Потерянный в рассвете.

День летел за днем и, не успев опомниться, я уже собирала свои вещи в клинику. Что же я наделала? Каждый день в моей голове велись дебаты о том, должна ли я делать это или нет.

Красный свитер с удлиненными рукавами, джинсы, которые стали мне слишком велики, вельветовая юбка, черный кардиган... Я медленно, но предельно аккуратно складывала вещи в небольшой чемоданчик. Я оглядываю его. Легкие потертости и слегка отходящая ручка - следы последнего семейного путешествия. Работники в аэропорту не утруждают себя аккуратностью.

Я смотрю на себя в зеркало. Невзрачные серые глаза, темные волосы, залегшие синяки под глазами, бледная, как у мертвеца, кожа. Мило.

Я провожу тыльной стороной руки по своим недостаточно острым скулам и по иссохшим губам, давно истосковавшимся по нежности. Немного хмурюсь, пытаясь скрыть волнение.

— Луиза, через 15 минут выезжаем, будь готова! — говорит мне отец, стоя за дверью, но не открывая ее.

Я еду в больницу. В психиатрическую клинику. Стационарное лечение. Тяжелое состояние. Господи, неужели это я? Девочка-умница, всегда прилизанная, выполняющая все домашнее задание и делающая дополнительное. Что я такое?

Я смазываю губы увлажнявшем маслом и засовываю косметичку в чемодан. Ну что ж, я готова. Я спускаюсь на кухню, заваривая себе чай. Беру термос и заливаю туда чай без сахара.

Я лезу в холодильник и достаю хлеб, помидоры, огурцы, салат и ветчину. Аккуратно порезав все на ровные дольки, я складывают 2 бутерброда, но мне кажется чего-то не хватает. Конечно. Сыр. Я достаю его из холодильника и так же аккуратно отрезаю. Теперь готово. Я заворачиваю все в фольгу и кладу в полиэтиленовый пакетик. Так же аккуратно режу яблоко и грушу и кладу их в другой пакетик. Не торопясь складываю все в ланч-бокс, убирая в рюкзак, висящий у меня на спине. Туда же кладу термос.

В рюкзаке уже лежит блок сигарет, заботливо скрытый от чужих глаз и две зажигалки. Наушники валяются спутанной кучкой, а так же я положила с собой линзы. Люблю быть запасливой.

Я поплотней закутываюсь в кардиган, осторожно поправляя волосы. Я вновь поднимаюсь в свою комнату. Вчера она была вычищена до блеска, а кактусы на подоконнике заботливо сдвинуты немного в сторону.

Я смотрю на тюльпан, стоящий под солнечным светом и на глаза наворачиваются слезы. Как же я могу бросить его? Так долго и бережно выхаживать его, а после оставить на произвол судьбы? Я осторожно поднимаю его и беру с собой. Мой любимчик, маленькое солнышко.

— Лия, ты готова? — я осторожно киваю, а отец поднимает мой чемодан за ручку и слегка посмеиваясь изрекает. — Луиза, ты туда кирпичи положила? — на лице мелькает тень улыбки и глубоко вздохнув, я закрываю дверь, отправляясь в неопределенное будущее.

9:01.

Путь предстоит не близкий. Нужно ехать за город, в места чистой природы. Я начинаю всхлипывать, не желая прощаться с местом, в котором прожила 15 лет.

Когда мне было около двух лет, родители купили этот дом, решив что климат Норвегии слишком холодный. Отец приехал из Ирландии в Осло, где встретил мою мать - девушку из Коста-Рики. Она уже заканчивала свою работу в том снежном городе, когда они встретились. Отец приехал туда дабы получить второе высшее образование и влюбился в мою мать - молодую амбициозную журналистку, повидавшую за свою короткую жизнь около двух-трех стран. Они вели общение на расстоянии почти 3 года, а после вместе переехали сюда, в Прагу.

Когда мне было 12, мне разрешили на год отправиться к тете, сестре матери в Лондон, чтобы я могла посмотреть на другой быт и уклад. Мне там жутко понравилось, а тетя стала мне очень близким человеком.

Ее семья пример идеальных отношений для меня - за год жизни у нее я ни разу не слышала чтобы она ругалась с мужем. Конечно, иногда они спорили, но то были сущие пустяки, так что уже спустя минут после «ссоры», они бежали друг к другу мириться.

А меня они любили как собственную дочку. К сожалению, из-за какого-то осложнения после болезни, тете прогнозировали бесплодие и сказали, что родить она никогда не сможет. Но она никогда не унывала, всегда вела здоровый образ жизни и просто наслаждалась тем, что у нее есть.

Спустя несколько месяцев после моего отъезда, она узнала что беременна и долго-долго благодарила меня, считая что показала Богу, что достойна быть матерью.

Не смотря на то, что я не верю в Бога, я всегда относилась к религии с уважением, понимая, что это важная часть в жизнях многих людей.

У тети родился чудесный белокурый мальчик, с шоколадными глазками, как у ангелочка. Когда они приезжали погостить к нам, малышу был почти год. Мне было 14, а я носилась с ним как настоящая мать, кормила, поила, одевала, просто игралась. Тетя и мама очень умилялись, а отец и муж тети с нежностью смотрели на меня.

Они пробыли у нас около месяца, а потом поехали домой, занимаясь ребенком. Мне очень не хватало Олли, так нежно я его называла. Оливер де Муар-Берг. Тетя, к слову, не согласилась сменить свою фамилию на фамилию мужа, в отличии от моей ма, так что малыш унаследовал двойную фамилию. Луиза де Муар-Шульц. А что? Звучит не плохо.

Но стоит вернуться к настоящему. Сейчас я сижу в машине со своим отцом, подключив телефон к машине.

Мы на полную поем хиты прошлого века. Я обожаю группу «Queen», а отец «AC/DC» и «ABBA». Какой же он милый, когда поет. Пытается поспеть за Агнеттой Фельсткок, солисткой группы «ABBA», тянет нотки своим баритоном... Мы открываем окна на полную и не смотря на то, что мне холодно, я вылезаю в окно и продолжаю петь.

Спустя полтора часа пути, мы решили сделать остановку, зайти в кафешку на заправке. Я посчитала что папе стоило бы перекусить и достала заботливо упакованный ланч-бокс. Папа с удовольствием умял бутерброд, но фрукты оставил - захотел шоколадный батончик. Хорошо, что он покушал. Попив немного чая, мы продолжили наш путь, разговаривая то об одном, то о другом.

Мама так и не помирившись со мной, осталась дома. Наверное, так даже легче. Не будет тяжело прощаться.

Папа рассказывает истории из моего детства, которые я совсем не помню, а я смеюсь от его рассказов.

— Когда ты только родилась, у тебя были такие светлые волосы и такие голубые глаза, что мы с мамой не понимали, в кого ты пошла. Ты вечно хмурилась, пытаясь сломать что-нибудь, а мы с мамой стояли и наблюдали за твоими попытками. Помню, как-то раз ночью, я проснулся от грохота чего-то. Я тут же подскочил к твоей кроватке, а там ты с осколком бутылки в своей крохотной ручке. И ты еще смотрела на нее таким взглядом, вроде «воу, ребят, оно сломалось само! Я тут не причем!». Я так сильно смеялся что разбудил твою мать, а она дала нам с тобой ремня. — он говорил с такой любовью, что я невольно почувствовала тепло внутри.

Почти через два с половиной часа, мы подъехали к опрятном зданию.

Вокруг него было полно цветов и деревьев. Тут было действительно красиво. Вокруг здания был красивый винтажный забор, с колоннами из белого кирпича. Нам открыл ворота охранник, со смешной бородой. Он улыбнулся и показал где парковка.

Запоркававшись, мы вылезли из машины, а отец взял мои вещи, тащя их до самого входа, игнорируя все мои протесты.

— Луиза Шмидт и Джим Шмидт, прошу проходите. — у входа нас встретила полноватая, опрятно одетая женщина, представившаяся Дианой Эоул. Такая странная фамилия. Она проводила нас до кабинета врача и сказала обращаться за помощью к ней, в случае чего.

Врач принял нас радушно. Он рассказал многое о самой клинике и о ее постояльцах. Он не называл никого пациентами, он ласково называл прибывающих здесь гостями.

— Я уверен здесь мы многое сможем сделать для того чтобы Луиза смогла стать счастливее. — он улыбнулся во все тридцать два. Он довольно милый...

Ему около 40, с небольшой щетиной на щеках, аккуратно подстриженный. А в глазах есть какой-то огонек жизни. Я слегка смущалась и боялась того, что они сделают меня толстой, о том что меня не примут, но он, будто бы видя мое смущение, часто задавал мне вопросы о том, нравится ли мне здесь и как мое самочувствие.

Спустя минут сорок разговора, меня проводили в мою комнату, а отцу разрешили пойти со мной. Нам показали клинику полностью, рассказали что и как действует. Но это место все равно не сравнится с домом, таким теплым и родным.

— Располагайся, как тебе удобнее. С тобой будет жить другая девочка, чуть позже я познакомлю тебя с ней, ты не против? — я качнула головой, в знак того, что все хорошо. 

Мы двинулись к выходу, а пациенты странно оглядывались на меня. Мне было жутко не по себе, но за дверьми этого здания, я позабыла о них.

— Лия, детка. — отец ласково посмотрел на меня. — Я буду приезжать каждые выходные. Если что-то случиться - тут же звони мне, договорились? Я люблю тебя. — не выдерживая осознания факта, что мы только стали так близки и уже надо расставаться, я прижалась к отцу и разрыдалась ему в грудь. — Ну-ну, малышка, все будет хорошо, правда? Ты поправишься и вернешься домой, а там мы каждый день будем вместе, я от тебя не отстану. — я хотела засмеяться, но расплакалась еще больше. Отец прижал меня к себе покрепче и я постаралась успокоиться.

— Я люблю тебя, пап. — прошептала я и улыбнувшись, отпустила его. В глазах папы стояли слезы и вытерев их тыльной стороной руки, он поцеловал меня в лоб на прощание и пошел к машине. Около выезда он помахал мне, а я с Дианой зашла внутрь.

По пути к врачу, я зашла в туалет, где я умылась и постаралась привести себя в порядок. Я вышла и пошаркала за Дианой, пялясь в пол и смущаясь от любопытных взглядов.

Зайдя в кабинет, я увидела пухленькую девушку с озорными рыжими косичками. Кажется, она будет моей соседкой.

— Луиза! Проходи, садись. — доктор показал рукой на девушку сидящую в соседнем стуле. — Знакомься, это Амелия Спенс, твоя новая соседка по комнате. — он внимательно оглядывал меня, а я протянула руку.

— Луиза Шмидт. — девушка потрясла мою руку и ободряюще улыбнулась. На ее лице была россыпь чудесных веснушек и родинок, а ресницы были такими впечатляющими, что я задохнулась от зависти. У нее были щенячьи карие глаза и просто привлекательная внешность. По-детски оттопыренные ушки, не накрашенные брови и приятные черты лица. У нее было очень доброе лицо, чем она меня зацепила.

— Что ж, девушки, теперь вы знакомы и я свое дело сделал. — он скрестил руки на груди и попросил каждую из нас рассказать о себе. Начала Амелия.

— Ну, меня зовут Амелия Спенс. Мне 16 лет, я приехала в Прагу из Канзаса, где жила до этого все 16 лет. У меня нервная булимия уже как 2 года, все началось со смерти моей мамы. Моей отец нашел себе любовницу и немного забил на меня и моего младшего братика. Спустя время он вышел за нее, но ей мы не были сипатичны и она травила нас с братом как могла. Тогда у меня начали сдавать нервы и теперь я здесь. Твоя очередь. — она подмигнула мне и я начала. 

— Я Луиза Шмидт, мне 17 лет. Всегда была стеснительной девочкой, отлично училась и все в этом роде. Несколько лет назад мать начала пить, а при попытке остановить ее, я получала от нее лишь истерики и крики о плохом ребенке. В результате стресса, наверное, я стала есть все меньше и меньше, хотя моя вес в то время был абсолютно нормальным - 44 кг, на 168 сантиметров роста. За 3 года материнских разгулов я вытянулась, но вес набирать перестала, из-за постоянных голодных дней. Когда ма наконец-то выбралась из ямы алкоголизма, я была рада, пыталась жить как раньше, но ничего уже не получалось. Изменения во мне самой уже нравились мне и я хотела похудеть еще немного, но меня отправили сюда.

Я была немного вымотана рассказом, но вполне довольна тем, что могу делиться чем-то. Через несколько минут нас выпустили из кабинета и мы отправились в нашу комнату. Когда мы шли, в гостиной я увидела группу подростков и девушку на столе.

— Черт подери, господа, я гений! Думаю вы можете выбрать новую религию и поклоняться мне! — ее эмоции были такими живыми и заразительными, но я, не придумав ничего остроумного ничего не сказала, лишь молча прошла мимо. Амелия, видимо, заметила мой взгляд и ухмыльнулась.

— Это Дениз, она одна из ярчайших личностей здесь. Она здесь уже несколько месяцев, появилась тут раньше чем я. Чего она тут только не организовывала. И вечеринки и клуб эстетики, а еще как-то настоящую кошку принесла и все сюсюкались с ней весь вечер. — мне понравилась Дениз по описанию. Такая странная, но милая.

Когда мы зашли в комнату, там я стала разбирать свои вещи. Тут в комнату постучались, хотя дверь была открыта. Я обернулась и увидела Дениз и еще нескольких человек позади нее. На моих щеках тут же выступил румянец, а русоволосая засмеялась.

Дениз была ниже меня сантиметров на 12-15, да и вообще по телосложению была похожа на ребенка. У нее короткие русые волосы и большущие голубые глаза, которые будто бы мне в душу смотрят.

— Привет! — она улыбнулась. — Меня зовут Дениз Брока, буду рада знакомству! — она протянула руку, а я немного смущенно посмотрела на нее. Кофта слегка оттянулась и я увидела огромное количество шрамов от ожогов на ее кисти. Она слегка выжидающе смотрела на меня, а я тут же пожала ей руку. — Хочешь поможем? — она кивнула на вещи, а я смущенно покачала головой. — Значит да. — она влетела в комнату и тут же стала аккуратно перебирать вещи.

— Луиза Шмидт. — промямлила я спустя несколько секунд, а Дениз улыбнулась.

— Не плохое начало! — мы вместе стали разбирать мои вещи. Дениз была невероятно аккуратной и осторожно выкладывала их сначала на постель, а потом уже в шкаф, стоящий рядом с кроватью.

Было чертовски мило, что она так сразу помогает мне. Люди пришедшие с ней уже разошлись, а мне стало чуточку легче говорить.

— Ты такая милая, что помогаешь мне. — протянула я, смущенно улыбалась и испытывая исключительно положительные чувства рядом с этим человеком. Она так уверенна в себе и харизматична, что невозможно не тянуться к ней.

— Ох, мне действительно лестно это слышать. — Дениз просияла улыбкой. На щечках у нее появились чудесные ямочки, от которых мое увлечение этим человеком возросло. Она достала полотенце, оно какое-то угловатое... Боже! Я забыла что там весы!

— Это же... — Дениз бросила взгляд на меня и осмотрев мое тело, лишь неловко покачала головой. — Извини. Вот, держи. — она отдала мне весы, завернутые в полотенце, а я облегченно выдохнула.

— Спасибо. — одними губами вымолвила я и Дениз понеслась рассказывать мне о своих ближайших планах.

— В общем-то, ты приехала как раз вовремя для нашей небольшой вечеринки, если ты, конечно не против. В общем, сегодня в саду после отбоя мы собираемся посидеть, поговорить о жизни. Если хочешь, можешь не пить, но я бы настоятельно рекомендовал тебе насладиться этим прекрасным вечером по полной. Если хочешь, я зайду за тобой вечером. Мне кажется ты была бы достойна лучших людей. — с этими словами она удалилась из мой комнаты, предварительно записав мне на бумажку номер своей комнаты.

Спустя время вернулась Амелия, испарившаяся как туман в рассвете. 

— Луиза Шмидт, мать твою, ты обязана пойти туда! Тебя пригласили, Боже ж ты мой, а ты тут только несколько часов! — мне казалось что в голосе Амелии присутствует какая-то нотка зависти, но решила не спрашивать об этом.

— А что там будет такого? — поинтересовалась у нее я.

— Ну... — она немного замялась. — Вообще-то я не знайю, я туда не ходила... Проблем не хочу, понимаешь? Но все кто туда ходят всегда довольные, а имея дружбу с Дениз, многие вылетают отсюда как пробки. Моя прошлая соседка по палате, тоже анорексичка, — эти слова больно резанули по сердцу, но рыжеволосая не заметила этого и продолжила, — покинула эту комнату через месяц общения с Дениз. Говорят что она поймет тебя лучше всяких психологов, что есть здесь.

Мне стало интересно, что же такого есть в Дениз, что все вокруг нее счастливы? И почему так много отметин от шрамов на руках, если у нее столько родных в жизни? Мозг девушек-подростков не поддается объяснению...

После того как я повесила разные фотографии со своей стороны комнаты, я принялась за стол. Мне нравилось, что здесь все такое чистое. На стол я поставила свой цветок, слегка отодвинув от окна, чтобы он не замерз. На стул я постелила большой вязаный плед, чтобы не искать его долго, когда замерзну.

Переодеваться я не стала, оставшись в серой майке, черном вязаном кардигане и слегка потертых джинсах-скинни. На ногах были черные кроссовки, в которых я чувствовали себя лучше чем где-либо. Обожаю их.

Выйдя из комнаты, я поспешила вновь исследовать все сама. Начала я с нижнего этажа - прачечная, хозяйственные помещения, операционная, а еще несколько закрытых дверей. Наверное для занятий или еще чего. Операционная насторожила меня, но идти и спрашивать о ней я не горела желанием.

Далее я двинулась по первому этажу, здесь были гостиная, кухня, столовая, ванные и комнаты «постояльцев».

Довольно таки мило.

На втором этаже я обнаружила небольшой садик, в котором просидела аж двадцать минут, пока не услышала чьи-то шаги. Выйдя из садика я врезалась в юношу, лет двадцати, с шоколадными глазами и темными волосами.

— Ох, извини, пожалуйста, я просто жутко социально неприспособленная... — я начала оправдывается перед ним, а он лишь улыбнулся.

— А я Марк, рад знакомству. — какая у него улыбка. Почему я не могла родиться такой же красивой? — Ты же новенькая, да? Луиза, если я не ошибаюсь? — он слегка изогнул бровь, вопрошая.

— Именно. — на лице проскользнула легкая улыбка. — Ох, как я устала от этой популярности.

— Дениз уже рассказала о тебе. Говорит что нам всем в обязательном порядке надо поболтать с тобой. — я смутилась. Неужели кто-то считает меня интересной? Я озвучила свой вопрос в слух.

— Ну, знайешь, ты не кажешься через-чур простой. К тому же, думаю тебе понравится наша небольшая компашка оболтусов. — он провел рукой по волосам и подставил локоть, приглашая пройтись. Я с радостью подхватила его руку и мы двинулись в сторону, которую я еще не успела исследовать.

— А что у тебя? — поинтересовался он. — Не хочу показаться бестактным, просто интерес. Если не хочешь - не объясняй. — Конечно же я понимала, что он уже предпологает чем я «больна».

— Да нет, все нормально. Они говорят, что у меня нервная анорексия, хотя я всего лишь хотела сбросить пару килограмм.. — я понуро улыбнулась, надеясь не показаться глупой избалованной девчонкой.

— А у меня ОКР. Обессивно-компульсивное расстройство или маниакально-депрессивный психоз. Звучит страшно, да? Я сам испугался, а мать даже послала исповедоваться. — я засмеялась, а он улыбнулся. Мне было приятно проводить с ним время.

Мы остановились подле какой-то комнаты и он открыл ее. Мы попали в его комнату? Ух ты.

Все здесь было пропитано мужским одеколоном, а стены были в записках.

— Ух ты... А ты давно тут? — спросила я давно вертевшийся на языке вопрос.

— Почти 2 месяца. — он устало выдохнул и упал на кровать. — Хочешь? — он похлопал около себя и уставился в потолок. Мне стало интересно, чего же там может быть такого интересного и я тоже подняла свой взгляд туда.

На потолке было полно фотографий. Маленький темноволосый мальчик с мячом, а вот он обнимается с друзьями. А на другой фотографии он стоит в костюме, который, кажется, слегка велик ему и держит за руку девочку в лиловом платье. А вот он задувает свечки на торте, нелепо надув щечки.

Я ложусь на постель рядом с ним и пялюсь в потолок, рассматривая фотографии.

— Это все ты? — спрашиваю я и чувствую как он кивает.

— Я помешан на воспоминаниях. — он говорит это с какой-то горечью, но я не спрашиваю об этом. — Они называют это триггерами.

Мы лежим еще несколько минут, прежде чем заговорить вновь.

— Пойдешь на вечеринку Дениз? — спрашивает он меня, а я тяжело вздыхаю.

— Там будет... — я запинаюсь, мне неловко.

— Только алкоголь и сигареты, если хочешь. — в глазах у него какое-то неземное понимание меня.

Я облегченно вздыхаю, а нос щипет. Глаза слезятся. Какая же я плакса. Но это так приятно, что я нашел тех, кто принимает меня со всеми моими недостатками.

— Эй, ты чего? Все хорошо. — он берет меня за руку и притягивает к себе. Такое чудесное объятие. Я выпадаю на несколько секунд из жизни, пытаясь понять, правда ли все то, что происходит.

Я потираю нос, чтобы оне чихнуть и благодарю его за доброту.

Вместе мы спускаемся в гостиную, где сидят другие ребята. За столом сидят и играют в монополию, кажется, а в углу гостиной сидит другая группка. К ней мы и направляемся. Там я вижу Дениз в окружении незнакомых мне людей.

— Марк, Луиза! — замечая нас Дениз махает нам рукой и приподнимается, представляя меня находящимся. Они по очереди представляются, а я стараюсь запомнить их имена. Нам уступают местечко, чтобы мы расселись.

— Итак, господа, поскольку тут каждый знайет местоность, то найдите себе пару и договоритесь встретится в 23:30 в ближайшем вам месте. За Луизой и Руаль зайдем мы, ибо вы тут недавно и можете натворить делов, не в обиду вам. Марк, может зайдешь за Луизой, Денн зайдет за Руаль? — дождавшись кивка, она продолжила. — Сидеть будем в саду. Лия, у тебя есть что-нибудь? — я тут же смекнула о чем она и кивнула, снимая рюкзак и показывая блок сигарет. Она приствистнула и улыбнулась. — Дерьмо, я буду в хлам, ребят. — все смеются и я тоже, улыбаясь и предвкушая.

Тут в комнату заходит Диана, привлекая внимание.

— Марк, Кэтти, Освальд и Нейт, сегодня Ваша очередь готовить ужин. — Я тут же оживилась.

— Можно мне тоже? — Диана посмотрела на меня и спустя несколько секунд кивнула.

— Быстро на кухню. — она вышла из комнаты, а я тут же встала.

— Окей, Марк все знайет, если будет еще что - я расскажу. — Дениз провожает нас до кухни и исчезает.

Мы с Марком еще и неколькими ребятами идем на кухню и глаза мои широко раскрываются. Обожаю готовить.

Мы провели на кухне не меньше двух часов, готовя пасту, запекая курицу, готовя салаты и выпекая кексы. Усталая, но довольная, я беру печенье и завариваю себе и Марку чай, сажусь на стул, ставя чашку на только что помытый стол. Марк благодарит меня и берет печенье. Он тут же отправляет его в рот, а я наслаждаюсь  тем, что он ест. Он съел почти все печенье, когда зашла Диана. Она смотрит на меня и Марка, ибо на кухне остались только мы.

— Перебьете весь аппетит. — говорит она и хватает печенье, подмигивая нам.

— Черт, оно было таким вкусным. — доедая печеньку, говорит Марк.

— Да, действительно вкусно. Это похоже на домашнюю выпечку, чьи старания? — спрашиваю я. Конечно я лгу. Скорей уже по привычке. Марк переводит взгляд в кружку, а Диана смотрит на меня.

— Ты кушала печенье, Луиза? — недоверчиво смотрит она на меня, а я киваю, смущаясь. Марк, это правда?

— Конечно она не много съела, но да. Она ела. — он прикрывает меня, улыбаясь Диане.

— Солнышко! — Диана летит с объятиями ко мне, а я смеюсь. — Ты огромная молодец. — хвалит она меня, а я пью чай.

Когда она выходит, Марк смотрит на меня слегка печальными глазами.

— Почему ты такая печальная и прекрасная? Такая хрупкая, а ничего не ешь. — он делает глоток своего сладкого чая, смотря на меня.

— Я не знайю... — хмыкая плечами отвечаю я. — Это будто бы что-то внутри. Оно говорит мне, нет, кричит «Луиза! Ты по толстеешь! Луиза ты и так корова, прекрати!».

Он внимательно смотрит, стараясь вникнуть в то, что я говорю.

— Хоть мы сейчас и в клинике, лечащей нас от расстройства нашей психики, а для других я пожизненно клеймен «шизой», я хочу сказать тебе кое-что. Ты - не достойна этого. Анорексия не достойна твоего чудесного личика и твоих серых глаз, удивляющихся всему миру. Ты достойна жить счастливо, улыбаясь каждому новому дню, просыпаться в объятиях любимого человека и есть чудеснейший завтрак приготовленный с любовью. Ты достойна лучшего, Луиза.

Марк смотрит на меня, ожидая реакции, а я не верю. Но я сижу спокойно, с глупой пустотой внутри.

— Нет. — отвечаю я. — Не достойна.

Из глаз медленно катятся слезы. Ничего я не достойна в этой жизни кроме смерти. Я достойна порезов и сигарет, достойна боли. Только такие как он достойны этого.

— Луиза.. — он вновь обнимает меня, сжимая мои кости в своих сильных руках.

На кухню заходит Дениз, тащя в руках корзинку фруктов. Заметив меня, она тут же ставит фрукты на стол и идет ко мне. Она не церемониться и тут же достает платочки, лезя вытирать слезы. Она многозначительно смотрит на Марка, а он лишь переводит взгляд в другую сторону.

— Так? Это что? — она показывает мне на слезу. — Марк, ты знайешь чье это? — Дениз осматривается вокруг себя, будто бы ища виновника происшествия. — Луиза? Это твое? Что это тут у нас такое? Почему красивые девушки плачут? Ну нет, я тут главный альфа-самец, так что никакой боли на моей территории! — Дениз точно так же обнимает меня, прижимаясь всем телом. Она протягивает мне моя кружку чая, а я делаю глоточек. — Луиза, ты такая красивая! — говорит она мне, а я расстраиваюсь еще больше. — Марк, биу-биу! Человеку срочно нужна доза крепких объятий в сердце! — Марк обнимает меня и захватывает в объятия Дениз, щебечущую ободрения мне на ухо.

Через несколько минут я успокаиваюсь, смотря на Дениз и Марка с непонятной детской любовью. Они рассказывают мне что-то, а я слежу за их жестами и губами.

— Луиза. — говорит Марк. — Мы хотим чтобы на твоем лице сверкала улыбка.

— Я знайю. — спустя нсколько секунд говорит Дениз. — Это тяжело. Больно. Но иногда, нужно найти крупицу света во всем. Вот не окажись ты здесь, разве ты встретила бы таких прекрасных людей как я? — я улыбаясь, улавливая иронию в словах Дениз, а она смеется, получая подзатыльник от Марка. — Все будет хорошо, как бы не казалось сейчас. Ты мне веришь? — она протягивает мне руку, а я крепко сжимаю ее.

Серое длинное платье с короткими рукавами и высоким горлом? Нет, будет не удобно. Темно-синее поло с красной нашивкой и джинсовые шорты? Холодно. Темные колготки и черная юбка-шорты с бежевой водолазкой? Да, думаю да. 

Я готовлюсь к вечеринке, устраиваемой Дениз. Они проводили меня до комнаты, не давая другим пялиться. Какие же они невероятные.

Я одеваю палевые кроссовки и застегиваю черное витое украшение у себя на шее. Выглядит неплохо. Я улыбаюсь, смотря на себя в зеркало. Ужасное лицо.

Я отправляюсь в ванную комнату, где слегка подкрашиваю глаза и брови. Да, так действительно лучше. Я одеваю очки с черной оправой и накручиваю волосы.

Спустя 15 минут я слышу как отворилась дверь в мою комнату. Я выглядываю из ванны и вижу Марка.

— Ой, секундочку. — я брызгаю на себя духи с запахом ванили и лаванды и выхожу из ванной.

— Прекрасно выглядишь. — с восхищением говорит Марк.

— Это уж точно. — говорит лежащая в кровати Амелия.

— Мел, ты точно не идешь? — спрашиваю я, но она отрицательно качает головой. Я хватаю пальто и подхожу к моему «кавалеру».

За руку с Марком я выхожу из комнаты и мы осторожно крадемся по зданию. Мы проходим мимо Дианы, которая уминает тортик и смотрит телевизор, а я невольно осуждаю ее.

Спустя несколько минут мы с Марком оказываемся на заднем дворе и пролезаем через забор. Точнее пролезаю я, а он перелезает.

Мы идем около 15 минут и тут я начинаю слышать музыку. Я вижу много фонариков и Дениз, сидящую в беседке, а рядом с ней стоит гитара и 4 бутылки виски.

— Будем блевать дальше чем видим. — она улыбается и мы садимся к остальным. Я вижу ребят, с которыми мы сегодня готовили ужин и махаю им. Они улыбаются.

— Итак, почти все пришли, думаю можно начинать. — Дениз смотрит на часы. — К 7 расходимся! — все смеются, первая бутылка открылась. Я беру стаканчик и мне тоже наливают. Я недоверчиво смотрю на коричневую жидкость, не так уж и приятно пахнущую...

— Давай колы налью. — говорит мне парень с блондинистыми волосами и я киваю головой. — Я Майкл, рад знакомству.

— Луиза. — представляюсь я и делаю глоток. Неприятно, но терпимо. Я думаю о вливаемых калориях и о том, что надо будет очень много отработать. Напьюсь в хлам..

— Воу, полегче там. — он тоже выпивает до дна свою порцию, а я достаю сигареты из кармана. Он влюбленно смотрит на них. — Мальборо голд? О боже, я их сто лет не курил! — я протягиваю ему пачку, а сама зажигаю сигарету. Я вдыхаю в затяг, спокойно смотря на юношу около меня. Я слышу как песни меняются и чувствую как непривычно моему желудку принимать алкоголь.

— Нальешь еще? — спрашиваю я у Майкла и он смешивает мне колу с виски. — Спасибо.

Я медленно попиваю алкоголь, а потом вижу Дениз, пьющую из горла.

— Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — скандируют всем и Дениз, видимо допив бутылку, кидает ее на пол. Она разбивается и раздается шум аплодисментов.

— Луиза! — кричит мне девушка. Кэт? Кэтрин? Черт, я забыла как ее зовут. — Не хочу попробовать на спор пол бутылки?

— Не хочет. — подает голос Марк, но я слегка недовольно вздыхаю. Не люблю когда решения принимают за меня, но, наверное, так будет лучше.

— Ну... А может это и не такая уж и плохая идея? — подаю голос я, желая влиться в компанию и принимаю бутылку, протягиваемую мне Кэт. Надеюсь ее так зовут...

Я делаю первый глоток и алкоголь обжигает мне горло. Еще один и еще... Голову жутко кружит, все картинки смешались в сплошное пятно из цвета.

— А вы уверены что спаивать тех, у кого организм не привык хорошая идея? — подает голос Майк и все смеются.

Я допиваю бутылку и слышу гогот и улюлюканье. Я смогла? Черт подери, да!

— Луиза! — Марк смотрит на меня с удивлением и пьет алкоголь из своего стакана.

— Мне сейчас так дерьмово, что я хочу полежать. — говорю я, а все вновь смеются. Марк протягивает мне руку и я крепко сжимаю ее. Я встаю и чувствую ужасное головокружение. Я разбита. Отвратительное чувство.

— Я возьму сигарету? — я достаю сигарету и зажигалку и осторожно прикуриваю. В голове хаос, мне хочется говорить все подряд и я делаю это.

— Иногда я так устаю от всего того дерьма что происходит со мной. — Марк пронзительно смотрит на меня, но не останавливает. — Каждый божий день в погоне за калориями и отвесом, это сводит меня с ума. Почему я не могу быть как остальные? Почему не могу радоваться жизни и смеяться? Почему? Почему я родилась гадким уродом, ничерта неумеющим? — хотелось заплакать, но слезы не текли из глаз. 
Поглощающая тьма внутри, сжирающая тебя полностью. Не знайю что лучше - эта пронзительная пустота или режущая боль?

Я хочу кричать. Кричать пока меня не услышат все. Но вместо этого лишь тихо шепчу что мне плохо. Никто не услышит. Никто не поможет. Я осталась одна на целом свете.

Навсегда.