Глава 4. Тихое прикосновение ванили
Дни медленно превращались в недели. Белая Лилия постепенно знакомилась с лордами и леди, учась находить к каждому свой особенный подход. Пусть орден «Лорды и Леди Плоти» и был окружён скандалами, но с ними всё равно можно было найти общий язык — почти со всеми. В любой свободный момент Шедоу Милк мог подойти к ней с лёгкой улыбкой, бросить невзначай комплимент, а однажды даже подарил ей синюю розу. Она знала язык цветов, но, увидев эту необычную синеву лепестков, пыталась разгадать скрытый смысл подарка — ведь совсем не догадывалась о его подтексте. Помнила она этот момент, как будто он случился вчера...
Это случилось неделю назад под конец второго месяца лета. Тогда она ухаживала за цветами в саду. Это не входило в её обязанности, но она решила помочь пожилому садовнику — закончила свои дела раньше, так почему бы не заняться полезным делом? Вечер уже клонился к закату: солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в огненно-оранжевые и нежно-розовые оттенки. Вдруг на крыльце внутреннего сада поместья появился он. Весь такой величественный и уверенный, будто ему было всё равно, какую репутацию он имел. Слухи? Пусть идут лесом. Его не колыхали никакие сплетни.
Он был одет в лучшие одежды: молочно-белая рубашка с пышными рукавами и кружевным жабо на груди, чёрные приталенные штаны и лакированные туфли с блестящими пряжками. В одной руке он держал изящную трость с изогнутой ручкой, в другой — розу цвета сапфира.
Дыхание буквально перехватило. Аура аристократии — нет, не просто аура, а нечто величественное — будто окутывала его. Он шагал к ней, и когда подошёл, наклонился так близко, что их лица едва не соприкоснулись.
— Самой милой и изысканной даме, как ты, полагаются синие розы, — произнёс он бархатистым голосом, и от этих слов её колени едва не подкосились. — Кстати, синий цвет тебе идёт гораздо больше, чем зелёный.
Его тонкие, ледяные пальцы слегка сжали её руку, между ними лежала та загадочная роза. Холодок пробежал по позвоночнику, но это ощущение не пугало — наоборот, оно манило. Он отошёл, неохотно, с едва заметной улыбкой, отвернулся и направился обратно в поместье.
— Милая Лилия, не задерживайся в саду. Скоро гроза, не хотелось бы, чтобы ты заболела, — бросил он сладким голосом, пока не исчез сначала на крыльце, а потом и внутри здания.
От воспоминания у неё пробежали мурашки по коже.
«Он словно змей-искуситель… Но почему это так притягательно? Ох, придётся отвечать за свои грехи...» — подумала она, сжав губы. Отойдя от мысли, она взглянула на спальню Чистой Ванили — лорда, который вскоре должен был вернуться с другими членами Ордена Четырёх Корон. Те тоже были в отъезде.
Она открыла окна для проветривания, сменила постельное бельё и поставила в пустую вазу на столе букет из нарциссов и лилий. Сладкий аромат цветов наполнил комнату, и она невольно наклонилась, чтобы глубже вдохнуть этот запах.
— Какая невинность, — раздался глубокий голос.
Резко выпрямившись, Белая Лилия увидела Шедоу Милка в дверном проёме.
«Что он здесь делает?! Члены ордена „Лорды и Леди Плоти“ не заходят в северное крыло другого ордена!» — подумала она, ошеломлённая, стоя у стола с цветами. Шедоу Милк, заметив её реакцию, ухмыльнулся ещё более коварно.
•••
В душе его пробежал едва уловимый холодок, когда он увидел её реакцию. Такая хрупкая и невинная — как маленькая овечка перед волком. Хотя, нет… скорее, она была похожа на любопытную птичку. Канарейку с мягким голосом. А он — как кот, который хочет поймать и удержать эту лёгкую добычу.
Шедоу Милк вошёл в спальню и аккуратно закрыл дверь за собой. Его улыбка была холодной, а шаги — тихими и осторожными, будто он двигался в тени.
— Ты не рада меня видеть, Лилия? — спросил он с едва уловимой обидой. — Мне как-то грустно от этой мысли… Маленькая Лилия не хочет меня видеть. Жаль, правда.
Она замешкалась, медленно отступая назад, словно её тело подчинялось инстинкту. Он заметил, как её бордовые глаза слегка расширились, когда она оказалась прижатой спиной к стене между двумя окнами. Его улыбка медленно переросла в хитрую, словно у чеширского кота.
Он приблизился и положил ладони по обе стороны от её головы. Его гетерохромные глаза — один синий, другой голубой — сверкали злобой и невысказанными чувствами. Он сам не мог понять, что именно испытывал. Но в этой маленькой горничной было что-то притягательное… Она влекла, как редкий вид бабочки в саду, цепляла взгляд, словно драгоценный, необычный камень. Особенно её глаза… будто два рубина, горящих в сумраке.
— Чего молчишь? — прошептал он, наклоняясь к ней. — Язык проглотила? Или может быть...
Он протиснул колено между её ног, прижимая её к стене чуть сильнее. Он собирался просто повеселиться с ней и, как с другими служанками раньше, выбросить без сожалений.
«Чем же она, чёрт возьми, отличается от остальных? — думал он. — Она тоже попадёт под мои чары и харизму, как и все.»
Он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, направленным прямо к её губам:
— Маленькая птичка испугалась большого кота, да?
•••
Белая Лилия застыла в оцепенении. Бордовые глаза были широко раскрыты, а сама она не смела пошевелиться, словно оказалась под взглядом змеи.
«Что происходит?.. — думала она про себя. — Почему я боюсь даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы заговорить?»
Сердце бешено колотилось в груди, кончики пальцев слегка подрагивали. Она понимала, что должна сделать что-то, но что именно? И поверит ли кто-нибудь? Он мог откупиться деньгами — у него их было немерено, а её могли обвинить в том, что она «соблазняла лорда» и выгнать.
«Вся эта знать — одна стая змей! Они вцепятся и будут травить тебя ядом, пока не добьют!» — эхом звучали в её голове слова приёмного отца, Тигровой Лилии. Верно… Кто она такая, чтобы поднять на него руку? Но и оставить всё так — невозможно.
Пока её мысли метались, Шедоу Милк медленно наклонился к её шее. Его дыхание касалось нежной кожи, будто слегка обжигая, а губы мягко прикоснулись к её шее. В молчании он прочёл тихое согласие и начал осторожно целовать, руки мягко скользнули со стены, обвивая её тело. Её плечи вздрогнули, и она внезапно отстранилась.
— Не смейте! Что вы себе позволяете?! — вскрикнула она, но прежде чем успела крикнуть снова, он резко закрыл ей рот ладонью.
Теперь его взгляд стал холодным, как зимний лёд, острым и безжалостным, почти смертельным.
— Молчи, — тихо прорычал он, — иначе у нас обоих будут большие проблемы. Ты не хочешь, чтобы у нас были плохие отношения.
От его слов по телу Лилии пробежали мурашки. В голосе звучала тёмная, невысказанная, скрытая угроза. Его взгляд говорил без слов: «Либо молчи, либо будешь жалеть об этом всю жизнь». Он собрался снова наклониться к её шее, чтобы продолжить свои грязные ласки, но вдруг из окон послышались восторженные крики служанок и слуг.
— Лорды! О, лорды вернулись!
— Леди Холлиберри! Госпожа!
— О, наш целитель! О, госпожа!
— Господин Дарк Какао!
От неожиданности он отстранился, бросил взгляд в окно, без особого удивления. Он знал о прибытии остальных членов Ордена Четырех Корон. Но это не главное сейчас. Он знал, что скоро последуют вопросы — почему он здесь, в северном крыле. Тихо фыркнув, с узкими глазами, полными презрения, он принял это как должное.
— О, господь милостивый... — пробормотал он, затем перевёл взгляд на Белую Лилию. — Убирайся отсюда. И только посмей кому-то проболтаться, что здесь было. Вышвырну на улицу, и будешь есть с семьёй остатки. Поняла?
Ледяной страх охватил Лилию. Она понимала, что хоть его орден и потерял былую силу, его власть оставалась огромной. Он мог превратить её жизнь и жизнь её семьи в настоящий кошмар. Она не смогла бы простить себя, если бы уступила.
Быстро кивнув, она тихо прошептала:
— Д-да, лорд Шедоу Милк.
— Прочь. Немедленно, — прошипел он сквозь зубы.
Повторять не пришлось. Она мгновенно бросилась прочь из спальни, а на глазах выступили слёзы. В душе она благодарила господа, что всё обошлось без роковых последствий. Вытирая слёзы рукавом, она направлялась в фойе, чтобы встретить остальных членов Ордена Четырёх Корон. А Шедоу Милк оставался в спальне Чистой Ванили, с холодной злобой — и с тяжестью на душе, которая не отпускала его после сделанного. Не отпускал её взгляд, который застрял в его уме. Полон страха.
«Может, не стоило?» — мелькнула мысль в его голове. Потом он тихо фыркнул и провёл рукой по своим чёрным с синим оттенком волосам. — «Чёрт бы меня забрал...»
•••
По мощёной дорожке внутреннего двора, сквозь лёгкую утреннюю дымку, к поместью неспешно направлялись трое представителей Ордена Четырёх Корон: двое джентльменов и одна полноватая дама.
Первый из мужчин имел тёплый оттенок кожи, напоминавший цвет молочного шоколада, а волосы его были светлы, почти золотисты. В утреннем воздухе мягко звучал ритм его шагов — глухие, отмеренные удары трости по камню, будто сердце спокойного темпа. Он шёл, ведомый не столько взглядом, сколько внутренним чутьём. Все в доме знали: Чистая Ваниль славился хорошим зрением. Но всё же в его поступи ощущалась уверенность, свойственная человеку, давно примирившемуся со своими особенностями. Его руки и трость говорили с миром: осторожно, вдумчиво, с достоинством.
Чистая Ваниль — глава Ордена Четырёх Корон. Философ и натуропат, человек мягкого нрава, в чьём присутствии душа обретала покой, словно возвращаясь из долгого странствия. Он был известен как искусный целитель, просвещённый и уважаемый в медицинских кругах.
Он шёл в центре. Слева от него возвышался мужчина иного склада — высокий, мускулистый, с кожей оттенка жжёного дерева и холодным, пронизывающим взглядом. Его глаза, цвета тёмной сирени, казались угрюмыми и зоркими одновременно. Доспехи на нём были безупречно начищены, а меч на поясе говорил о боевом опыте. Длинные чёрные волосы, с двумя заметными белыми прядями, колыхались позади него, придавая облику почти звериную грацию. Он излучал ту сдержанную угрозу, которая заставляет держаться настороже — аура воина, с которым не решаются спорить.
Дарк Какао — военный стратег и командующий северным крылом ордена. Его редко можно застать в ссоре с руководителем южного крыла, но и близости между ними не было. Ходили молвы о неузаконённом сыне, якобы рождённом от мимолётной связи с графиней, но подобных слухов было много, и ни один не подтверждён.
С правой стороны шла дама округлых форм в пышном платье благородного малинового оттенка. Её ярко-розовые волосы были собраны в два изящных пучка по бокам головы. Лицо светилось радушной улыбкой, а во взгляде читалась неподдельная теплота — и простая радость возвращения в родные стены.
Холлиберри — леди Ордена Четырёх Корон. Хозяйка поместья, управляющая всеми делами, связанными с сельским хозяйством, землями и плантациями. Её ведению подчинялись поставки продовольствия, включая редкие ягоды и другие продукты, а также часть внешней торговли. Она — мать одного из графов, Роял Бери, свекровь графини Джанглбэрри и бабушка их дочери. В узких кругах поговаривали, что у неё может быть ещё одна внучка, но в обществе это обсуждали лишь шёпотом — доказательств никто не приводил.
После всей болтовни и радостей воссоединения Старейшина Фей подошёл последним — как только слуги, наконец, вернулись к своим обязанностям. Он приблизился к троице с мягкой улыбкой.
— Надеюсь, ваши поездки прошли хорошо, лорды и леди, — сказал он тёплым голосом.
Холлиберри радостно улыбнулась и тут же откликнулась:
— Ещё бы! Я наконец-то навестила свою семью и любимую внучку, — с воодушевлением сказала она, затем смягчила улыбку и вздохнула. — Эх, как быстро летит время… А девочка всё растёт… Надеюсь, я ещё погуляю на её свадьбе.
Чистая Ваниль и Старейшина мягко посмеялись над её словами, а Дарк Какао, как обычно, остался невозмутим — даже мускул не дрогнул на его лице. Ваниль приоткрыл глаза: его гетерохромный взгляд — один бледно-голубой, другой бледно-жёлтый — излучал тепло и добродушие.
— Верно… Но, прошу, давайте не будем об этом. Я уже чувствую себя старым, — сказал он с тихим смешком.
Холлиберри весело фыркнула, обняла его за плечи и слегка встряхнула:
— Ха-ха! Ваниль, тебе всего двадцать девять! Это мы с Дарком должны чувствовать себя старыми! Ты самый молодой из нас.
— И именно этот факт делает ещё более удивительным то, что я — глава нашего ордена, — отозвался Ваниль с неловкой, но тёплой улыбкой.
Когда орден «Лорды и Леди Плоти» был признан «павшим», хозяин поместья учредил новый орден, которому предстояло взять на себя руководство домом. Все были удивлены тем, что главой выбрали самого молодого из четвёрки. Но владелец поместья тогда сказал: «Я вижу сердцем, господа, и именно наш целитель поведёт орден вперёд».
Чистая Ваниль поклялся оберегать как поместье, так и сам Орден Четырёх Корон — даже если старый орден по-прежнему живёт под тем же кровом. Они не вставляют палки в колёса, но бдительность всё равно не помешает.
— О-хо-хо! Какие люди нынче! Рада видеть вас! — раздался вдруг весёлый и дерзкий голос. Голос Голден Чиз.
— Ооо, здравствуй, подруга моя! — воскликнула Холлиберри и тут же поспешила ей навстречу.
— Сегодняшний вечер явно не пройдёт без выпивки, верно? — сухо заметил Дарк Какао, наблюдая за воркующими леди.
Старейшина Фей мягко улыбнулся, бросив на лорда почти сочувственный взгляд:
— Зная госпожу Холлиберри, боюсь, без выпивки точно не обойдётся…
— Сегодня гуляем! Сегодня вечером обязательно выпьем! — крикнула Холлиберри где-то на заднем фоне.
Старейшина и Чистая Ваниль сдержанно усмехнулись.
— Что ж… Я, пожалуй, спрячусь заранее — во избежание опьянения, — с лёгкой иронией заметил Ваниль.
— Я с тобой, друг мой, — тихо отозвался Дарк Какао. — В прошлый раз, эта женщина знатно меня напоила... Не желаю повторения.
Но даже на лице сурового военного уголки губ едва заметно дрогнули в тени улыбки. А Чистая Ваниль и Старейшина Фей посмеялись.
•••
Белая Лилия несла свежевыстиранную и аккуратно выглаженную одежду для Чистой Ванили. Вечер уже плотно окутал поместье, и где-то в зале северного крыла, сквозь полутемные коридоры, доносились звуки смеха, радости, тихих тостов и праздного веселья. Все лорды и леди Ордена Четырёх Корон вновь воссоединились — вечер шёл к своему пику. Проходя мимо распахнутых дверей того зала несколько минут назад, Белая Лилия невольно замедлила шаг и мягко улыбнулась.
"Леди Голден Чиз стала выглядеть… живее, как будто вернулась к себе прежней," — с тихим, тёплым чувством подумала она. В этом было что-то по-настоящему трогательное.
Но её улыбка быстро стала задумчивой. Трое были там: Холлиберри, Голден Чиз и Дарк Какао. Но главы она не заметила. Где же Чистая Ваниль? Возможно, предпочёл уединение — быть может, отдыхает в своей спальне. Она видела троицу мельком, но запомнила их внешность. Особенно Чистой Ванили... Сердце тогда пропустило удар, будто её окатили холодной водой, но не придав этому сильного значения и вернулась к обязанностям.
Её шаги поднялись по лестнице на второй этаж, к его покоям, что находились неподалёку от комнат Дарка Какао. Осторожно, с лёгким сомнением, она постучала. Ответ пришёл почти сразу — тихое, спокойное «Войдите».
Осторожно приоткрыв дверь, Белая Лилия шагнула внутрь.
— Прошу прощения за беспокойство… Я принесла свежую одежду, — произнесла она, поднимая глаза.
Их взгляды встретились. Его — необычные, гетерохромные, один — тёплый бледно-жёлтый, другой — прозрачный голубой. Её — глубокие, бордовые, как бархат в полутьме. Они стояли неподвижно: он — у окна, освещённый мягким светом уличного фонаря и мерцающей свечи; она — в проёме двери, будто пришла не из коридора, а из другого мира. Молчание затянулось, но в нём не было неловкости — только тишина, почти уютная.
"Запах ванили… такой спокойный и приятный," — вдруг мелькнуло у неё в мыслях. Она поймала себя на том, что смотрит на него слишком открыто… почти с восхищением, и поспешно отвела взгляд.
— Простите… что так пялюсь, — выдохнула она, смутившись.
Чистая Ваниль мягко улыбнулся, только теперь словно полностью возвращаясь в реальность. Но сердце его вдруг странно учащённо забилось. Он не понимал, отчего — но это не было неприятно.
— О, что вы, милая, — отозвался он ласково. — Вы совсем меня не потревожили. Проходите.
Белая Лилия шагнула внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь ногой, всё ещё держа в руках аккуратную стопку одежды. Чистая Ваниль подошёл к ней, чтобы принять её ношу — движение было простым, обыденным. Но миг оказался предательски зыбким.
Белая Лилия споткнулась о подол собственной юбки — шаг сбился, равновесие ушло, и в следующее мгновение она налетела прямо на него. Ваниль ахнул, не успев удержаться, и вместе с ней упал на пол. Одежда рассыпалась по полу, словно осенние листья — лёгкие, мягкие, и как будто специально укутали их обоих, пряча от лишних взглядов.
Она оказалась на нём, ладони — на его груди, где сердце билось гулко, слишком громко. Её собственное било в ответ, будто подхватывая тот же ритм. Их лица были слишком близко. Молчание вновь окутало комнату, но теперь оно было совсем другим — хрупким, почти зыбким. Щёки Белой Лилии раскраснелись, и по его лицу прошёл тонкий румянец. Тишина, аромат ванили, мягкий полумрак… всё будто сговорилось, чтобы остановить время.