, ведь он даже не знал, что Накахара был старостой. Хотя он же еще на прошлой неделе предупреждал его об этом. Значит, тогда Хигучи просто обманула его, но зачем же ей номер Дазая? Бросив на нее внимательный взгляд, Осаму заметил, что та выглядела растерянной. — Накахара больше не учится в нашей группы. С этой недели он перевелся на первый курс факультета компьютерных наук, и больше не является студентом нашего факультета.
Осаму ушам своим не верил. Как это перевелся? Это и есть ирония судьбы. В миг когда в его жизни единственным лучиком радости был бывший друг и нынешний однокурсник, судьба решила лишить Осаму и этого. Вот теперь он точно попал в темноту. А утром-то думал, хуже все равно не будет. Ошибался, всегда есть наихудший вариант, что бы ни случилось с тобой. Это похоже на спор или на соперничество. Как будто сама судьба испытывает его на прочность.
— Напиши свой номер. Я только вчера заметил, что тебя нет в чате, — улыбнувшийся Накаджима передал Дазаю свой телефон.
— Это правда? То, что ты сказал про Накахару? — вернув телефон обратно хозяину, спросил Дазай. — И ваша группа совсем не удивилась этой новости? Не уж-то вы все знали?
— Во-первых это правда. Во-вторых, может ты и не в курсе, но Накахара мечтал об этом с первого же курса. Не знаю, почему он поступил на этот факультет, раз сам этого не хотел. Но я очень рад, что он нашел в себе силы, чтобы бороться за свою мечту. Надеюсь, ему не будет так скучно как было с нами... — задумавшийся на несколько секунд, Накаджима опустил взгляд на свои руки. — Когда я впервые увидел Накахару, мне он показался учеником средней школы, который по ошибке попал в здание университета. Пойми меня правильно, я не про его рост... Просто... Даже не знаю как описать все это... Но в тот день, мне казалось, что внутри Накахары есть свое солнце. Нам всем было больно наблюдать, как со временем угасает этот свет, унося с собой смех Накахары. Мы рады, не за то что он покинул нашу группы. Мы рады за то, что он наконец-то нашел свое место. — эти слова Накаджимы Осаму так и повторял себе мысленно. Даже когда они всей группой поднялись на четвертый этаж, даже когда они вошли в зал, и заняли места в последних рядах. Даже когда он заметил Накахару в окружении других ребят.
И такого Чую он видел впервые: он улыбался, так искренне, что его улыбка отражалась в глазах. Казалось, сияли не только ярко-голубые глаза, также рыжие локоны. Вот значит как... Он и вправду сиял, как гребанное солнце. И от такого зрелища Осаму охватывали двоякие ощущения. Вроде бы он рад, что Накахаре хорошо, но в то же время чувствовал что-то темное. Объяснить которое даже самому себе не смог бы.
После того, как закончилось двухчасовое скукотище, Дазай вместе с Ацуши и Рюноске (он даже не заметил, как последний присоединился к ним), вышли из актового зала. Не успели они приблизиться к лифтам, как их догнал Накахара.
— Привет, парни, — нахмурив недовольно брови от такого обращения, Осаму посмотрел на друга. Что же в таком приветствии так раздражало его? То, что Накахара обобщил его с какими-то парнями. То, что он для Накахары один из парней и ничем не выделяется от других, в то время как Чуя — для него особенный, хоть Дазай ещё и не определился в чем его «особенность». Или же то, что он не должен делить его приветствие с другими, когда все чего хочет Дазай — обладать всем вниманием рыжего единолично.
— Привет, — вместо всех ответил Ацуши. — Как тебе новая группа? Надеюсь, ты ещееее дооооолго будешь скучать по нам...
— Думаю, так и будет, — Накахара смутился? — Я хочу поговорить с тобой Ацуши. Наедине, — удивились все. Покраснев до ушей, Накаджима кивнул ему и они отошли от них на несколько метров, но все еще оставаясь в поле зрения.
Поскрипев зубами, Осаму не оторвал взгляда от них до самого конца этого приватного разговора. Слава богам, рядом стоящий Рюноске был занят тем же занятием, и не заметил нервное состояние Дазая. А он был зол. Очень.
Разговор закончился через несколько минут, после чего рыжий, даже не попрощавшись с ними ушел.
— О чем вы говорили? — как только Ацуши приблизился к ним, спросил Рюноске, буравя парня странным взглядом, как будто хотел придушить на месте. Хотя Осаму тоже хотел это спросить, но вопрос Рюноске удивил его.
— Мне тоже интересно, — более мягким тоном добавил Дазай, заметив, как Накаджима отводит взгляд. Парень явно не хотел отвечать, но Дазай умел убеждать людей, если ему это было нужно. — Я думал, мы все друзья. И меня обижает факт того, что мои друзья что-то скрывают от меня, – заметив, как недоверчиво смотрит на него Акутагава, Дазай лишь улыбнулся. — Но если ты не хочешь рассказать это нам, то я не буду настаивать, — ложь. Он был готов даже умолять, чтоб узнать то, что хотел.
— Просто... Раз Накахара не предупреждал меня держать это в секрете, то думаю он не обидится, если я вам расскажу. — облегченно выдохнув, улыбнулся Накаджима. — Наверное, вы не знаете, но после занятий я подрабатываю как помощник фотографа. Занимаюсь декорациями, всякими документами... Это случилось еще в марте. Мы работали с моим наставником на какой-то вечеринке, и там встретились с Накахарой. Все дело в том, что его внешность очень понравилась фотографу. Мы несколько раз уже предлагали ему фотосессию за деньги, но он раньше всегда отказывался. А сегодня он согласился. — кажется, Накаджима был рад этому. — Как же мне везет сегодня.
Да, везет сегодня всем, кроме Осаму. Хотя день еще не закончился, может и ему повезет.
— Я уже отправил ей сообщение, и она ответила, что фотосессия состоится сегодня в четыре. Нужно позвонить Чуе, — бросив это, Ацуши набрал номер Накахары. Отойдя от них на несколько шагов, он понизил свой голос до еле слышимого шёпота.
— Думаешь это правда? — вопрос Рюноске прозвучал неожиданно, Дазай даже чуть было не вскрикнул.
— Не будет же Накаджима врать нам. — хотя он знал Накаджиму не больше недели, но был уверен, что тот не умеет врать. Через несколько секунд Ацуши вновь присоединился к ним.
— Парни, чем вы заняты после университета? — загадочным тоном спросил Ацуши.
— Да ничем. — хотя, он же хотел устроить разговор с матерью, пока Фукузавы нет дома. Ничего, еще будет время.
— Я извинился перед Накахарой за то, что все рассказал вам. Он ответил, что не злится и... Пригласил вас на свою первую подработку. Говорит, ему нужна группа поддержки, — хихикнув как девчонка, Накаджима поправил волосы.
Они не отказались, хотя причины Рюноске Осаму не знал, и это его сильно настораживало.
Встретились они на остановке напротив универа.
— Где же находится ваша фотостудия? — спросил Накахара, как только оказался в компании друзей.
— Да тут недалеко. Можем даже пешком... — смутившийся, Ацуши резко прервал свое предложение. И это розовое пятно на чужих щеках, которое появляется при каждом обращение Накахары к пареньку, сильно раздражало Осаму.
Так получилось, что по тротуару они не могли шагать все четверо рядом, пришлось разделиться. Актугагава с Ацуши шли впереди, а Дазай и Чуя отставали от них на несколько шагов.
— Чуя, а этот фотограф точно знает твой рост? — заметив, что рыжик удивился, Осаму объяснил. — Прости меня за правду, но тебе не стать моделью. Я просто не хочу, чтобы нас выгнали, после того, как они увидят тебя.
— Нарываешься, Дазай? — взяв того за воротник рубашки, произнес Накахара, смотря прямо в глаза Осаму. Охнув от неожиданности, Осаму даже не попытался освободиться, а просто покорно стоял. И в этот момент, он увидел настоящего Накахару, каким он его помнил все эти годы. Наконец-то в его панцире появились первые трещины. Лучше бы ему злиться на него, чем смотреть так холодно и вежливо, как смотрит на других. Лучше злость и ненависть, чем безразличие.
— Я же просто беспокоюсь о тебе, — притворно-сладким тоном ответил Дазай, чуть склонив голову, чтобы рыжему было удобно буравить его взглядом. А что если, ему станет некомфортно с поднятой головой, и он отпустит ее? Нет, Осаму не хотел терять даже такого контакта с Накахарой. Не должно быть между ними этого расстояния даже на несколько сантиметров, но оно есть, и больше чем какие-то сантиметры. — Во-первых, ты чуть выше полутора метра. Во-вторых, не так уж ты симпатичен. В-третьих, мне ли не знать как ты "фотогеничен", — прошептал Осаму, не прерывая зрительного контакта. Что, блять, с ним происходит? Заметив, как со злостью загораются голубые глаза, Осаму получал особое удовольствие. Он смог пробиться к нему, хоть и таким образом. Но все-таки и в этот раз рыжик победил.
— Как же я рад, — поднявшийся на носочки и уменьшив дистанцию между их лицами, чуть ли не в губы прошептал Накахара. — Как же я рад, что это не тебе решать. Знаешь что? Пошел б ты... — после опустил его рубашку. Оставив его там, где они стояли, Накахара присоединился к Рюноске и Ацуши.
А Дазай всю дорогу до фотостудии не мог выбросить случившегося из головы. Так и стояло перед глазами лицо рыжика: как трепетали огненные волосы от ветра, как двигались ресницы при каждом моргании, как шевелились чуть алые губы, когда он послал его, как из чуть открывшегося высокого воротника стал заметен чокер черного цвета. И Осаму назвал его не симпатичным. Да, чертов Осаму никого и ничего прекраснее Накахару в своей жизни не видел. И он всегда был таким. Даже когда подошел к нему на детской площадке, даже когда его еле живого вытащили из озера, и даже теперь. И сколько себя Дазай помнил, он всегда восхищался Накахарой.
Еще тогда, когда услышав чей-то вскрик на детской площадке, Осаму повернулся и увидел Накахару — рыжего ангела. Он даже от восхищения открыл рот, разве может быть ребенок таким красивым. Дазай даже завидовал, если он был хотя бы наполовину таким красивым, то наверное мама бы любила его больше. Так и началась их дружба, на почве зависти и восхищение одного, любопытства и одиночества другого.
— Мы на месте. Наша студия находится на первом этаже. — слова Ацуши прервали ход воспоминаний Осаму.
Как только они вошли в студию, их тут же встретили: молодая двадцатипятилетняя женщина с коричневыми волосами до плеч и глазами оливково-зеленого цвета, и также с очками в красной оправе.
— Привет, — заметив Чую, она улыбнулась только ему и кажется забыла о других. — Вы же Чуя Накахара?
— Да, — голос Накахары прозвучал слишком растерянным и неуверенным. Ему был неприятен такой интерес к собственной персоне. Только этот факт и успокоил Осаму, который хмурив брови, не отрывал взгляда от незнакомки.
— Меня зовут Кирако Хануро. Я — ваш фотограф. Прежде чем начать фотосессию, вы не хотите кофе, чай или может еще чего-то?
— Спасибо, но я ничего не хочу. — Чуя улыбнулся, чтобы смягчить этим свой отказ, на что Кирако чуть ли не засияла.
— А я хочу. — бросил недовольно Осаму, наконец-то этим смог привлечь внимание Кирако и Чуи. Если первая чуть ли не убивала глазами Осаму, то вот второй впервые смотрел на него таким взглядом. Он был благодарен ему. Сделав судорожный вдох, Дазай почистил горло, а затем добавил. — Я бы не отказался от кофе. Без сахара.
— Отлично. Раз так, то Накаджима угостит вас напитками, а мы можем начинать фотосессию сейчас же. Ацуши, можешь не торопиться, но после того как закончишь все дела с гостями, можешь заниматься оформлением договора с рекламными агентствами. — Сдержать свою злость Осаму все-таки не смог, слишком шумно проскрипев зубами. Получив от Чуи утвердительный кивок, они вдвоем направились в первую же комнату по левой стороне коридора.
— Что-то не так, Дазай? Вам не понравилась Кирако Хануро? — виноватым тоном спросил Накаджима, как только они оказались втроем.
— А может наоборот, она ему сильно понравилась. И его раздражает то, что это он ей не понравился, — задумчиво проговорил Рюноске, на что Накаджима лишь смутился.
Эта гребанная подработка Чуи продлилась целых три часа. И за это время они два раза попили кофе, прочитали лекцию по мат. анализу, сделали селфи и даже сыграли в шахматы. Хотя всем этим занимались только Накаджима и Рюноске, а Дазай просто сидел на стуле напротив двери в комнату где была фотоссесия, и вся это время ни разу не оторвал взгляда от нее. Хорошо, что Акутагава всякий раз мешал Накаджиме когда тот хотел позвать Осаму, чтобы тот присоединился к ним.
— Да ладно тебе, Ацущи, это же любовь с первого взгляда. Пусть посидит там, может хотя б после работы она заметит его, — Дазай на это ничего не отвечал. Он сам себя не понимал, а объяснять другим свое состояние не мог бы это точно.
Наконец-то дверь открылась, и из комнаты вышли: Накахара, который по ходу флиртовал с Курако. Не поверив своим глазам, Осаму зажмурил глаза, а когда открыл их снова ничего не изменилось.
— Ребята, вы ждали меня все это время? — удивился Чуя, заметив их в коридоре.
— Да, но больше не намерены. Собирайся и уходим. — с этими словами Осаму бросил рыжику его же рюкзак, которого тот оставил на полу. Чую от удара в лицо спасла только его быстрая реакция. Бросив на шатена недовольный взгляд, Накахара попрощался с фотографом, после чего они втроем — Ацуши остался на работе — покинули фотостудию.
— Не хотите ужинать? Я угощаю... — предложение Накахары прозвучало неплохо, но вот Осаму совсем не хотел соглашаться. Хоть он и был голоден, но в то же время был очень зол.
— Я не буду. Меня ждет Гин, она уже два раза отправила мне сообщения с текстом: «Где ты шляешься, угрюмый ублюдок?». «Ужин остывает, если не успеешь, то можешь кусать себе локти в прямом смысле.» — и Дазай впервые увидел улыбающегося Акутагаву.
— Эх, повезло тебе. — мечтательно закатив глаза, заметил Чуя. — Я тоже хочу себе сестру... — состроив обиженное выражения лица, покапризничал Накахара.
— Уже поздно. В твоем возрасте обычно мечтают не о сестре, а о собственной дочке — серьёзным тоном сказал Рюноске. Удивился не только Чуя, но даже и Осаму.
— Мне всего лишь 20. Знаешь ли, Рю, но это сложный период — когда мечтать о сестре уже поздно, а о дочке — слишком рано. — повернувшись к Осаму, добавил Накахара. — Ну и как я ответил?
— Лучше б промолчал.
— Осаму, а ты хочешь поужинать со мной? – хочет ли ужинать Осаму с Чуей? Да, слишком сильно. Это и раздражает, и настораживает.
— У меня есть свободное время. Дома меня не ждет готовая еда. Но есть одна проблема — я не хочу ужинать с тобой – черт, он все еще слишком зол на рыжика.
— Ты его обидел, — сказал через несколько минут тишины Рюноске, на что рыжик встряхнул головой и возразил.
— Я не девочка, чтобы обидеться.
— Не верь ему, Осаму. Он обиделся, и если не загладишь свою вину в течение суток, то узнаешь насколько злопамятен и мстителен Накахара. Говорю тебе как лучший друг этого любителя кошек, — Ха, ха, ха, как будто Осаму нужны чужие советы. Он как никто другой знает Накахару, и ему ли не знать, что если рыжик не отвечает колкостью на колкость, то обижен.
Осаму уже хотел извиниться, но они уже дошли до остановки, и рыжик, даже не попрощавшись, сел на автобус, который уже начал двигаться.
— Слизень, — чуть ли не прокричал Осаму вслед удаляющего транспорта. — А ты чего лыбишься? — лучше бы опять нацепил это маску угрюмости, а то счастливый Рюноске раздражал сильнее всех в мире.
— Как же везет мне сегодня, — бросив напоследок эти слова, Рюноске просто ушел, оставив Осаму стоять на остановке и нервно тикать глазами. Чертова удача... Не дает она только ему.