отказ - порок вечности

В сентябре две тысячи девятнадцатого года в телефонной книге Минхо появился психиатр и господь, Джисон и тот красивый парень фотограф. Минхо тридцать семь лет. Он уже пять лет работает в колледже современного искусства и дизайна. Раньше работал в университете, но решил сменить учебное заведение, так как не хотел быть привязанным к одному месту много лет. Но даже несмотря на всё это, он до сих пор продолжает работать в этом колледже. И ему нравится. От дома недалеко, зарплата хорошая и коллектив отличный, почти. Что ещё нужно для счастья?

Минхо всегда был обычным. В школе учился нормально, в универе тоже. Родители простые, а какими-то особыми навыками никогда не выделялся. В юношестве были отношения, а к тридцати годам понял, что скорее собаку заведёт или в его случае, кота. Вернее, котов. Три. Чем ребёнка. Стоимость на недвижимость кажется заоблачной, а сколько И тратит на обычные бытовые потребности... Денег уходит много. Потому Минхо бросил строить долгие отношения ещё в двадцать пять лет. Обычные встречи, секс партнёры — это был его максимум. Минхо никогда не нуждался в чьём-то тепле, нежных словах, ласке, заботе. Пока не появился Феликс. То, что Минхо не натурал, он понял тогда, когда ему было около двадцати лет. Сразу после поступления в университет подружился почти со всей группой. Одногруппник предложил сходить прогуляться. Зайти в караоке, вкусное поесть и отдохнуть. Минхо согласился, потому что парень был дружелюбный и в принципе, хороший. Они веселились, пели, узнавали друг друга. Так продолжалось до тех пор, пока колкое чувство в груди не стало ныть от недостатка человека в его жизни. Минхо чаще хотел с ним гулять. А Феликсу словно тоже. Они часто виделись и в университете, и за пределами учебного пространства. Стало казаться, что они братья. Ещё и фамилии одинаковые. Звучало как что-то прекрасное. А потом небесный океан накрыл волнами звёзд бытия, когда на одной из прогулок Феликс поцеловал Минхо. Это был первый поцелуй с парнем, это был первый поцелуй с любимым сердцу человеком.

Парни стали встречаться. И как всегда в начале отношений, кажется, что они буквально созданы друг для друга. Все практики вместе, на фотосессии вместе. На экзамены вместе. Каждый день тёплые руки грели на спинах, разговаривая о любви так, будто о большом секрете. Смеялись в кроватях, когда ночевали друг у друга. Готовили кушать на кухне в четыре утра, не ложась спать, хотя знали, что на пары обоим к восьми. Всегда вместе, всегда рука об руку. Но при этом каждый уважал личное пространство друг друга. Если Минхо нужно было побыть одному, Феликс это понимал. Точно также было и с Феликсом. Они не были зависимы от любви, они были любовью.

И примерно спустя три года паре пришлось расстаться. Каждый стал расти в разные сферы жизни. Минхо — фотограф, Феликс — наркоман. Что сподвигло Ликса начать употреблять — Минхо не знает. Только фраза его любимого, что навсегда запомнилась, до сих пор имела ценность: «Минхо, мы творческие люди. Мы обязаны страдать. Творчество выбирает страдание. Мы становимся страданием творчества. Так надо, пойми меня». После этих слов Феликс прожил еще два года, а потом его тело было найдено в съёмной квартире. Причиной смерти послужила передозировка «4-метилметкатиноном». Что в простонародье — «Мефедрон». Минхо до сих пор не знает причины: почему его любимый человек стал употреблять. Проблем с психикой и состоянием не имел. Пил редко, а курил, только если Минхо сигаретой поделится. Феликс был прекрасным парнем, хорошим одногруппником, но зависимым человеком. Когда он стал употреблять на постоянной основе, а Минхо стал всё чаще чувствовать от парня запах кошачьей мочи, тогда-то тот и признался. Они разговаривали, долго разговаривали. Практически весь вечер и всю ночь. Минхо плакал от страданий. Зависимость погубит человека. А Феликс лишь говорил, что это его выбор и менять что-то он не намерен, да и не хочет. Потому в двадцать пять лет Минхо посетил похороны. На прощание, перед тем, как отвезти Ликса в крематорий, Минхо не узнал его тело. Исхудавшие кости, коротко остриженные волосы, впалые щёки. Было больно от воспоминаний, которые до сих пор связывали их. Но нужно было идти дальше. Минхо больше не хотел привязываться к людям, как к его Феликсу. А после отношений с ним и вовсе решил, что быть одному проще.

И было на самом деле проще, пока он не увидел парня со второго курса фотографов уже во взрослом возрасте. Хёнджин для него необыкновенно красив. Каждый человек прекрасен по-своему, а сердце И выбрало его. Хван казался хорошим. О нём всегда прекрасно отзывались преподаватели, одногруппники. Он стильно, но просто одевался. Из каких-то обычных вещей создавал композицию чудесности. Фотографии его вызывали восторг и трепетание смешных ресничек.

Хороший друг И, который был рядом довольно долгое время — Хан Джисон, первым узнал о том, что Минхо заприметил такого студента. Джисон знал, что Минхо вообще не влюбляется ни в кого. На его сердце нет замка, оно не сломано, но почему-то не видит любви Хана. Джисон устроился работать в этот колледж на месяц раньше, ещё обучаясь в нём — уже преподавал. С Минхо они сдружились спустя время, как и Хан, который осознал, что влюбился в преподавателя со странными шутками. Они смогли стать друзьями, а на большее Джисон и не рассчитывал.

Парни разговаривали в машине, когда Минхо по доброте душевной решил подвезти Джисона до дома. Хан всю дорогу крепко сжимал ладошки в кулак, потому что сам испытывал нечто большее, чем обычные дружеские чувства к своему коллеге. Остановившись около здания, Минхо хотел попрощаться, но Джисон заткнул его прощание поцелуем. Грязным, страстным. Таким, от которого отказаться было действительно трудно. Минхо сначала хотел остановиться, но руки Хана уже сжимали его шею, оставляя там пятна от раздражённой чувствительно кожи. Они подрочили друг другу в квартире Джисона, а после этого стали секс партнёрами. Минхо даже стал нравится Хан, но будто напрасно он пытался его полюбить. Это словно было лишним и ненужным. Их отношения не развивались. Они всего лишь спали. Вот уже второй год.

Когда Хёнджин впервые прикоснулся к нему в той аудитории, у Минхо точно мысли потерялись в жарких руках и желании о мокрых простынях. Хван сам хотел того же, о чём изредка мечтал И. Вернее сказать правильнее, он не мечтал об этом. Просто изредка раздевал студента, когда тот сидел у него на паре. И как бы невзначай представлял его дома, в своей постели. Как бы замечательно его золотистые волосы лежали на подушке, как бы кончики их ломались от частых движений головой по наволочке. И руки, что сжимали бы края одеяла до раскрасневшихся костяшек. Но это были прекрасные мечты, но не выполнимые. Хотя Минхо считал, что это было правильно. Минхо хотел, чтобы Хёнджин почувствовал его. Чтобы ощутил истинную прекрасность чувств взрослого человека. Но он преподаватель, который не имеет права спать со своими студентами. Точно так же, как и студент не имеет права спать со своим преподавателем. Рациональность победила, когда осознание того, о чём думает Минхо настигло его. У него есть Джисон. Пусть они ничем друг другу не обязаны, но нарушать свои моральные принципы всё же было не в компетенции Минхо. Потому эту идею пришлось оставить. Но тот день изменил всё. Минхо почувствовал над ним власть. Он полностью располагал его некое смущение, которое читалось в возбуждённых глаза. И руки сами поползли по телу, остановившись там, где им было самое место. Преподаватель сам забыл про то, что они на минутку в аудитории. И камеры до сих пор работают. Но тогда было так плевать. Тогда хотелось вознестись. Остановить всё вовремя было трудно, но возможно. Минхо соврёт, если скажет, что не хотел бы продолжать. Ещё как хотел. Ему тридцать семь, о каких чувствах может идти речь? В особенности после поцелуя.

Хёнджин точно определил их отношения как что-то непонятное. Минхо сам вызвался его подвезти, а после поцеловал. Сколько ночей после этого он винил себя за это. Винил, что даёт шанс парню с фотографического. Ещё и с Джисоном отношения покатились куда-то вниз. Потому что спать с Ханом больше не хотелось. В этом больше не было надобности. И Джисону это не нравилось. Он узнал про Хёнджина, узнал про их поцелуй и несостоявшийся половой акт. Минхо тогда час выслушивал истерику о том, какой И подонок, раз смог променять его на более молодого парня.

— Меня мало стало? Захотелось острых ощущений, да? — кричал Джисон на Минхо. В глазах его читался страх потери, но в то же время болезненное безразличие. Которое человек применяет на себя, чтобы сделать другому легче. Приняв весь удар судьбы на себя.

— Джисон, прекрати. Ты сам говорил, что мы просто партнёры. Мы ничем друг другу не обязаны.

— Конечно, не обязаны! Всё ты помнишь плохое, хоть бы раз хорошее запомнил!

— Мне забыть как ты спал с другими?

— Не спал я ни с кем!

— Ври больше, Джисон. И прошу тебя перестать контролировать меня. У нас разница большая, не забыл?

— Я не контролирую тебя! А твоя разница с Хёнджином... она ещё больше!

— Да плевать на это. Почему я не могу переспать с кем-то другим? Почему тебе, Джисон, можно, а мне нет?

— Я ни с кем не спал, кроме тебя. Даже не целовался!

— Хватит, я уже много раз это слышал. Я тебе не верю. Я тебе не нужен, Хани. Ты сам спишь со студентами и преподавателями. Я просто удобный для тебя вариант и ты для меня. Мы ничем друг другу не обязаны.

И на время Джисон перестал доставать. Всё вроде бы снова наладилось в их отношениях. Но секс перестал быть их главной составляющей. Минхо не хотел спать с Ханом после его слов. Целоваться — да. Было. Но близости — никакой. У Джисона словно проблемы начались из-за этого. Он видел то, каким взглядом Минхо смотрел на Хёнджина. Запоминал каждый их разговор, внутри сожалея о своей нерешительности. Минхо же не было до этого дела. Вечером он подвозил Хана до дома, целовал, а после забывал до следующей встречи. Но И заметил, что Джисон изменился. Как-то точно изменился. Понять, как именно, было сложно, но будто само отношение к Минхо стало другим.

Проблемы появились на работе. Больше загруженности, курсовые проекты, от которых уже буквально можно было начинать сходить с ума. И кажется, что могло пойти хуже? Но могло, когда Хёнджин признался в любви. Поцеловал в последний раз. А Минхо, точно расставляя перед ними границы, отказал, хотя сам был бы не прочь зарыться своими пальцами в те мягкие, чуть отросшие волосы и снова прикоснуться к горячим губам. Чтобы почувствовать то, как рушится клятва, данная Богу. Как рушится клятва, данная сама себе. И... Джисону. Чтобы снова ощутить то, что было только с Феликсом. Ту нежность и заботу. Подарки, внимания. Совместные вечера и обсуждение общих тем. Минхо хотел любить, но думал, что он однолюб. Никто не привлекал его в романтическом плане после Ликса. Пару людей, но это была максимально лёгкая влюблённость, которая оставалась на этом уровне. Только вот всё это было с Джисоном. Хан ухаживал за ним. Дарил общие подарки. Так, например, у них красивые парные браслеты. Ещё Джисон покупал им обоим кольца. Минхо носил его, а Хану оно стало маленьким, но даже это не помешало ему. Он купил цепочку. И, продев кольцо, стал носить его на шее.

К Хёнджину не появлялось чего-то большего. Сначала Минхо думал, рассматривал его как партнёра, но ничего не чувствовал к нему. И точно определить он смог только после того, когда Хван высказал всю подноготную про него и Джисона.

Сейчас Минхо сидит в том самом кафе, ощущая недавний запах его духов, которые растворяются в аромате кофе. За окном начинается третья неделя ноября и почти второй месяц игр с Хёнджином. Минхо чувствует покалывание в ладонях, осознавая, что всё то, что рассказал ему Хёнджин, было действительно правдой. Словно он порыскал, перерыл в голове все мысли Минхо, а после озвучил то, в чём боялся признаться себе И. Хёнджин словно волновался. И Минхо это льстило. А ещё было стыдно за свои действия, которыми он вредил молодому парню, заставляя его столкнуться с таким странным первым опытом. Минхо был уверен, что такой опыт у него действительно был первым. Хван залез в любовный треугольник в двадцать два года. Успешно выбрался из него, оставив Минхо с Джисоном. Только вот вина И ощущалась острыми шипами роз под кожей.

Минхо встаёт со своего места, когда вкусные духи полностью растворились в аромате кофе, идёт расплачиваться на кассу, совершенно не зная, что ему делать дальше. Решить всё с Хёнджином, поставив точку, и попытаться заполучить внимание Джисона? Только для чего? Минхо точно не готов к отношениям. Не сейчас. Хотя к Хану его будто что-то тянуло. Судьба, быть может, высшие силы, в которые Минхо перестал верить после смерти Феликса. Минхо ценил Джисона, ценил его заботу и сверкающие глаза. А фраза его, до сих пор в голове отдавала эхом: «Ты не любишь меня, Минхо. Я для тебя — тело». К чему тогда Хан сказал это И не понимал до сих пор. Они никогда не обсуждали свои чувства к друг другу. Повседневность, работу, заботы — да. Но, чувства? Никогда.

Минхо запутался. Он хочет обсудить всё с Джисоном и порвать с ним. Пусть они и не в отношениях, но прекратить всё это пора давно. Но в то же время, он хочет порвать всё и с Хёнджином. Потому сейчас И выходит на улицу, вдыхая воздух прохладного ноября. Почему-то люди у Минхо ассоциируются с временами года. Особенно с месяцами. Феликс был для него жарким апрелем, Хёнджин — удушающим августом, а Джисон — прохладным ноябрём с дождём. Он ощущался так, словно капли легко упавших мыслей превращаются в любовный поток истинны. Хан — холодные руки под тёплым пледом. Бессонная ночь в дождливую погоду.

Минхо думает о том, что когда Хвану было пять — Минхо начал встречаться с Феликсом. И десять, когда Феликс умер. Хёнджин слишком молодой. Ему не понадобится И, когда тому будет шестьдесят. Или даже пятьдесят. Минхо смотрит вперёд. Смотрит в будущее, потому что цифра сорок уже дышит в затылок. А Хёнджин слишком молод. Ему не нужны серьёзные отношения. Он, судя по всему, ещё после прошлых не оправился. Может, пытается, но получается медленно. Пусть Минхо будет один, нежели потом снова переживать боль потери близкого человека. У него нет проблем с этим, просто за столько лет он уже привык быть один. С Джисоном ситуация та же. Хан слишком молод для него. И вариант того, что они прогорят спустя уже год, весьма велик.

Он хочет извиниться за боль, принесённую Джисону и Хёнджину. Минхо самому неприятно от того, что он творит. Он карал себя за возраст, за глупое поведение. У него есть определённые ценности, безусловно. Только вот современная Корея построена так, что прежде чем начать встречаться, люди узнают друг друга и в постели. После Феликса был такой парень, с которым отношения начались по всем стандартам корейского общества. Только вот ни во что хорошее это не выливалось. Людей было много, последний из таких — Джисон. Страсть сжирает ещё только зародыши любви. Она угнетает лёгкую влюблённость. Потому отношения и не складываются. У большинства знакомых Минхо были такие отношения, они переросли в свадьбу и детей. А вот у И перерастали только в новый опыт. Он даже задумался, что, скорее всего, это зависит от пола. Безусловно, Минхо лучше может понять мужчину. Его желания и потребности. Но это только в постели. В романтическом плане всё остаётся также. Те же бытовые проблемы, взаимопонимания. Всё то же. Потому искать и надеяться на долгосрочные отношения — смысла не было. При том, что буквально никакого. Спать удобно, ответственности за чувства нет, и всё прекрасно.

Но с Хёнджином точно что-то поменялось. Зачем-то Минхо решил, что чувства Хвана — его ответственность. Он виноват за влюблённость, которая развивается. И пока что не может погибнуть, так как страсть не сжирает её.

В машине холодно, а на улице фонари пугают своими вспышками света. Люди, не замечающие друг друга, ломаются от слов других людей. Но каждый сильный. Каждый сможет справиться. Минхо смотрит на то, как идёт девушка. В ушах её наушники, а на лице тающие снежинки скрывают слёзы. Снег маскирует боль так же хорошо, как и хоронит в сугробах воспоминания.

Вечереет. Закончить вечер Минхо желает только так, чтобы все его недо-отношения подошли к концу. Он полностью осознаёт, что к Джисону испытывает нечто большее. Они почти два года спят. За это время можно было успеть влюбиться. А Хёнджина Минхо использовал только для того, чтобы отказаться от Хана. Потому что сильно привязан к нему. Намного проще скрывать чувства, когда партнёр и сам не горит желанием выводить отношения на ровный новый уровень. Только Хан горел. Он искренне пытался, старался, а Минхо игнорировал. И чувства свои, и попытки Джисона.

Минхо печатает сообщение Хёнджину, а за окном пролетает лёгкий снег. Небо хмурится тучами, отпуская в свободу лёгкость ощущений. Ветер гладит по плечу, а мысли шепчут «правильно». Извинения. Обычные извинения и не более. Вот, что нужно как Хёнджину, так и Минхо. Хо извиняется не только перед Хваном, но и перед собой за своё скотское поведение. А после нужно будет заехать к Джисону для того, чтобы и с ним поставить точку.

«Здравствуй, Хёнджин. Я бы хотел извиниться перед тобой за всё, что сделал и наговорил. Мне искренне жаль, что я повёл себя как человек с неокрепшей психикой. Использовал тебя для того, чтобы утолить свои потребности. В первую очередь стоило думать о твоих чувствах, а не о желаниях. Которые, к сожалению, правят в нашем мире. Мне искренне жаль, что тогда я повёлся на твои провокации, тем самым нанося боль и тебе, и себе. «Общая боль» — разве не забавно звучит? Как по мне, очень. Я должен был думать наперёд, потому что такой опыт у меня уже был. Студенты пытались меня поцеловать или коснуться, но я всегда всё останавливал. Понимал, что это неправильно. Переставал молчать, когда их ухаживания доходили до чего-то более серьёзного. Всегда. Абсолютно всегда и со всеми я разрывал контакты, отказывался от групп, но что стало с тобой, я не знаю. Я хотел тебя поцеловать. Тогда я не соврал. Мне правда очень нравятся твои губы. Особенно, когда они улыбаются. Знаешь, у тебя очень красивая улыбка. Она необычная. Не такая, как у других. Но я не воспринимаю тебя как партнёра для отношений.

Мы два взрослых человека, я буду говорить честно.

Я сравниваю людей. Очень часто. Так мне легче найти то, что меня не устраивает. Найти причину, по которой я откажу человеку. Я сравнивал вас с Джисоном. Вы разные. И сколько бы я не искал в студентах, преподавателях, своих друзьях, почему-то я не могу найти ни одного человека, который был бы похож на Джисона внешне или хотя бы характером. Таких людей просто нет. Может потому я и продолжал эту дурацкую игру. Может, поэтому я целовал тебя, желая большего только для того, чтобы отказаться от того, кто постоянно был рядом. Такая моя исповедь.

После первого поцелуя я осознал, что хочу с тобой переспать. Это максимум, Хёнджин. Мне жаль. С Джисоном же я хочу сидеть где-нибудь в кафе и обсуждать жизнь. С ним я хочу гулять по проспектам и паркам. Держать его за руку, потому что они у него приятные. Его кожа сделана из воска, я думаю. Она очень мягкая. Я бы хотел не отпускать его. Чуть подольше насладиться теплом и сверкающими глазами. Они у Джисона прекрасны. В них будто звёздное озеро и сладость утренней росы. (Что-то я совсем разглагольствовался...). У него самые нежные объятия. Будто медовые. Он такой же липкий и сладкий. Возможно, звучит глупо, но понимай, как хочешь.

Мне неприятно, что я нанёс тебе столько боли от всех этих действий. В частности, от той фразы, когда ты сказал, что любишь меня.

Я испугался. Испугался, что тебя отчислят. На меня — плевать, я уже столько лет работаю, место себе бы я быстро нашёл. Я поддался тому, что в отношениях с Джисоном пошли в разногласия. Тобой я заглушал обиду на него. И это очень низкий, практически скотский поступок. Хотя — это скотский поступок. С Ханом мы знакомы около пяти лет. Я не осознавал во что влез, потому что решил заглушить чувства из-за травмирующего для меня опыта. Который я пережил, но иногда он продолжает наносить болезненные раны прямиком на моё сердце.

Пожалуйста, если сможешь, прости меня. Мне жаль, что я принёс в твою жизнь столько боли и интрижек. Если сможешь — прости. Время вернуть всё на свои места, хорошо? Ты снова мой студент Хван Хёнджин, я снова твой преподаватель И Минхо. Тех Минхо и Хёнджина нет. Они остались в тёмном поцелуе, где не было камер. Спасибо, что дал почувствовать себя хоть чуточку лучше. Хоть на мгновение легче. Я не стану тянуть время, чтобы что-то появилось к тебе, потому что знаю, что это не появится. Это есть по отношению к Джисону, но не к тебе. Прости меня.

На этом мы заканчиваем спектакль трёх актёров.

Напоследок скажу, что я до сих пор жду курсовую. Хорошего вечера».

Нажав на кнопку «отправить сообщение», Минхо выключил звук. Включил режим «не беспокоить» и отложил телефон на пассажирское сиденье. Продолжая стоять недалеко от той самой кофейни. Он печатал это сообщение минут двадцать, а может и тридцать. Сам не знает. Хотелось сделать всё качественно и аккуратно. Чтобы не было недопониманий и разногласий после.

Минхо поставил одну точку. Время поставить вторую и закончить этот день. Он пишет Джисону сообщение: «Я скоро приеду. Минут через пятнадцать. Будь дома. Пожалуйста».

Не успевает Минхо заблокировать телефон, как входящий вызов от Джисона уже говорит надписью «Он» на экране.

— Алло?

— Минхо, что-то случилось? — обеспокоен голос Джисона.

— Поговорить хочу, — Минхо вертит в руках ключи от машины, чувствуя внутри осадок от холодно сказанных слов.

— Что-то точно произошло.

— Не нагнетай раньше времени, Джисон. Я приеду и всё расскажу тебе.

— Я понял для чего ты сейчас приедешь.

— Не строй догадки раньше времени, хорошо?

— Не знаю. Я нервничаю.

— Всё нормально будет. Жди меня.

— Ты не нужен Хёнджину.

Минхо опешил, перестав крутить меж пальцев ключи. В глотке точно слёзы появились, а в груди боль электрическим разрядом уничтожила пару каппиляров.

— Почему ты сразу подумал про него?

— Ты любишь его.

— Я отношения со студентами заводить не намерен. Мы в статусах студент и преподаватель. Максимум, что мы можем сделать: в кафе сходить, обсудить курсовой проект.

— Я тебя понял, — выдохнул в трубку Джисон, а после сбросил.

Минхо улыбается от боли. Слова Хана ранят его. Каждый раз ранят. И так сильно, что И чувствует, как тысячи ножевых ранений, обиды вонзаются в его спину. Протыкают кости.

За окном машины во всю снег, а Минхо впервые за столько лет ощущает холод, но не от погоды. Хлопья белой бесконечности парят в пространстве людской суеты. Ветер гонит дрожащих птиц, а небо заболело одиночеством. Потому воспоминания его сыпятся, будто замёрзшие слёзы, по красным от поступков щекам. Пришло время, когда дождь станет снегом. Он станет свирепее, требовательнее. Может, потому Минхо и поставит все точки сегодня? Дождь ласково просит, надеется на возможность, а снег приказывает. Он заставляет поступать кардинально и быстро. Чтобы только сейчас. Чтобы отпустить страдания. Иначе погода сыграет злую шутку, и дождь, вернувшийся с заслуженного отдыха, заберёт в спокойный сон, в спокойную ночь. Звёзды танцуют с вечерним закатом.

Минхо провалился сквозь время. Осознал себя и то, где он находится, только спустя ещё двадцать минут. До этого он будто не существовал. Испарился из мира вместе с тающими мечтами на разговаривающем асфальте. Но, приходя в себя и расслабляясь, Минхо познавал всю суть потерянного равновесия. И чёрная дыра, что затянула его в свои покои, желала поглотить взрослого человека. Пусть пустота и надеется, что Минхо никогда не выберется. Он вешал мечты на петли времени, верил, что когда-нибудь всё обязательно наладится. И вроде сейчас всё становится лучше, ведь так? Так надоело порядком всё. Минхо заводит машину и, разрезая капотом снежинки, отправляется в путь до дома. Завтра выходной. Он сможет отдохнуть. А с понедельника начать новую жизнь, где забудет про все интрижки. Всё налаживается. Он вроде чувствует, что это конец, но в то же время он словно потерялся в прятках. Кто-то начал игру, Минхо присоединился. Спрятался там, где его точно не найдут. И не нашли. До сих пор не нашли. А искали ли его вообще? Только Феликс искал. И Джисон. Про остальных вспоминать тошно. Пусть странный груз на плечах и лёгкость в сердце, соединяющаяся в созвездия веснушек, помогает и одновременно мешает, Минхо думает, что справится. Думать о вечном не получится, если он существует только в бесконечно заканчивающихся днях.

Он отпускает мысли в сахарную невесомость, забывая про сегодняшний день. А телефон, разрывающийся от сообщений Хёнджина, пытается нарисовать резким почерком дорогу к истинному счастью. Дабы остановить одиночество каждого. Хван одинок теплом, Минхо одинок человеком.

Останавливаясь около подъезда Джисона, Минхо, игнорируя миллионы сообщений Хёнджина о всяком, отвечает коротко и по делу:

Хёнджин (фотограф, третий курс)

; . . . минхо ответьте пожалуйста...

; Хёнджин, я уже ответил вам. Пожалуйста, поймите меня. Хорошо?

Вы — студент. Я — преподаватель.

: то что вы написали похоже на признание

признание в любви джисону

; Не знаю, на что оно было похоже, я не перечитывал.

Я написал всё, что хотел, и отправил.

: значит это было ещё искреннее чем могло быть вы любите джисона минхо?

; Я не обсуждаю личную жизнь со студентами, извините.

: я понял вас спасибо за правду

и за извинения я вас прощаю

до свидания

; До свидания.

○ ○ ○

Хёнджин, сидя на кровати в общежитии, показывал переписку Крису.

На фоне играют «The Neighbourhood». В комнате пахнет едой, а небольшой островок со светом не смог спасти то, что всё же пытался. Это было очевидно. Весьма очевидно, что рано или поздно Минхо напишет и скажет всю истину. Хван понимал это, но влюбился раньше, чем смог дать себе отрицательный ответ.

Хёнджин смотрит на сменяемость эмоций на лице Криса, понимая точно, что следующие слова, которые он скажет ему, будут с сожалением. Оно ясно, как угасшее солнце за окном. Хвану странно. Он знал, куда лез. Знал, что из этого выйдет. Потому теперь ему нужно поскорее написать курсовую и диплом, после окончить колледж и со спокойной душой оставить двух этих людей, которые любят друг друга, но по какой-то причине скрывают это от самих себя.

Бан Чан отдаёт телефон обратно Хвану. Смотрит, поджимая губы. Вздыхает, а после говорит:

— Мне жаль...

Хёнджин лишь усмехается, потому что знал наперёд.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Что планируешь делать?

— Ничего, — пожимает плечами, — Я изначально оставил все возможности быть с ним. Помни, что я, как и Джисон, просто хотел с ним переспать. Я понимаю, что добиться чего-либо большего от Минхо не смогу. Потому лучше остановиться сейчас. Всё в порядке. Такое бывает. Конечно, больно немного. А может — много. Но я не настолько влюблён, чтобы страдать по нему.

Чан понимающе кивает, а после обнимает за плечи друга.

— Это поступок взрослого человека.

— А ты меня до этого прямо-таки малолеткой считал? — смеётся Хёнджин.

— Ну, не то чтобы, но... Чёрт, чел, ну, Минхо?

— Вкусы у всех разные, знаешь ли! — возмущается Хёнджин, показательно скидывая со своего плеча руку Криса.

— Такими темпами ты и к физруку нашему подкатить сможешь.

— Кому? К Чанбину? Нет уж. Хватит с меня преподавателей.

Смех скрашивает напряжение в комнате, а мысли становятся легче. Так заканчивается история ещё влюблённого Хёнджина.

Не всегда отношения с преподавателями — хорошо. Порой даже неправильно. И непозволительно законом, если студент или ученик несовершеннолетний. Любить — прекрасно. Любить — самое чистое действие из всех возможных. Любовь — блага, дарованные самой Бесконечной Вселенной. Стоит только выбирать в кого влюбляться. Судьбы не существует. Судьба — оправдание для тех, кто хочет сдаться. Но закон — «Твоё от тебя никогда не уйдёт» существует всегда. Хёнджин думал, что Минхо его «твоё». Надеялся, что оно не уйдёт. Только вот Минхо оказался опытом, который был дан, чтобы Хван научился ценить себя. Любить себя. И самому себе дарить то недостающее тепло, которое он так искал и заимствовал в людях. Впереди у Хвана настоящая любовь, которая ждёт его после окончания колледжа, в виде красавчика молоденького физрука, а у Минхо...

○ ○ ○

Минхо сидит в машине, боясь выходить из неё, потому что его ждёт ещё один тяжёлый разговор с Джисоном. Но действовать нужно. Потому, чувствуя макушкой головы тающие снежинки на волосах, он идёт в прекрасное и неизбежное счастливое далёко.

Дверь оказывается открытой, когда Минхо проходит в квартиру Хана. Разувается, вешает одежду и заходит в гостиную, где спокойный Хан смотрит какое-то ток-шоу по телевизору. В комнате, да и в целом в квартире, пахнет как всегда. Тот же аромат духов, дезодоранта. Даже еды. Минхо никогда не думал, нравится это ему или нет. Просто наслаждался. У Джисона был приятный аромат, а у Хёнджина обычный. Он садится на уголок дивана, а Хан убавляет громкость. У И чуть руки дрожат, потому что заканчивать отношения со своими секс партнёрами тяжело было абсолютно всегда. Минхо нёс ответственность за каждого из них. И сейчас, видя то, какими глазами смотрит на него Джисон, хотелось встать, уйти. Отправить короткое сообщение и исчезнуть из его жизни. Потому что эти чувства заставляют его ощущать всё слишком ярко, слишком красочно. Вот только Минхо уже здесь и что-то менять в этот момент нельзя. Раз он здесь, значит пора поставить точку.

Мыслительный процесс его забвенческого восприятия не заканчивался. Всё крутились в голове прошлые и нынешние люди. Но игнорировать было нельзя, иначе можно довести себя до весьма плачевного состояния. Это Минхо знает ещё давно. Как-то раз общался со своим старым знакомым психологом, и тот ему рассказал, что когда появляются мысли и человек начинает себе запрещает думать об этом, после это выливается в неконтролируемую агрессию. Потому Минхо всегда додумывает все мысли. От этого и вправду становится легче.

Минхо бросает себя в пустоту. Понимая, что опять совершает что-то явно не то. Приехать к Джисону было плохой идеей. Стоило также написать и всё решить. Плевать на все эти предрассудки. На ощущения и что-то вроде чувств. Всё бессмысленно, когда кому-то всё равно. Но Джисону не всё равно. Он всегда пытался поговорить, обсудить, потому что считал, что его чувства важны. А что насчёт И? Он хоть раз подумал о том, что они могли бы закончить партнёрства и стать настоящей парой?

Минхо в полусонном состоянии смотрит в глаза напротив, читая в них вопросы. Он чувствует внутри нарастающую тревогу, когда прикасается ладошкой к холодной цепочке на шее. Сейчас их отделяет только молчание. Только оно и есть настоящая преграда между итогом их отношений. Если сейчас Минхо скажет: «Это конец», а после уйдёт, то это вправду будет больной конец для обоих. Если же он откроет дверь в своё сердце, то что произойдёт тогда? Вариантов развития событий множество. Минхо не может подобрать ни один. Но он берёт ответственность в свои руки. Раз они спали, значит, надо отвечать за свои поступки и чувства.

Снег на волосах Минхо растаял. А И только сейчас замечает на журнальном столике рядом с диваном небольшую упаковку чуть подмороженной ноябрьской клубники. Минхо усмехается, смотря на Джисона. Вот и прикатил корабль И ко дну.

— Ты купил клубнику, — констатирует Минхо. — Зачем?

— Ты её любишь, — пожимает плечами так, словно в этом нет ничего особенного.

— Заметил всё-таки.

Джисон усмехается, смотря прямиком в глаза, а после говорит:

— У тебя всё с клубникой. Духи, вещи, ручки, блокнот. Игрушки даже есть, которые тебе дарили студенты. Мы знакомы пять лет, даже слепой заметил бы.

— Запомнил... И пришёл с клубникой в ноябре.

— Как тут не запомнить? Забавный ты. — усмехается Джисон, — Надо было в декабре? Но я могу и в декабре, и в январе и феврале. Или ещё попозже, — Минхо невыносимо смотреть на него.

— Джисон, нам надо поговорить. — А Хан лишь улыбается, сжимая в руках подушку.

— Конечно, давай поговорим. Что-то случилось? — поворачивает голову чуть в бок, создавая вид чистоты и непокорности.

— Я вынужден тебе это сказать. Прости, что так долго не мог решиться, определиться со всем. Но время показало, что всё стало тщетным. — Минхо вздыхает, — Нам нужно расстаться. Я больше не хочу быть секс партнёрами.

Джисон хмыкает, отводя взгляд от И. Для него это было предсказуемо. Было понятно, что в конце Минхо предложит именно это.

— Я не удивлён. Просто ждал, — сложив руки на груди, — Когда ты придёшь и скажешь мне это.

— Тогда я рад, что наше мнение в этом схоже.

— Он хоть лучше меня в постели?

— Я с ним не спал.

— А для чего ж ты со мной тогда все связи разрываешь?

— Просто устал.

— Просто устал... — повторяет Хан, — Понятно всё с тобой. Ври больше, Минхо.

— Я не вру. Правда, уже просто устал от всего. Я хочу быть один.

— Уверен, что ты хочешь быть один? — Джисон тянет руки к Минхо, касается коленки, начиная её легонько гладить, — Или, может, ты просто соскучился по близости? Сколько мы с тобой не спали? — шепчет Хан, — Больше двух-трёх недель? Я уже даже со счёта сбился. Ты совершаешь ошибку. С ним будет всё то же самое, Хо. Ты также начнёшь с ним спать, а после передумаешь. Зачем менять одну игрушку на другую?

Минхо тает под натиском тёплых рук Джисона. Хан прав. Сейчас больше всего хочется обнять кого-нибудь. Получить сладкий поцелуй в ушко. И уснуть, чувствуя позади себя человека. Ощущать горячие руки на талии во время сна. Минхо очень боится одиночества. Но за столько лет просто привык к нему. Пусть и проблема того, чтобы быть одним, мучила его до сих пор, он всё же отказывался от отношений. Быть одиноким легче, чем продолжать быть одиноким, будучи в отношениях.

— Ты прав. Но я не хочу спать и заводить все эти романтические интрижки с Хёнджином. Ты знал, что Хван приглянулся мне ещё на втором курсе. Знал прекрасно, потому что я рассказывал тебе. Я не понимаю, зачем ты хочешь сохранить то, что между нами?

— Я люблю тебя, Минхо, — ласково обнимает его Джисон, — Всегда любил.

— Пусть ты и любил меня, зачем ты мне изменял?

— Я никогда не изменял тебе. Я клянусь. Все эти слухи о том, что я якобы спал и с преподавателями, и со студентами... — шепчет на самое ухо. — Всё ложь, Хош...

— Тот поцелуй с Йеджи?

— Не было никакого поцелуя. Я зубами перекусывал ей нитку, запутавшуюся в её волосах. Я всегда хотел быть с тобой. Придумывал тысячи способов, только чтобы ты обратил на меня внимания. А ты недотрога. Я за все наши с тобой отношения только и делал так — это старался сблизиться с тобой. Только с тобой. Я хотел, чтобы ты меня ревновал, потому что думал, что так ты сможешь полюбить меня. А это породило слухи о моих похождениях. Только... к чёрту. — Хан встал с дивана, уходя в кухню.

Минхо сидит опустошённый. Он совершенно не понимает, почему так произошло. Джисон всё это время любил его, а Минхо отказывался от него, потому что статус отношений был «свободный». Они были вместе, но только телами. Ничего более душевного их больше не связывало. Минхо вспоминает, как Хан всегда старался что-то обсудить, рассказать. И про тот случай с ниткой он тоже рассказывал, только вот Минхо забыл... Забыл и то, какие глаза смотрели на него каждый раз. Как они светились во время поцелуев, долгих объятий. Они становились звёздами в ночи, когда руки Джисона касались тела Минхо.

Хо, уставившись в пол, старался собраться с мыслями и пойти поговорить с Джисоном. Чтобы, всё наконец, стало стабильным. Только вот ворсинки ковра не отпускали его. Они его словно загипнотизировали. Закрутили в водоворот неясностей и странностей. Тяжёлый квартирный воздух упал на плечи балластом жизненных проблем. Дышать тяжело, то ли от разговора, то ли от духоты. Джисон просто нравится Минхо. Может ли это быть чем-то большим, чем обычные рабочие отношения? Минхо не собирался начинать с ним встречаться. И сейчас получается только то, что И сам изменил Хану. Он сам целовал Хёнджина, и не раз. Сам касался горячих участков его тела. А Хан слепо верил в то, что когда-нибудь сердце Минхо откроет для него свои двери.

На телевизоре меняются картинки, кадры передачи, а Минхо, наблюдая за контрастностью цветов, выдыхал сухой воздух и собственные переживания.

На кухне, где свет от одинокой луны за окном служил единственным источником света, сидел за столом Джисон, держа в руках стакан с водой. Минхо осторожно подходит к нему, молчит. Он кладёт свою руку на пушистую макушку Хана, начиная тихонько так перебирать волосы своими пальцами. Касается кожи головы, а Джисон, кажется, расслабляется в его прикосновениях. Он прикрывает глаза, разрешая Минхо касаться его. Страх витает в комнате вместе с потоком несказанных речей и проигнорированных мыслей. Вдруг вихрь, ударивший по ресницам, в миг сдул все сомнения. Минхо не успевает что-либо сказать. Джисон, хватая его щёки в свои руки, целует так, словно это был их первый поцелуй. Будто они старые друзья, которые наконец-то смогли признаться друг другу в своих красивых чувствах. Минхо расслабляется, чувствуя дрожь в своём теле. Он накрывает кисти Хана своими, пока неуклюжий поцелуй превращается в прекрастность сладких мыслей и чистоту в намерениях. Губы Джисона всё те же, которые были и до этого. Вот только что-то точно изменилось. Отношение. Изменилось отношение к поцелую. Или это Минхо впервые заметил, насколько это приятно. Целоваться с Джисоном. Он ведь всегда был таким, а И игнорировал его, думая о разностях. Тем самым разбивая парню сердце.

— Зачем, — шепчет Хан, — зачем нужен был весь этот спектакль?

— Чтобы ты отказался от меня.

— Почему я должен отказаться от тебя?

— Потому что я не нужен тебе. Все, кто окружают меня — молодые. Взять даже того Хёнджина: ему двадцать два. Тебе — двадцать шесть. Ты сейчас хочешь быть со мной, потому что я выгляжу хорошо. Но через десять лет, когда ты будешь ещё в полном рассвете сил, я — начну стареть.

— А что, если я готов?

— Я умру раньше.

— Я умру сразу после тебя. Минхо, мы уже столько времени вместе, ты действительно думаешь, что какой-то парень с фотографического сможет долго любить тебя?

— С тобой сложно, — громко выдыхает Минхо.

— Не отказывайся от меня. Я не хочу быть чем-то обычным: простыми секс партнёрами, которые встречаются пару раз в неделю, чтобы заполнить пустоту. Я хочу обнимать тебя и знать, что ты мой любимый человек. С которым я готов делить все прелести и тяжести жизни. Я хочу... — Заикается Хан, — Я хочу обнять тебя, Хо...

— Иди ко мне, — расставляя руки в стороны, сказал Минхо, ловя звёздными глазами красивую улыбку Джисона. Хан прижался к нему, и стало настолько тепло, что цветок прорастающего счастья внутри груди дал первые листочки. Он скоро зацветёт. Совсем скоро.

Впервые за много лет Минхо наконец, разрешил кому-то поселиться в его заброшенном сердце. Ему странно от чувств. Странно от теплоты внутри и рук на спине. Но приятно осознавать, что теперь рядом есть персональное солнце, свет которого Минхо всегда будет отражать. Дарить окружающим, чувствуя его приятные пальцы в своих ладонях. Разглядывать звёзды за городом. Любоваться пустым местом на небе с одиннадцатого этажа в его квартире. Понимать, что теперь нет необходимости искать людей, заимствовать их время и тепло. Теперь есть тот, кто готов дарить его в сочных поцелуях, долгих разговорах и необычайных мыслях. Минхо готов полюбить. Уже любит. Парни взяли паузу на время, чтобы дать Минхо возможность подумать. И спустя месяц они официально начали свои настоящие и искренние отношения.

Как только третий курс написал дипломы и выпустился, Минхо с Джисоном уволились. Хана пригласили в хороший журнал, как фотографа предметной фотографии. Сейчас, спустя полгода, он занимается фотографированием косметических продуктов. А Минхо устроился в новый университет, где и зарплата хорошая, и отношения со студентами куда лучше, чем было в прошлом колледже. Привязываться к старому теперь нет необходимости. У Минхо есть Джисон, есть их любовь и разница в возрасте. Что заметна только из-за шуток, которые не понимает Минхо. Хан смеётся, каждый раз лёжа у него на коленях, объясняя новый мем, а Минхо, отмахиваясь рукой, называет себя старым дедом. Уж лучше так, что понимать бред, который сейчас интересен. Впереди опыт, взлёты и падения. И звёзды над головой.

Минхо уверен в Джисоне. Уверен в их будущем. Вкушать ноябрьскую клубнику и точно знать, что в декабре, январе, феврале или ещё чуть позже она всегда будет на столе за чашкой кофе со льдом.