3 к 1. Против себя

Billie Black — Black & White

Сэм

Ненавижу понедельники, и вряд ли найдется хоть один процент населения, который бы со мной не согласился.

Встреча с Хорнером у входа в лекционный зал обходится без жертв.

Я приготовилась к красноречивым взглядам со стороны люциферовских Церберов, но, видимо, Алекс не успел рассказать приятелям о своем приключении.

Мы с однокурсницами стоим у окна и обсуждаем проект, который предстоит подготовить для участия в конференции. Неподалеку — кучка студентов с группы Алекса, а чуть подальше от основной массы — «фантастическая четверка».

Хорнер делает вид, что не замечает моего присутствия. Редкие встречи отточенных до безупречной остроты взглядов не меняют выражения его лица. Ноль эмоций.

За три минуты до звонка в конце коридора появляется Милагрос. Я оставляю девчонок и иду ей навстречу.

Милли молча смотрит на меня, затем на Алекса и, придвинувшись к моему уху, шепчет:

— Он с тебя глаз не сводит. Конечно, когда ты не смотришь. А так как ты упорно пытаешься этого не делать, он напропалую пользуется возможностью. Ведь я говорила тогда, на танцах: вам нужно выпустить пар. Ну и? Надеюсь, вы вдоволь покусали друг друга и успокоились?

Мне приходится прочистить горло при мысли о том поцелуе. Милли не так и далека от истины: у меня до сих пор губа побаливает.

— Боюсь, что это только начало, — хмыкаю я, не пытаясь скрыть обреченность в голосе. — Через пару часов после случившегося в аудитории мы умудрились в очередной раз пульнуть друг в друга из водяных пистолетов. Образно, конечно же.

Даже я начинаю понимать, что наши стычки все больше напоминают детские игры.

— Мы слишком разные, чтобы ужиться в одном помещении.

— Видно, в школе ты не любила химию. Да вы же наглядное пособие по изучению ионных связей. Катион — Сэм. Анион — Алекс.

— Боже, Милли, — закатываю я глаза, на секунду вспоминая, что химия действительно была моим не самым любимым предметом. — Зато я помню, что результатом такой связи может быть вещество, способное уничтожить все живое.

— Окей. Тогда вспомним немного китайской философии. Символ мужского и женского начала. Круг, разделенный на две части — Инь и Ян. Дополняющие друг друга противоположности, в каждой из которой есть частичка темной или светлой стороны. Две души в одном теле. Два тела — одно целое. Кстати, согласно этой концепции, победа в таком противостоянии невозможна. У вас есть только один шанс обрести гармонию.

Шепот возле уха становится еще тише, что заставляет меня насторожиться. Оказывается, не зря.

— Какой же?

— Слиться воедино. — Хохотнув, Милли легонько толкает меня в плечо. — Ну в этом вы, ребята, почти преуспели.

— Ничего ты не понимаешь. Это была операция по уничтожению одной из сотни белых рубашек Хорнера.

— Вот оно что! Видимо, ему такой способ понравился, — заключает она, кивая в сторону Алекса. — Рубашка ведь снова белая.

Взгляд подруги падает на черное худи, которым я решила спастись от прохлады сентябрьского утра, и я тут же улавливаю ход ее мыслей.

Инь-Ян?

***

Мы с Евой Остин познакомились еще в начале лета, когда я получила результаты четвертого этапа конкурса. Она лично награждала финалистов и, кстати, именно тогда я впервые узнала, что главный приз — стажировка в «Corner».

— Ого! Ты уже тут?

Смотрю на часы и не меньше Евы удивляюсь своему раннему появлению.

— Нас отпустили с третьей пары, у профессора выступление на телевидении.

— Здорово, мне как раз нужна помощь с сортировкой эскизов. Тут еще и Брентон подкинул своих тряпок по старой дружбе. Будто я что-то в этом соображаю. Попробуй заставь меня отличить втачной рукав от реглана.

— Кое в чем я разбираюсь: посещала факультатив по истории костюма на втором курсе.

— Я бы спала на каждой паре. Историю люблю почти так же, как костюмы, — кривится Ева, бросая мне в руки пропуск с фотографией. — Оливия просила передать. Теперь тебе тоже открыт доступ туда, куда не ступала нога простого смертного.

— Даже в кабинет босса? — удивляюсь я, вспоминая, что считыватель для магнитной карты видела еще в субботу.

— Нет, там карта не работает. После нескольких блокировок двери у Оливии чуть не развилась легкая форма клаустрофобии.

— Надеюсь, это у вас не частое явление. Не уверена, что смогу сохранять спокойствие, будучи запертой в четырех стенах на высоте восемнадцати этажей.

— Редкое. Повезло с этим только Оливии.

Остин встает из-за стола и направляется ко мне со стопкой эскизов.

Короткие русые завитки ее кудрявых волос забавно подпрыгивают при каждом шаге. Россыпь веснушек, серые глаза и открытая улыбка. Такие люди даже осень рядом с собой превращают в лето.

— Найди пять отличий. — Она опускает на стол эскизы трех кресел-трансформеров. — Даю подсказку: искать нужно внутри. Внешне они братья-близнецы. Кстати, почему ты выбрала интерьер? Я видела твои рисунки в Фэйсбуке. Там ведь все из головы? В том числе и костюмы.

— Я ничего не выбирала. Моя специальность — графический дизайн. С таким же успехом я могла пойти иллюстратором в издательство, — пожимаю я плечами, тут же приступив к изучению чертежей. — В выпускном классе я фанатела по азиатским комиксам и даже пыталась нарисовать собственную мангу.

— И?

— Не срослось с сюжетом. — Я прыскаю при воспоминаниях о своем неудачном опыте мангаки. — Меня чуть не заклевали собственные фанаты.

— То есть ты пока в поисках себя?

— Возможно.

— Если захочешь переметнуться к Ною Брентону, я пойму, — тянет Ева с напускной грустью в голосе. — Он крутой художник, но, к сожалению, давно не видит себя в интерьере. Его мечтой всегда был бренд одежды под собственным именем. А у тебя будет больше перспектив и возможностей роста. При особой сноровке место правой руки замаячит в ближайшие пару месяцев.

— Не думаю, что мои представления о моде совпадают с представлениями этого Ноя Брентона. — Я вспоминаю реакцию знакомых на мои наряды в дни затяжной меланхолии, когда мне становится плевать, что как сочетается.

Мы с Остин немного колдуем над проектом кухни в прованском стиле, заброшенным в долгий ящик. Ева с энтузиазмом принимает на вооружение пару моих идей.

Иногда для того, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, действительно нужна свежая голова. Моя в этом случае оказывается кстати. Накатившее вдохновение выливается в эскиз симпатичного дивана небесно-голубого цвета, при виде которого Ева едва ли не визжит от восторга.

— И мой любимый механизм-трансформер со второй картинки. Сэм, такими темпами твоя стажировка завершится через месяц!

К концу рабочего дня в кабинет, к которому я успела привыкнуть за пару часов, входит молодой мужчина в рваных джинсах и футболке, облепившей рельефное тело. На вид ему чуть больше тридцати. Едва заметная щетина, растрепанные светло-каштановые волосы. Ничего не выдает в нем типичного модельера. Либо мои представления о том, как выглядят мужчины дизайнеры, слишком стереотипны.

— Слышал, у тебя появился стажер, — протягивает он, пробежавшись оценивающим взглядом по моей толстовке с закатанными рукавами и простым серым джинсам. Если вспомнить, что на голове у меня подобие конского хвоста, а лицо с утра успело познакомиться только с тушью, представляю, какой мышью выгляжу в его глазах. — Симпатичная, но над стилем я бы поработал.

— Драные штаны и футболка в облипку сейчас в моде? — усмехается Ева, не отрывая взгляда от чертежей.

Видимо, это и есть тот самый Ной.

— Я же не на показе. Работа для меня что дом. Хожу в чем придется, сама знаешь.

— Знаю, — вздыхает Остин. — Лучше, чем хотелось бы.

Я не успеваю скрыть свое любопытство. Мужчина ловит мой удивленный взгляд и поясняет:

— Я был ее соседом долгих два года, пока пытался освоиться после переезда. А еще раньше мы были хорошими школьными приятелями. Ева считала, что я гей, а я не торопился ее разуверять.

— Пока я не застукала тебя со своей сестрой, Брентон!

— Избавьте меня от подробностей, — умоляю я, чувствуя, что вот-вот стану свидетелем почти семейных разборок.

Но Брентон быстро сворачивает тему, перемещая фокус беседы на меня.

— Лив отправила мне твое резюме. Выходит, ты не только в интерьере разбираешься? Мне бы тоже не помешали лишние руки.

— Обойдешься. Разберись со своими стажерами для начала, — отрезает Ева.

— Ты невозможная. Впрочем, ничего не меняется, — возмущается он и тут же возвращает внимание ко мне. — Ладно, я еще подумаю, как переманить тебя на свою сторону.

С чего вдруг такая заинтересованность?

Брентон исчезает за дверью так неожиданно, что я даже не успеваю проводить его взглядом. Отложив в сторону папку с чертежами и сняв очки, Ева интересуется:

— И каковы шансы?

— Шансы? — переспрашиваю я, не сразу догадавшись, о чем идет речь.

— У Брентона, — поясняет она, принявшись расставлять бумаги по ящикам, — У меня иммунитет на его смазливую мордашку, но большинство молоденьких девочек в компании с радостью согласились бы на работу под его началом.

— В том-то и дело, что я работать пришла, — равнодушно пожимаю плечами.

— Мне нравится твой настрой.

В пятницу, после четырех насыщенных рабочих дней, я быстро справляюсь с задачами и прошу у Евы отпустить меня пораньше.

— Без проблем. Ты и так пару раз появлялась тут раньше времени. Считай, что недельную норму отработала. Жду в понедельник.

— А как же... Оливия говорила, что субботы здесь тоже рабочие. По крайней мере, для стажеров.

— Я еду завтра в командировку. Без наставника тебе здесь делать нечего, — машет она рукой в сторону выхода, словно подначивая меня поскорее уносить отсюда ноги. И мне не нужно намекать дважды.

Все-таки с Евой я вытянула счастливый билет.

Три часа сна и разрывающий перепонки будильник — угораздило же уснуть в наушниках. Порывшись в ворохе одежды, я почти хватаю женский спортивный костюм, но вспоминаю, что собираюсь на гонки в теле мужчины. Поэтому открываю другую половину шкафа.

Типичная спальня семейной пары. Взгляд падает на комод с зеркалом: одинокий флакон мужской туалетной воды среди дюжины тюбиков моей косметики.

Интересно, мой будущий муж будет таким же аскетом в плане средств для ухода?

— Будущий муж, — горько усмехаюсь собственным мыслям. — Потрясающий оптимизм, Саманта.

***

Знакомый «Ягуар» стоит у входа в круглосуточный супермаркет в паре кварталов от привычного места проведения гонок. Рядом — светловолосая девушка в спортивной форме, что точно повторяет оттенок машины. Алекс. Чересчур спокойная для той, кто опаздывает, она болтает по телефону и вышагивает вокруг автомобиля.

Нажимаю на тормозную педаль неподалеку от Александры, продолжающей увлеченно чесать языком, и выхожу ей навстречу.

Она сразу меня замечает, неодобрительно фыркает и поворачивается к стеклянной двери.

— Я поняла, Курт, в следующую субботу, — чеканит перед тем, как отключиться.

— Проблемы? — спрашиваю я, догадавшись, почему она так спокойна.

— Да. С копами. В районе сменился шериф, Курт так и не нашел способ к нему подступиться. Гонку перенесли на следующую субботу, возможно, будут менять трассу.

— В финале?!

— Вот именно.

— С гонкой-то все понятно. А здесь ты что забыла? — интересуюсь я, кивая в сторону магазина.

— Средство от комаров. Есть тут один, навязчивый до исступления.

— Чеснок не пробовала? Говорят, хорошо помогает в борьбе с кровососами.

— Спасибо за совет, — подмигивает Алекс, перед тем как скрыться за прозрачным стеклом.

Я ныряю следом. В животе призывно урчит, одновременно напоминая о Сахаре, в которую превратилось горло.

— Возьми и мне чашку! Схожу за сэндвичами, — бросаю я Александре, пристроившейся возле кофейного автомата.

Не слишком богатый выбор для перекуса, и, судя по датам на этикетках, еда тут не первой свежести. Хватаю с полки самые безобидные на вид сэндвичи с индейкой в надежде, что Алекс не окажется вегетарианкой. На случай разыгравшегося аппетита беру и пару стаканов острой тайской лапши. Где-то у входа здесь был термопот.

Я рискую подойти к ней только из-за второй кружки на столике. Она злится, но, по крайней мере, не собирается меня убивать за прошлую субботу. Или кофе — завлекающий маневр?

Напиток не слишком горячий, и мы довольно быстро управляемся с небольшими стаканчиками. Сэндвичи так и лежат нетронутыми. Я открываю один и протягиваю Александре.

— Поешь. У тебя такой взгляд, будто ты третий день на диете.

— Может, дело не в еде?

— А в чем? В напитках? Ты мне до сих пор тот коктейль простить не можешь? — возмущаюсь я, пытаясь отвлечь ее от настоящей причины злости.

— После коктейля были руки на заднице.

— Это были не мои руки!

— Ну да, про «офигенную задницу» я уже слышала, однако она не помешала тебе поцеловать меня после гонок!

Нет. Избежать щекотливой темы не получится. Надеяться на обратное глупо.

— Это был выброс адреналина. Сам не понимаю, как все произошло.

— Не понимаешь? Ты же поставил условие, что в случае выигрыша я буду должна тебе поцелуй. Но поцелуй в щеку, Макдугал! Тебе показать, где находятся щеки?

— Ладно, признаю. Виноват. Я подозревал, что тебе не нравятся парни, а тут еще и девчонки подтвердили. Я...

— Хотел проверить? Ну и как? Убедился, надеюсь?

Значит, это правда? Я стараюсь не замечать, как тело пронзает укол разочарования. Пожимаю плечами и с безупречным равнодушием в голосе выдаю:

— Не то чтобы я хорошо в этом разбираюсь... Но целовалась ты охотно.

— Я что делала?!

— Еще кофе?

— Повтори, что ты сказал! — громко шипит Алекс вдогонку.

— Паршиво, говорю, целуешься.

— По-моему, ты использовал другое слово.

— Тебе послышалось.

— Надеюсь.

Алекс

Я быстро управился с сэндвичем, которым Макдугал пытался задобрить озлобленную фурию Алексу Хорнер. Но чашка кофе и перекус — не единственная цель моего визита в круглосуточный магазин.

Полуночный покупатель в лице Александры заставляет кассиршу с неохотой подавить зевок и натянуто улыбнуться. Она кивает на тележки, что бесконечной очередью расположены у камер хранения. Ее желание поспать объяснимо: кроме нас с Сэмом и крепкого охранника у входа здесь нет ни души. Да и я бы давно вернулся домой, если бы не требование экономки закупиться средствами для уборки.

Мисс Гордон отлично справляется со своими обязанностями, посещая мою квартиру два, а иногда и три раза в неделю. Но главная ценность пятидесятилетней женщины, рекомендованной мне агентством еще в первые дни после переезда, — отсутствие привычки совать нос не в свое дело.

Особо любопытным не давала бы покоя одна половина моего шкафа. Ей же плевать, есть у меня девушка или в свободное время я увлекаюсь ночными разгулами в женском образе.

Но, как и у всякого идеального человека, у мисс Гордон есть странная особенность. Она ни за что не возьмется за уборку, пока в доме не будут все принадлежности, необходимые для работы. И ей так же безразлично, хорошо ли в этом разбирается заказчик. В конце концов, от собственного незнания страдать приходится только мне.

Стоит ли говорить, что в первое свое посещение она великодушно составила список покупок, взяла сумму как за полноценную уборку квартиры и удалилась, махнув напоследок перед моим носом договором об оказании услуг.

Курсируя в направлении стеллажей с бытовой химией, я останавливаюсь возле средств для мытья пола. Картина с посетителем, штурмующим отдел бытовой химии в первом часу ночи, и так выглядит странно. Счастье, что я делаю это хотя бы не в более привычном для себя теле.

Я забрасываю в тележку бутыль с бледно-синей жидкостью, швабру-трансформер и освежитель, попутно вспоминая, что еще из списка закончилось либо пришло в негодное состояние.

Салфетки. Таблетки для посудомоечной машины. Стиральный порошок и кондиционер. Им что, нужно было закончиться одновременно?

— Хозяюшка года, — хмыкает появившийся за спиной Макдугал.

— Ты еще здесь?

— Конечно. От меня спасет только чеснок, забыла?

— Я еще не добралась до продуктового отдела.

Там-то я могу позволить себе расслабиться. Готовит мисс Гордон редко, но удивительным образом может состряпать что-нибудь съедобное даже из тех скудных припасов, что иногда появляются в моем холодильнике. Впрочем, готовить я могу и сам, если нахожу на это время.

У полок с продуктами я долго выбираю между тремя видами мяса, когда подозрительный скрип за спиной выдергивает меня из мыслей.

— Мясом меня не напугаешь. Только чеснок. Только хардкор.

— Вот же пристал! Ты на что-то надеешься? — спрашиваю я и выбираю кроваво-красные стейки со светло-желтыми прожилками. — Новость о моих предпочтениях тебя не напугала?

— Может, я хочу простой дружбы?

— Тогда... Знаешь что, подружка, — улыбаюсь я, разглядывая свои покупки. — Я забыла кое-что в отделе бытовой химии. Не сгоняешь?

— За чем?

— За тампонами.

— Тебе какие? — спрашивает Сэм, ни на секунду не удивившись моей просьбе.

— Да любые, — бросаю вслед удаляющейся фигуре.

Видимо, «офигенный зад» в свое время вил из этого парня веревки.

— Ты живешь с родителями или с братом? — доносится сразу за звуком прилетевшей в тележку упаковки средств женской гигиены.

— Тебе какое дело? В гости приглашать не собираюсь, знаешь ли.

— А если я приглашу? Поедешь? Приставать не буду.

Ага. Слышали уже.

— Исчезни. Как назло, нигде не вижу чеснок.

— Я серьезно, Алекс. Это не дом, не квартира и даже не гостиница. Хочу показать тебе одно классное место. Обычно оно многолюдное, но я давно не был там ночью. Поэтому не уверен, встретим ли мы необходимую для твоего чувства безопасности толпу.

Не знаю, почему я ему верю. Надеюсь, в этот раз мой кулак вовремя прилетит в его лицо при повторной попытке исследовать сексуальные предпочтения Александры. Устал и потерял желание спорить? Или мой порыв послать его к черту пал перед банальным женским любопытством сестры?

Прежде чем согласиться, я страхуюсь и предупреждаю его о повторении эпизода в машине.

— На всякий случай напомню: у меня очень заботливый брат. И он никогда не ограничивает себя в методах, когда дело касается обидчиков его сестры.

На мгновение зеленые глаза вспыхивают, словно выпуская наружу затаившегося внутри Макдугала зверя.

— Давай договоримся. Приветы друг другу впредь передавать в вежливой форме. Для этого необязательно использовать руки, — сухо отзывается Сэм, поправляя капюшон спортивной куртки.

— Согласна. Показывай свое классное место.

Сэм

Гавань встречает нас огнями десятка пришвартованных к причалу суден: небольшие лодки, катера, парусные яхты и теплоходы. Здесь до сих пор ходят люди, среди которых едва ли найдется хоть четверть местного населения. Это место всегда привлекало туристов.

Алекс смиренно плетется за моей машиной и изредка привлекает внимание, раздраженно сигналя. Еще бы, Сэм обещал показать ей что-то особенное, а привез в место паломничества сотни приезжих зевак.

Миновав облагороженную часть набережной, я проезжаю еще полторы мили и останавливаюсь у груды нагроможденных камней. Работы тут еще ведутся, правда, с переменным успехом. Помнится, полгода назад, когда я впервые пришла сюда, высота каменной горки была такой же.

— И что же тут классного? — ворчит Алекс, выбираясь из машины.

— Мы только приехали. Надо еще пройтись в сторону берега.

Алекс выдыхает, обхватив себя обеими руками, и мчится вперед.

— Хоть бы предупредил, что будет холодно!

В багажнике машины лежит пара одеял: я собиралась приехать сюда еще до того, как планы на гонку обломились.

Алекс быстро добегает в точности до нужного места и садится на корточки, крепче сжав вокруг себя руки.

— Держи.

Одеяло падает ей на плечи. Она поднимает удивленный взгляд и с благодарностью улыбается.

Иногда и эти осколки айсберга становятся похожими на глаза обычного человека.

— Единственное место в городе, где можно любоваться водой в отсутствии людей.

— А говорил, что обычно тут многолюдно. Ау! Где все?

— Ну, толпа была. Просто мы проехали мимо, — пожимаю плечами, снимая с себя вину одним жестом.

— Любишь смотреть на воду?

— Она меня успокаивает. Частенько помогает упорядочить мысли.

— Про мысли — в точку.

— До шестнадцати я даже плавать не умел. Мне оставалось только смотреть, — улыбаюсь я, возвращаясь к воспоминаниям пятилетней давности. — Полгода назад, когда мы переехали в Бостон, я в первую же ночь отправился на поиски подходящего места. Даже катер арендовал, чтобы уединиться. Но оказалось, что и в воде уединение — непозволительная роскошь.

Словно в подтверждение моих слов в тридцати ярдах от нас, с разницей в несколько секунд, проносится тройка катамаранов.

— Сегодня тебе тоже захотелось упорядочить мысли?

— Скорее разобраться в себе. Чего я хочу, что чувствую. Кем себя вижу...

— А я-то тебе зачем?

— Не хотелось ехать одному. Как обычно. И вдруг у тебя тоже есть вопросы, на которые можно найти ответы именно здесь?

— Как обычно? Даже с сестрой здесь не бывал?

— Ни разу. Но так и быть: можешь показать это место брату.

— Какое великодушие, — отзывается Алекс, удобнее кутаясь в теплое одеяло.

Мы улыбаемся друг другу и молча смотрим на водную гладь.

Все так же мимо проплывают суда, оставляя за собой хвосты белоснежной пены. Горящие огнями высотки на противоположном берегу отражаются в воде, приобретая причудливые формы.

— Гляди, — шепчу я, стараясь сохранить воцарившуюся атмосферу спокойствия и тишины. — Если смотреть с этого ракурса, отражение той высотки напоминает светлую часть круга Инь-Ян, а неоновая вывеска ресторана в водной глади смотрится как круг внутри темной части.

— Не знала, что в воде городского канала есть мужское и женское начало. По мне так почти любое философское учение придумано бездельниками для оправдания своей лени.

— Может, не так это и глупо... — задумчиво протягиваю я, вспоминая слова Милли. А вдруг в них действительно есть смысл?

— Человек, вбирающий в себя мужское и женское начало? Это как если бы внутри тебя жила девушка. Интересно, какой бы она была?

— Такой, как Сэм, — выдаю я с уверенностью, не задумываясь над ответом. Откуда ей знать, что это правда? Ни одному нормальному человеку и в голову не придет, что Сэм и есть моя «Инь».

— А мой «Ян» был бы похож на Алекса? — Она выдавливает из себя улыбку, тут же обращаясь взглядом к воде.

— Думаешь, твоя вторая сторона была бы копией Алекса? Иногда мне кажется, что вы совсем разные.

Но ведь в этом и есть смысл.

— Тебе-то откуда знать? Ты даже не видел его ни разу! — едва не ловит меня на очевидном Александра. Ни разу не видел, но знаю не хуже, чем ее.

— Мне хватило того, что я о нем слышал.

Вновь тишина. Я стелю второе одеяло на землю и усаживаю на него замерзающую девушку. Сажусь рядом и незаметно придвигаюсь ближе. Подозреваю, что Алекс только претворяется, что ничего не видит.

— Прости, — в этот раз тишину прерывает она.

— За что?

— За поцелуй Алекса с твоей сестрой.

— Ты-то тут каким боком? — Я отмахиваюсь, вспоминая, что Сэм с охотой участвовала в этом спектакле.

— Он сделал это из-за меня. Из-за моей обиды и мелочного желания поквитаться. А в итоге... — Оборвавший фразу всхлип заставляет меня дернуться. Я поворачиваю Алекс к себе, кладу ладони на ее плечи, не испугавшись возможной защитной реакции.

— Почему тебя это волнует? Мы с сестрой как-нибудь разберемся. В конечном итоге, они с Алексом решат этот вопрос между собой! Плакать из-за такой мелочи?

Где-то слышится едва уловимый голос Саманты: «Это ты назвал мелочью, придурок?»

Интересно, давно мы перешли в стадию раздвоения личности? И пора ли обращаться за помощью к психиатру?

— Я пыталась понять, почему решила оторваться на ней. Наверное, это банальная зависть. Здоровым отношениям брата и сестры. Отношениям, которых у меня никогда не будет.

Она всхлипывает, стирая с лица нескончаемые соленые потоки.

Все остальное происходит неосознанно. Мои ладони устремляются к лицу Алекс и стирают дорожки на ее щеках. Притянув девушку к своей груди, я принимаюсь поглаживать ее спину. Она и не думает вырываться, со злостью кричать и раздавать пощечины.

В какой-то момент тонкие руки окутывают мое тело удивительно живым, объемным теплом. Она потихоньку успокаивается, поднимает голову и шепчет:

— Спасибо...

— Я задам вопрос. Можешь не отвечать, если не хочешь.

Это странно. Я недолюбливаю Хорнера, но даже это не оправдывает мои подозрения. Все же последняя фраза Алекс тревожной кнопкой мигает в моей голове.

«Отношениям, которых у меня никогда не будет».

— Что не так с вашими отношениями? Он... видит в тебе... не только сестру?

Расширенные в изумлении глаза и звонкий искренний смех не оставляют сомнений в нелепости моих слов.

— Алекс, конечно, тот еще кобель, но не извращенец. Все намного проще: мы слишком разные, хоть внешне — одно лицо. Непохожесть характеров портит жизнь нам обоим.

Она вытирает лицо уголком наброшенного на плечи одеяла и щурится, вглядываясь в мое лицо. Сообразив, в чьих руках уютно устроилась, резко дергается и вырывается из объятий.

— Ну и как? Нашел ответы на свои вопросы?

Мои руки обреченно повисают в воздухе, лишившись тепла хрупкого тела.

— Нашел.

— Тогда пойдем обратно, одеяло не помогает.

Поборов сумасшедший порыв догнать замерзшую Алекс и вновь обхватить ее руками, я наклоняюсь за одеялом и двигаюсь следом.

Кажется, я только что переступил грань между спортивным и вполне реальным интересом.

Кто-нибудь! Отмотайте время назад хотя бы на часа два! А лучше на две с половиной недели, когда мы еще не были знакомы...

Алекс

Я вхожу в квартиру и хлопаю дверью. Ключи ударяются о поверхность винтажной полки для обуви, которая смотрится здесь почти так же чужеродно, как и отражение в зеркале. Блондинка с большими серо-голубыми глазами, в меру пухлыми губами и чистой кожей без единого изъяна.

Сколько же девушек мечтают о такой внешности? И сколько мужчин хотели бы, чтобы это лицо и тело оказалось в их постели? Десятки, сотни, тысячи?

Но я бы отдал многое, чтобы никогда его не видеть.

В голове крутятся отрывки нашего с Сэмом разговора, и я морщусь при воспоминаниях о слезах Александры. Не думал, что есть хоть один шанс заставить меня заплакать.

Невыносимая боль, обида от чувства несправедливости — какие бы ощущения меня не одолевали, я всегда находил в себе силы стиснуть зубы, проглотить подступающий к горлу ком и двигаться вперед.

Тогда чем вызвана слабость, которую я позволил Алекс сегодня?

Начинаю забывать о том, кто я? Отключаюсь от собственных мыслей, уступая тому голосу, что стал появляться в моей голове? Я почти смирился, с тем, что превращаюсь в девушку по ночам, но раздвоение личности, — если это действительно оно, — слишком большая проблема, которая лишит меня возможности все контролировать.

Безупречно сыгранная партия в трагикомедии длиной в семь с половиной лет. Моих талантов лицедея хватило ненадолго. До каких пор продлится эта игра?

Ты сдаешься, Хорнер. Сам не понял, как начал потихоньку мириться со своей участью.

Но ведь каких-то пару недель назад все шло по привычному сценарию, пока не появился Макдугал. И женская сущность во мне неожиданно пробудилась. А теперь что? Требует отдельной жизни? Ведь по-другому эти слезы и пылкие объятия с утешителем века не объяснить.

Как он сказал? Инь и Ян? И кто из нас светлое, а кто темное?

Смотря правде в глаза, я понимаю, что во мне всегда были две стороны. Добро и зло без привязки к половой принадлежности.

Лет до шестнадцати, вопреки даже болезненному для меня недоразводу родителей, я скрывал внутри темную сторону, лишь иногда выпуская наружу своих демонов. Светлый ангел, которого метким выстрелом уничтожила ночь после моего дня рождения. Крылья сгорели, тело покрылось густой черной сажей, от которой за все эти семь с половиной лет я смог избавиться лишь однажды, на очень короткое время...

Возможно, Алекс появилась в моей жизни, чтобы я, наконец, начал слушать себя, а не внутренних ангелов и демонов?