«Тёмный свет, пролитый в трещины»
***
– А почему он так сделал - это длинная история. Поэтому устраивайтесь по-удобнее...
Парни послушно расположились на тахте, внимательно взирая на Эмилию, показывая свою готовность выслушать.
– Итак, вернёмся на четыре месяца назад...
И девушка начала свой рассказ, в котором изложила следующие события:
Это было самое обычное утро в Фонтейне. Лёгкий ветерок скользил по узким улочкам, принося с собой запах солёного моря и свежего хлеба из пекарни. Солнечные лучи едва пробивались сквозь высокие дома, играя на мокрой после ночного дождя брусчатке.
Кавех сидел за кухонным столом, расслабленно оперевшись на спинку стула. Его светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей, а свободная белая рубашка, расстегнутая на груди, мягко облегала плечи. Он спокойно читал местную газету из Паровой птицы, позволяя утру растекаться вокруг него.
Эмилия подошла сзади, ещё сонная. Её волосы слегка спутались, а плечи едва успели согреться от мягкого утреннего света. Она обвила руки вокруг его шеи, нежно прикоснулась губами к щеке, ласково произнеся:
– Доброе утро, дорогой.
В ответ получила улыбку, а затем такой же поцелуй.
– И тебе доброго утра. Я уже успел сходить в пекарню за свежими круассанами, как ты любишь. Только погоди немного, сейчас заварю тебе чай.
Девушка присела за стол, улыбаясь заботе своего мужчины и, получив чашку чая, приступила к завтраку, параллельно заведя беседу:
– У меня сегодня нет работы, может куда-нибудь сходим вместе, прогуляемся?
– Да, конечно, давай. Я думаю, погода сегодня порадует.
До ушей донёсся стук в дверь, и мужчина пошёл открывать.
– Здравствуйте, господин Кавех?
– Да, это я.
– Письмо для вас. Хорошего дня, - сказал почтальон, протянув конверт.
Блондин задумчиво повертел конверт в руках, и чуть было не выронил увидев печать Дворца Мермония.
Вспотевшими подушечками пальцев осторожно открыл, развернув письмо:
«Господин Кавех, позвольте пригласить Вас во Дворец Мермония для личной беседы по поводу проекта, который, уверен, окажется для вас интересным и достойным вашего внимания. Подробности я предпочитаю обсудить лично, чтобы мы могли рассмотреть все нюансы в удобной обстановке.
Буду признателен, если Вы сможете найти время для визита сегодня или в ближайшие дни. Жду возможности приветствовать Вас лично.
(подпись) Нёвилетт»
Лицо засияло, вытянув уголки губ ввысь. Он слегка подпрыгнул, так радостно. Девушка решила выйти в коридор, чтобы узнать, почему он не возратился.
– Что тут? Кто приходил? Оо, почта? - сказала она, увидев письмо в руках.
– Эмили, ты не представляешь, кто мне написал!
– Дай-ка взгляну, - протянула руку к листу бумаги.
Пробежавшись глазами по буквам, подняла такой же приятно удивлённый взгляд.
– Да ладно!
– Да, Эмилия, сам месье Нёвилетт хочет обсудить со мной какой-то проект! Ты понимаешь, что это значит? Если он закажет у меня постройку - это самое потрясающее, что может быть для моей карьеры!
– Поздравляю, это так здорово!
Немного поразмыслив, сказал:
– Милая, ты не обидишься, если мы проведём время вместе в другой раз? Я бы хотел как можно скорее откликнуться на письмо.
– Конечно, иди! Мне самой не терпится узнать подробности!
Счастливый и взволнованный от предвкушения, Кавех поспешил привести свой внешний вид в порядок и отправился во Дворец Мермония.
Пройдя через стойку регистрации, мелюзина впустила его в кабинет. Парень зачарованно рассматривал роскошь кабинета и поспешно обратил внимание на верховного судью, сидящего за своим столом.
– Месье Нёвилетт, Вы отправили письмо на мой адрес. Я незамедлительно прибыл по Вашей просьбе и с удовольствием хотел бы узнать подробности вашего предложения ко мне.
– Добрый день, господин Кавех. Прошу, присаживайтесь, - указал он рукой на один из диванов.
И после того, как Кавех присел, продолжил:
– Я бы хотел построить социальный проект - Дом искусств для народа. Это место должно служить всем жителям Фонтейна, быть открытым и доступным каждому, независимо от ранга или богатства. Основные цели здания: образовательная, культурная и социальная. Люди должны приходить сюда учиться, обмениваться знаниями, показывать своё творчество и отдыхать в комфортной, вдохновляющей обстановке. В нём должны быть: большой центральный зал - пространство для выставок, публичных чтений, встреч и небольших выступлений; народная галерея - место, где жители смогут показывать свои работы, рисунки, стихи, ремесла; классы и мастерские - для обучения и практики, образовательных занятий, мастер-классов. Я видел Ваши работы и в целом наслышан о Вашей доброй славе. Потому решил обратиться с этим предложением именно к Вам. Я думаю, Вы как никто другой справитесь с таким проектом и сможете показать мне то, что меня восхитит. Если мне удалось Вас заинтересовать, то можете с сегодняшнего дня приступать к работе.
Архитектор, разумеется, согласился. Он так сильно загорелся этим проектом из-за социальной идеи и открытых дверей в более высокий ранг его карьеры. К тому же, хоть он итак уже давно безбедно зажил, но эта работа явно сможет вывести его жизнь на новый уровень.
Эмилия, безусловно, поддерживала мужа. Была очень рада и горда за него, что именно в его руки была доверена такая ответственная и перспективная работа.
Но, со временем, её радость подугасла. Кавех, кажется, стал безумцем в плане отдачи себя без остатка работе. Он днями и ночами напролёт пыхтел над проектом. Очень мало спал, часто забывал поесть, про время вместе с женой лучше вообще промолчать. Она старалась относиться к этому с пониманием, но её очень тревожило его состояние. Ко всему, он много нервничал и психовал, когда, по его мнению: «не получалось», хотя на деле что-то всего лишь выглядело не идеально.
В смеси с недосыпом, недоеданием и всем остальным «недо» аспектам человеческой жизни, его стресс часто взрывался бурей, истериками, нервными срывами.
А спустя практически два месяца стал замечать плоды изнурения над собой. Время от времени грудь резко сдавливало от боли такой, что трудно было дышать. Приступы задышки часто мучили по ночам, как будто не хватало кислорода, сопровождая учащённым сердцебиением. Конечно, чем чаще случались эти эпизоды, тем больше вызывали страх за своё состояние. Но он продолжал относиться к этому беспечно, кормя самого себя словами:
«Сейчас, сейчас, ещё немного поработаю, и всё будет в порядке...»
Также тщательно старался скрывать это от жены. Понимал, что если она застанет хоть один такой приступ, то выкинет все его рабочие принадлежности с окна, напишет от его лица отказ от проекта и потащит к врачам.
Наконец настал долгожданный день, когда он в совершенстве закончил чертежи, и пора показать их заказчику.
Они заранее договорились о встрече вблизи театра Эпиклез. А потому, ранним утром, прихватив с собой папку, он уже стоял на станции, ожидая аквабус. Тело мандражило, ладони потели от переживаний:
«Точно ли он оценит? А вдруг ему не понравится моя работа? Точно ли я сделал всё идеально?»
Грудь снова схватила резкая боль. Он чуть согнулся, жадно глотая кислород, и надеялся, лишь бы поскорее отпустило, ведь сейчас совсем не время. К его счастью, действительно очень скоро почувствовал облегчение, и как раз к тому времени прибыл транспорт.
Парень, вместе с остальными людьми, погрузился на аквабус, и вскоре транспорт отплыл. Кавех хотел вдохнуть приятный морской воздух, обдувающий лицо, но вместо этого вновь стал задыхаться. Никогда ранее приступы не случались с таким коротким промежутком времени. Уши заложило, и от того, будто где-то за стенкой, слышал:
– Мужчина, что с вами?
– Месье, вам плохо?
– Воды, дайте кто-то ему воды!
Обеспокоенные лица людей расплывались в глазах. Рассудок помутился. Кавех упал, потеряв сознание.
Из его руки выпала папка. Под дуновением ветра, ее унесло сначала за борт, на линию. А после ветер нагло растормошил её, взмыв в воздух чертежи, и изнурительные ночи архитектора полетели в бескрайнее море.
Тяжело подняв веки, нужно было какое-то время, чтобы оценить обстановку вокруг. Медленно обвёл зрачками больничную палату, постепенно вспоминая, что произошло. В левом углу, вдалеке, заметил знакомый женский силуэт и двух людей в халатах. Зрение фокусировалось только постепенно, потому не сразу увидел картину целиком, лишь звуки смогли насторожить.
– Нет, нет, не может такого быть... Пожалуйста, проведите все анализы ещё раз! Должно быть, была допущена какая-то ошибка! Нет! Я не хочу в это верить! Пожалуйста... - всхлипывая, горько плакала девушка.
– Госпожа Эмилия, нам очень жаль, но мы дали Вам точное заключение. Приносим свои соболезнования.
Эмилия повернула голову в сторону мужа и, заметив, что тот открыл глаза, стремительно подбежала к больничной койке.
– Кавех! Кавех, любимый, ты очнулся! Как ты себя чувствуешь?
– Эмили... Что со мной...?
Девушка трясущейся ладонью нежно провела по его лицу. Она заплакала пуще прежнего. Да так, что слёзы её скатывались с щёк, капая на постель.
Глаза Кавеха стали открываться шире. Его очень пугало её состояние.
– Они... Они написали такой длинный диагноз, что я не смогу повторить... Милый.... Я не хочу им верить... Они говорят, что ты вряд ли сможешь прожить больше двух месяцев...
Последние слова произнесла, выдавливая их из себя, в попытках преодолеть горький ком в горле. Разразилась более громким, душераздирающим плачем и упала лицом на его грудь, крепко сжав мужскую руку в своей.
Его тело не шевелилось, глаза пусто смотрели перед собой, а разум пытался схватить хоть что-то из услышанного, но слова прыгали мимо. Он ощущал её дрожь своим телом, но сам был словно за стеклянной стеной. Мысли цеплялись за крохотные фрагменты смысла и тут же распадались, оставляя лишь глухое, пустое недоумение.
Спустя несколько дней, Эмилию разбудил шум, доносящийся из рабочего кабинета её мужа. Сползла с кровати и пошла на звук.
Перед её глазами стоял кромешный бардак: открытые ящики во всех комодах и шкафах и многообразие чертежей по всей комнате.
– Кавех, что ты делаешь?
– Я помню, что оставлял черновики тех чертежей, которые потерял тогда, на аквабусе. Но битый час не могу их найти! Может, ты видела их где-то, а?
Девушка видела его встревоженность, а потому, присела рядом с ним, на полу и притянула руками к себе, обнимая.
– Дорогой, прошу, успокойся... Ты знаешь, тебе нельзя нервничать. Я понимаю, как для тебя это важно, но тебе лучше оставить работу. Пожалуйста, не обрекай меня на расставание с тобой раньше отпущенного срока...
Стук в дверь заставил обернуться обоих.
– Я открою, ты сиди тут, ладно? - сказала девушка и пошла к двери.
Посмотрев в глазок сразу встрепенулась. Не каждый может увидеть этого человека за своей дверью. В спешке постаралась привести в порядок свою причёску, надеть что-то подобающее и, выдохнув, отворила гостю.
– Месье Нёвилетт? По какому делу вы почтили наш дом своим визитом?
– Добрый день, госпожа Эмилия. Могу я увидеть вашего мужа?
Кавех услышал, что происходит в коридоре, и вышел сам.
– Здравствуйте. Вы наверняка пришли увидеть чертежи... Но, к сожалению, они...
– Нет, я решил навестить Вас по другой причине. Мне стало известно то, что с Вами произошло. Мне очень жаль... Прошу, примите мои искренние соболезнования. В связи с Вашей ситуацией, я решил, что нам с Вами лучше прекратить работу, для Вашего же блага. Уверен, что Вы бы смогли подарить Фонтейну шедевр, но Ваше здоровье гораздо важнее. Понимаю, что Вам навряд ли это поможет, но тот гонорар, что я выделил за Вашу работу, я всё равно заплачу Вам. Мору доставят ближайшими днями. Всего наилучшего, берегите себя, - сказал мужчина и удалился, скрываясь под зонтом от дождя.
Эмилия, заметив дождь, сделала осторожный шаг за порог, вытянув ладонь навстречу холодным каплям. И тихо, почти шёпотом произнесла старую детскую поговорку.
Уже несколько отдалившийся Нёвилетт едва заметно обернулся, словно откликнувшись, и затем продолжил медленно удаляться под шум ливня.
Дни, недели сменялись друг за другом. В доме царило уныние. Опухшее от слёз лицо Эмилии не успевало приходить в норму. Кавех же, словно разумом не находился здесь, словно был где-то в прострации. Будто сам «Кавех» давно улетел куда-то, а в доме находилось пустое тело, неспособное выдать хотя бы одну живую эмоцию. Она каждый раз с горечью наблюдала за ним, как за призраком.
Врачи дали лекарство, которое временно облегчает его боли и остальные недуги, завязанные с болезнью для того, чтобы последние дни он мог провести почти как здоровый человек. Но того, что могло бы его излечить, или хотя бы отсрочить смерть, не существовало. Потому, имея фармакологические и химические знания, Эмилия решила самостоятельно попытаться создать лекарство.
Теперь ночами не спала она, проводя бесчисленное количество времени вокруг колб и препаратов.
– Эмилия? Ты снова не спишь? - стоял парень в дверном проёме в одну из таких ночей.
– А ты почему проснулся? Прости, я сильно шумела и тебя разбудила? Иди ложись, тебе нужно больше отдыха. Я постараюсь быть потише.
Он, с досадой и чувством вины, обвёл сонным взглядом множество колб на её столе, произнеся, после некоторого молчания:
– Ты же понимаешь, что это навряд ли принесёт результат...?
Она посмотрела на него, будто с некой обидой, стараясь сдерживать слёзы.
– А ты, я посмотрю, уже сдался... Знаешь что, Кавех? Я, в отличие от тебя, сдаваться не собираюсь. Мне будет намного спокойнее, если я буду пытаться делать хоть что-то, нежели не буду делать ничего.
Архитектор понял, как прозвучали его слова, потому обнял её за плечи, подойдя сзади.
– Прости... Мне просто больно видеть, что с тобой происходит из-за меня... Я не хочу, чтобы ты так себя изматывала.
Девушка сдавленно улыбнулась, накрыв своей ладонью руку, которая её обнимала.
– Милый, со мной всё в порядке, правда. Не тревожь себя понапрасну.
Но быть удручённым, наблюдая за состоянием близкого человека, было не только его уделом. Эмилия также желала увидеть улыбку на его лице, хотя бы на миг. Взирание на него ощущалось бетонной стеной, которую она не может пробить, чтобы хоть как-то повлиять на этого ходячего мертвеца.
Одним из этих однообразных дней, её голову одарила мысль:
«Прошёл уже почти месяц... Ему осталось жить ещё один. И он проведёт его так же само? Не почувствует хоть какого-то счастья хотя бы на мгновение и упокоится будучи уже мёртвым внутри? Нет... Я не должна этого позволять. Надо срочно что-то решать.»
Подумав ещё немного, присела на диван, рядом с ним.
– Кавех, любимый, скажи, что я могу сделать, чтобы увидеть твою улыбку хоть на секунду?
– Эмили... Прости, я не знаю что тебе на это отвечать...
– Может, у тебя есть какое-то желание? Назови любое, я исполню его, клянусь. Всё, что угодно. Всё, что захочешь сделаю.
Она пристально разглядывала его, в надежде услышать решение этой проблемы. Мужчина поднял свой взгляд на неё, молчаливо взирая. Немного подумав, он всё же смог найти ответ:
– Поехали в Сумеру. Если мне суждено почить в скором времени, то я хотел бы покоиться на родной земле. И ещё, я давно не видел своих друзей. Я так скучаю за ними... Особенно за Хайтамом. Ты помнишь, я много рассказывал тебе про него. Хочу перед смертью успеть повидаться с ними.
Эмилия расплылась в улыбке и заметила, что его уголки губ тоже слегка дёрнулись вверх.
– Отлично! Молодец! Всё, тогда через пару дней едем в Сумеру. Это правда потрясающее решение!
Кавех, немного поразмыслив, уже с улыбкой сказал:
– Надо бы ещё заглянуть в книжный перед отъездом. Хайтам будет очень рад новым книгам.
Эмилия была очень рада видеть мужа наконец оживленным, но блеск в его глазах при упоминании Хайтама оседал беспокойным налётом на её сердце. Ей и раньше не шибко нравилось поведение Кавеха при разговорах об этом аль-Хайтаме. Но она не придавала этому значения. А сейчас, в течении дней, накануне поездки, он и вовсе стал бесконечно говорить про него. Эмоционально делился мыслями о вариантах их встречи спустя годы. Начал изготовление блокнота специально для него. Ей было известно о его чувствах к нему в прошлом. Но действительно ли они они остались в прошлом - начало вызывать сомнения.
Эти сомнения выросли ещё больше, когда по приезду в Сумеру Кавех вернулся домой после встречи с секретарём. Он выглядел таким счастливым. Так бодро рассказывал о том, как прошла встреча. Был настолько счастливым, что она разрывалась между тем: ликовать от того, что он наконец-то чувствует себя хорошо, или нервничать.
Девушка выглянула из-за двери комнаты, когда услышала шорох в коридоре.
– Кавех, уже уходишь? Ты даже не позавтракал.
– Да, я договорился снова встретиться с Хайтамом. Позавтракаю в кафе, не волнуйся.
Он подошёл к ней, поцеловав в щёку, и хотел было уходить, но кое-что вспомнил:
– А, кстати. Я давно хотел бы познакомить тебя с аль-Хайтамом. Я уже приглашал его к нам, и как ты смотришь на то, если он придёт сегодня?
– Конечно, буду рада наконец-то увидеть твоего друга и узнать его получше. Так что приводи, я буду ждать.
– Отлично. Только ты помнишь, о чём мы с тобой говорили?
– Молчать? - ответила она, не думая ни секунды, чётко помнив просьбу.
– Да. Я понимаю, что это не просто скрывать, но он не должен ни о чём догадаться. Меня очень удручает видеть в каком состоянии ты, зная о том, что я скоро... Кхм, ты поняла. И я не хочу видеть таким же его. Хочу, чтобы он был спокойным и счастливым рядом со мной, пока я ещё жив. Я в принципе хотел бы, чтоб об этом знало как можно меньше моих близких. Так что никто не должен ничего заподозрить.
– Хорошо, милый. Я постараюсь вести себя так, чтобы он ничего не узнал.
Эмилия несколько переживала перед встречей с тем самым аль-Хайтамом. Хоть отношение блондина к нему её настораживало, она искренне хотела поладить и подружиться с таким важным человеком для него.
Пока муж ушёл, девушка решила отвлечь себя приготовлением пирожных макарон - заодно нужно было что-то приготовить перед приходом гостя. В процессе готовки обнаружила нехватку некоторых ингредиентов, а потому отправилась за ними в город.
Не смотря на то, что раньше далеко не раз посещала Сумеру - где находится базар ей помнилось плоховато, потому забрела по городу довольно далеко.
Окинула взглядом окрестности: гильдия искателей приключений, таверна... Подумала, что наверняка нужно в другую сторону, но перед этим, глянула на людей вблизи таверны, мысленно сказав:
«Интересно, каким нужно быть законченным пьяницей, чтобы выпивать при свете дня?»
Хотела было отвернуться и пойти обратно, но резко зацепилась глазами за за блондина, который входил в таверну в сопровождении незнакомого ей мужчины.
«Кавех? Почему они пошли в таверну? Неужто он додумался ослушаться ограничений и выпить? Нет, ну он же сам знает, что ему нельзя пить. Но почему тогда он соврал, что они собираются в кафе...?»
Эмилия заволновалась и разозлилась. Хотела пойти и дать ему оплеуху, но сдержалась. Решила, что лучше ей успокоиться и потом поговорить дома, чем устраивать скандал на виду у всех, а уж тем более у Хайтама.
Когда наконец мужчины прибыли в дом, Эмилия уже успела увидеть Хайтама издали, возле таверны, зато теперь смогла рассмотреть получше и познакомиться лично. Секретарь сразу показался ей хорошим и приятным человеком, но в первую очередь её заботило другое. Конечно, девушка послушно старалась скрывать за собой её постоянное тревожное состояние, чтобы тот ничего не заподозрил, но не смогла отлагать разговор с мужем, а потому поспешила удалиться с ним в другую комнату. Исходя из этого, те обрывки диалога, которые тогда подслушал Хайтам, в целостности выглядели так:
– Что за срочность? Что случилось?
– Кавех, скажи честно, где ты был? Только не вздумай врать.
– Нуу...
– Хотя дай-ка я сама скажу: в таверне, да?
– Как ты...? Ладно, не важно. Ну, допустим, я был в таверне, и что с того?
– Почему ты соврал?
– Я знал, что ты будешь переживать, если скажу правду. Но если ты думаешь, что я пил, то ты заблуждаешься.
– Так я тебе и поверила!
– Эмилия, ты мне не доверяешь? Ты думаешь, я сам не понимаю опасности?
– О Архонты, Кавех, почему ты заставляешь меня нервничать?! - сказала она истерично, немного всплакнув.
Парень, растерянно глядя на неё, решил, что нужно успокоить жену, поэтому обнял и тихо ответил:
– Клянусь тебе, я не пил. Я, по-твоему, на самоубийцу похож? Ну всё-всё, тише, успокойся... Поверь мне, пожалуйста.
После нескольких всхлипов, она действительно под успокоилась в его объятиях и на выдохе сказала:
– Хорошо, на этот раз я поверю. Но если я узнаю, что ты пил, ты очень сильно меня разочаруешь!
Позже, после проведённого времени в компании с Кавехом и Хайтамом, всякие сомнения развеялись. Она хорошо замечала их взгляды и едва уловимую химию. Не смотря на то, что сложила о секретаре хорошее впечатление, осадок на душе остался гнетущим. Поэтому, после того как они проводили гостя, неожиданно для блондина, заговорила:
– Кавех, у меня есть к тебе важный разговор, только прошу, отвечай мне честно.
Насторожившись, он присел за стол рядом с ней и молча ожидал продолжения.
– Скажи, ты ведь всё ещё любишь его?
Он запаниковал, и хотел наврать, но заметив её уверенный, но разочарованный взгляд, решил тихо спросить:
–...Как ты это поняла?
– Я всё вижу, дорогой. И знаю, что твоя любовь к нему не возвратилась. Она всё это время жила в тебе.
Парень виновато хлопал глазами, боясь представить, что она сейчас чувствует. А после придвинулся ближе, взяв её за руку и чуть заплакал:
– Прости... Я не хотел причинять тебе боль... Но я клянусь, что тебя я тоже люблю, как бы абсурдно это не звучало. Поверь, ты очень дорога мне и я ни за что не хочу терять тебя.
– Я знаю, Кавех. Знаю, что ты меня любишь. Чувствую это и чувствовала всегда. Но так же, где-то между стенок души, я всегда ощущала, будто мне тесно в твоём сердце, будто я не могу занять его полностью. Согласись, твоя любовь к нему особая. Он завоевал твои чувства намного раньше меня, оставшись первой и самой неугасающей любовью. И знаешь, я много думала об этом, прийдя к выводу, что я тебя понимаю и не виню. Будь я на твоём месте, а ты на его, то сомневаюсь, что смогла бы полюбить кого-то так же сильно, как тебя. Я думаю, что для меня ты останешься такой же любовью, как и он в твоём случае. Я также думала о том, как бы я отнеслась к такой информации раньше, но ответа не нашла. Зато я знаю как отношусь к этому сейчас: Кавех, любовь моя, для меня не может быть ничего важнее, чем твоё счастье, уж тем более в данный, столь тяжелый период времени. Поэтому, я думаю, ты должен быть с ним. Наши отношения лучше завершить, но я хочу остаться с тобой близкими друзьями. Я не хочу терять тебя раньше, чем расчертила судьба. И не переживай, я не чувствую этой боли, ведь ничего для меня не может быть больнее, чем мысль о том, что тебя скоро не станет... - говорила она с искренней улыбкой, пока по её щекам катились слёзы.
– Прости... Прости меня, Эмили... Мне так совестно перед тобой... Ты не заслуживаешь такого... Я самый паршивый муж на свете... - плакал он, стыдясь посмотреть в её глаза.
– Милый, не говори так. Ты был самым прекрасным мужем, о каком я и не могла мечтать. Я купалась в счастье все эти годы рядом с тобой. И я ни о чём не жалею. Если бы я изначально знала финал нашей истории, то всё равно согласилась бы её прожить. Я очень благодарна тебе за всё. Но я больше не имею права томить в заточении твою настоящую любовь... - нежно вытирала его слёзы своей ладонью.
– Эмили... Мне кажется, я достоин такого прекрасного человека как ты... Спасибо и тебе за всё. Я тоже рад, что наша история случилась и ни капли не жалею.
Через некоторое время, когда слёзы на их щеках подсохли, разговор продолжился:
– Ты так говоришь: «ты должен быть с ним», как будто на это есть хоть какой-то шанс. Я ведь по этой причине и сбежал в Фонтейн.
– Что, если шанс появился в твоё отсутствие? Я видела со стороны, как он на тебя смотрит. У меня есть большая уверенность в том, что это может быть взаимно.
– Даже если представить, что это так, то какой смысл? Отношения на месяц? Тем более: что мне делать, если в нём разожгутся чувства? Этим я всё только ухудшу, и ему будет намного больнее пережить мою смерть, нежели сейчас...
– Ты прав... Прости, я не подумала.
– Тебе не за что извиняться, - сказал Кавех, нежно погладив её по голове.
*За основу болезни взята «Терминальная лёгочная гипертензия с правожелудочковой
сердечной недостаточностью».
Взята за основу, а не является конкретно ею потому, что мне не хотелось вставлять в фанфик такое длинное страшное название, и потому, что могут встречаться небольшие несовпадения с правдоподобностью ради сюжета.
Делитесь впечатлениями о главе и подписывайтесь на мой тгк💋 https://t.me/arinatyping91