Способно ли время исцелить?

Порт-Ормос — это ожерелье из света и пряностей, нанизанное на лазурную нить побережья Сумеру. Узкие улочки, по которым ветер приносит ароматы сушёных трав. Торговцы громко расхваливают редкие книги, странные артефакты и диковинные ингредиенты, пока корабли лениво покачиваются на воде.

Аль-Хайтам, наслаждаясь жаркими лучами солнца, ожидал своего возлюбленного на патио, у таверны «Джафар», где готовился пройти спектакль малоизвестной труппы.

Глаза, наполненные любовью, засверкали когда блондин появился вблизи него. Кавех обвил свои руки за его шеей, обнимая любимого. Тот прильнул к его бархатистым губам, и по телу разлилось приятное тепло, а в сердце благоухали распустившиеся бутоны цветов.

Людям, знакомым давно, конечно, часто доводилось здороваться, но такое приветствие всё ещё было для них в новинку. За пару недель невозможно привыкнуть, и потому в их сердцах это вызывало очень непривычное, но до чего приятное ощущение.

– Не боишься, что нас увидят? - с улыбкой иронично спросил Кавех, очерчивая пальцем контур его лица, пока тот всё ещё держал его за талию в объятиях.

– А кого нам здесь бояться? Не думаю, что твоя жена захочет прогуляться так далеко, - сказал Хайтам, коротко прикоснувшись к его губам ещё раз.

– Ну, вообще, она как раз тоже сегодня собиралась в Порт-Ормос. У неё здесь встреча со старыми знакомыми.

– Вот чёрт. Что ж ты сразу не сказал? - отпрянул от него секретарь.

– Да не волнуйся, Порт-Ормос большой, навряд ли мы пересечёмся, - сказал Кавех, пока они усаживались за один из столиков.

– Ты так спокоен, будто не ты жене изменяешь. Я помню всё, что ты говорил, но было бы славно, если бы ты рассказал ей обо всём. И ей правду знать нужно, и нам не придётся скрываться.

– Я бы не сказал, что нам сильно приходится скрываться. Она не часто выходит прогуляться, так что чаще всего мы можем чувствовать себя свободно. Да и можно проводить встречи у тебя дома для уединения. Давай больше не возвращаться к этой теме, ладно?

– Ладно, я понимаю, что тебе нужно время, так что давить не буду.

Кавех откинулся на спинку скамьи и слегка потормошил рубашку на себе, тяжело дыша.

– Фух... Сегодня...хх...жарковато...фух..

– Солнце, тебе плохо? - насторожился Хайтам.

– Нет-нет...хх... Всё в порядке... Пить хочется...

– Я уже заказал для тебя прохладный Джалляб. Потерпи, скоро принесут.

– Спасибо, но было бы лучше просто воды.

Официантка, стоящая неподалёку, подслушала разговор и поспешила принести стакан воды. Архитектор немного отпил, после чего ему стало лучше.

– Я, кстати, пригласил Сайно с Тигнари присоединиться сегодня к нам. Надеюсь, ты не против?

– О, здорово. А где они?

– Я встретил их сегодня в академии. Сказали, что немного задержатся.

– А, ну что ж, тогда подождём.

Кавех отпил ещё один глоток воды из своего стакана и немного задумался, будто пытался что-то вспомнить. А после, не весть откуда, вытащил блокнот и передал его Хайтаму.

– Чуть не забыл, это тебе мой подарок. Я сделал его самостоятельно, с индивидуальным дизайном и моей гравировкой, специально для тебя.

Блокнот действительно выглядел очень красиво. С толстым переплётом, оббитый бархатистой тканью в виридиановом цвете. Расписанный чёрными и золотыми строгими симметричными узорами. Гармонично выложенные изумрудные камни превосходно украшали обложку. На обратной стороне была высечена золотая гравировка знакомым ему аккуратным почерком:

«Моё сердце навечно твоё.

С любовью, Кавех»

Хайтам с изумлением рассматривал подарок. Он держал его так осторожно, словно это что-то очень хрупкое и очень дорогое. Но для него этот подарок не просто дорогой, он бесценен. В каждом сантиметре работы чувствовалась рука Кавеха и вложенная душа.

– Кавех, это... Это восхитительно! Спасибо, милый. Я буду беречь его, как зеницу ока. Никогда ни единой пылинки на него не проронится. Он невероятно красивый! Твои руки напитаны магией, убеждаюсь в этом который раз. Но когда ты успел его сделать?

– Ох, я переживал чтобы тебе понравилось. Но раз так, я очень рад. Начал работать на ним ещё в Фонтейне, и вот, только недавно закончил. А гравировку выбил буквально вчера. Сам понимаешь, до этого не было в планах делать такую подпись.

Секретарь бережно отложил рядом с собой блокнот, с улыбкой сказал:

– Моё сердце тоже принадлежит тебе навечно.

И затем оставил несколько коротких поцелуев на его щеке.

Парни продолжили мило болтать друг с другом. Как всегда, в основном много говорил блондин. Хайтам, слушая, взял его за руку и не мог отвести взгляда от прекрасных глаз:

«Всё ещё чувствую себя будто в сказочном мире снов... Это солнцеликое личико теперь в действительности моё. Мой любимый... Он на редкость непосредственная и прямая, медленная стрела, направленная в самое моё сердце и безо всяких метафизических и психологических трюков пробившая его в самом центре. Только благодаря тому, что он смотрит на меня, я действительно существую и действую. Его руки, его губы, его глаза - единственные врачи для меня. Лучик света, способный озарить теплом всю мою жизнь. Чувствую, будто и не жил до этого. Будто только сейчас заново родился. Мне жаль Эмилию, но я не уступлю ей это чудо.»

Кавех взирал в его глаза так же зачарованно, не зная как схожи их размышления:

«Мой лунный свет средь тёмного небосвода... Я бы не поверил, если бы знал раньше, что однажды он будет так влюблённо глядеть на меня. Моя пылкая, неугасающая любовь наконец нашла пристанище, и возгорелась пуще прежнего. И я вижу, как разжёг огонь и в нём. Как жаль, что однажды этот огонь зардится всеразрушающим пожаром...Прости, милый, я такой эгоист...»

Внезапно рука Хайтама резко отдёрнулась от его, и Кавех повернул голову в ту же сторону, что повернул он.

Вдалеке стояла девушка, узнать которую для них было несложно. Эмилия легонько помахала им ладонью. Попыталась улыбнуться, но взор выдавал некую печаль. Парни помахали ей в ответ, и после она удалилась вслед за своими знакомыми.

Аль-Хайтама озадачило её поведение. Не понятно: успела ли она что-то заметить? Или нечто иное сокрыто в её настроении? Если бы заметила, то наверняка подошла, и устроила бы взбучку. Может, она не лгала, когда говорила про стресс, не связанный с Кавехом?

Заметив, что архитектор тоже словил некую грусть, подумал, что наверняка только ему и известно о её печалях. Но расспрашивать не стал.

Позднее, к ним наконец присоединились друзья. Ребята пересели парами друг напротив друга. Не трудно было заметить, как близко Кавех прижался к Хайтаму, что не могло не вызвать вопросов у товарищей.

– Что-то я смотрю ваши отношения совсем потеплели. Уже и не вспомнишь времена, когда вы вечно ссорились. Но, мне кажется, вам есть что рассказать нам, не так ли?

– Хахах, Тигнари, как же я скучал за твоей проницательностью.

– С недавних пор наша любовь к друг другу стала взаимной. А потому отныне мы вместе, - ответил секретарь, прижимая к себе рукой партнёра.

Парни были поражены новостью, и Сайно сказал:

– Ого, я очень рад за вас, давно пора было этому случиться. Надеюсь, вы будете счастливы. Но у меня вопрос: Кавех, а кольцо на пальчике не жмёт?

– Сайно, давай не будем говорить об этом, хорошо? - ответил вместо него Хайтам.

Тигнари же молчал. Его мысли были совершенно иными касаемо ситуации:

«Помню, как когда-то сказал Кавеху, что однажды они будут сидеть перед нами с искренними улыбками, в любви или дружбе. Это случилось сейчас, и я должен быть несказанно рад за них. Так бы и было, если бы я не знал, что...»

– Мне нужно отлучиться в уборную, - сказал секретарь Кавеху и встал из-за стола.

Тигнари решил словить этот момент, и поспешил шепнуть Сайно, чтобы он оставил их с Кавехом вдвоём. Тот не стал ничего спрашивать, а сразу послушно выполнил просьбу.

– Я тоже хочу. Пошли, Хайтам, вместе пописаем, - так же встал и взял его под руку.

Аль-Хайтам осмотрел его с неким недоумением, а после посмеялся и ответил:

– Ну пошли.

Кавех уже успел догадаться, что об этой новости думает лесной страж, а потому был готов к тому, что он скажет.

– Кавех, ты уверен? Я понимаю, что тебе хочется быть с ним, и я очень рад, если ты чувствуешь себя счастливым. Но нам с тобой известно чем это закончится. Кавех, ему будет очень больно. Пока в нём не разгорелись чувства, лучше бы прекратить.

– Знаю... Я знаю... Но не могу противиться своим чувствам... И к тому же, поздно. В его животе уже завелись бабочки. Я уже жалею, но остановить не в силах. Я ведь так давно мечтал быть с ним. Это так эгоистично с моей стороны....

– Я, конечно, прекрасно тебя понимаю, но если бы ты хотя бы всё рассказал, то дал ему возможность самому выбирать свои действия. А так, он даже не ведает, во что угодил.

– Нет. Я не расскажу ему, и уже объяснял тебе почему. Надеюсь, Сайно не знает?

– Не знает... - ответил Тигнари на тяжелом вздохе.

После того, как парни вернулись, ребята решили абстрагироваться от насущных проблем и приятно провести это время в компании, наслаждаясь спектаклем, вкусной едой, прохладными напитками, немало известной карточной игрой и увлекательными беседами.

Небо над портом медленно сгущалось в сумерки, и тогда Сайно с Тигнари, попрощавшись, направились в сторону Гандхарвы. А новоиспечённая влюбленная пара приняла решение ещё немного прогуляться вдоль торговых лавок.

– Да, да, мне вот этот ковёр. Можно без сдачи, спасибо, - сказал Кавех, оставив продавцу мешочек с морой, и прихватив в руках небольшой ковёр.

– Зачем тебе ковёр?

– Скоро увидишь, пошли за мной.

По дороге Хайтам не один раз пытался выяснить, куда лежит их путь, но тот каждый раз просил потерпеть.

Парни поднялись на возвышенность в районе Долины Ардави, западнее от Деревни Вимара. Кавех расстелил ковёр, прилёг на него, похлопал рядом ладошкой, и секретарь послушно прилёг рядом с ним.

– Посмотри на небо. Красиво, правда? Раньше, когда мы с тобой часто ругались, я иногда приходил сюда, прежде чем найти ночлег. Я сидел здесь и разглядывал звёзды. Меня это всегда успокаивало. А когда полюбил тебя, стал думать о том, как было бы хорошо полюбоваться ночным небом вместе с тобой. Думал о том, как мы лежали бы с тобой здесь, в тишине, вдвоём, наслаждаясь прохладным воздухом, болтали бы о всяком. Представлял, как в такой умиротворённой и романтичной атмосфере у нас мог бы случиться первый поцелуй...

– Вот как... Мне жаль, что мы столько времени убили тогда на эти глупые ссоры. Я так переживал каждый раз, когда ты уходил... Если бы я только мог полюбить тебя тогда, мы уже давно могли быть счастливыми вместе. Но благо мы всё ещё молоды, и у нас полно времени, чтобы всё наверстать. Лучше поздно, чем никогда, ты согласен?

Кавех молчал. Из его глаза потекла слеза, капнув на ковёр, но другому этого не было заметно, так как оба лежали глядя на небо.

– Кавех?

– Д-да... Конечно... Ты прав...

– А насчёт поцелуя: первый, конечно, уже украден, но ничего ведь не мешает нам целоваться сейчас сколько влезет?

Оба повернулись, лёжа друг напротив друга. Кавех провёл ладонью по его щеке, разглядывая каждую черту лица, и мягко переплёлся с его губами в поцелуе. Они целовались так трепетно, так нежно, так долго, желая как можно больше насытиться вкусом губ другого. После каждого небольшого отстранения казалось что мало, что нужно ещё. Время никуда их не торопит, а потому позволено было наслаждаться друг другом как можно дольше. Казалось, будто два любящих сердца старались восполнить голод, накопленный годами. Им даже не нужно было разговаривать для того, чтобы души витали в райском саду. Достаточно было просто лежать и целоваться, непрерывно вдыхая запах любви друг друга.

Аль-Хайтаму, видимо, было всё ещё мало, и он стал превращать поцелуй в более жадный и страстный, запустив свои холодные ладони под тонкую ткань его одежды.

– Прямо здесь? Вдруг увидит кто?

– Пускай видят. Мне кажется, так наоборот интереснее.

Кавех сперва призадумался, а после игриво закусил губу, позволяя Хайтаму раздеть его догола.

Секретарь аккуратно перевернул его на живот, спустился к его ногам, оставляя на них короткие прикосновения губ. Постепенно приблизившись к мягким ягодицам, раздвинул и уткнулся в них своим лицом. Дыхание блондина сбилось, когда он почувствовал тёплый мокрый язык вокруг колечка нежной кожи. Параллельно с этим, Хайтам запустил свою руку ниже, скользя ладонью по органу.

Из-за его действий Кавех случайно выдал громкий стон, от чего тот остановился, лёг на него сверху, приблизившись лицом к его, и накрыл ему рот своей ладонью.

– Чшш... Кажется, ты не хотел, чтобы нас заметили. Кавех, ты слишком громкий, надо что-то решать с этим.

Он убрал его руку от своего рта и ответил:

– Я постараюсь, но это так сложно, сдерживаться...

– У меня есть идея получше. Давай сегодня ты овладеешь моим телом?

Архитектор был очень удивлён этим предложением, и повернул голову на него.

– Ты действительно этого хочешь? Мне казалось, тебе приятнее верхняя роль в нашем соитии.

– На самом деле, я давно грезил о том, чтобы ты взял меня. Тебе разве самому не скучно от однообразности?

– Я... В общем-то очень даже за, но просто это неожиданно от тебя.

Хайтам слез с него и лёг рядом так же, на живот.

– Давай, не медли. Я хочу поскорее ощутить тебя внутри.

Кавех оседлал его сверху и раздвинул мягкие округлости, посмотрел на узкое отверстие, переживая о том, как бы в него влезть и не навредить любимому.

– У тебя раньше был такой опыт?

– Не было, но ты не волнуйся, я потерплю. Желательно для начала немного разомни меня, а после входи и не бойся.

Парень, послушавшись совета, сначала ввёл свои пальцы, постепенно прибавляя их, а затем стал медленно и осторожно входить своим органом.

Секретарь сцепил зубы и тихо прошипел от несколько болезненных ощущений, после чего тот испугался и сразу вытащил.

– Нет, нет, ты чего? Продолжай, я же сказал, что потерплю.

– Когда у нас был первый раз, ты всё так аккуратно делал, мне вообще практически не было больно. Я боюсь. Не хочу делать тебе больно... - сказал он, а в голове пронеслась едкая мысль:

«Если бы я сказал это не в контексте секса, то был бы наглым лжецом... Конечно, я ни за что не хочу причинять ему боль, но, к сожалению, это неизбежно. Хотя, если бы я не начал эти отношения, то, возможно, ему было бы не так плохо, когда он обо всём узнает... Любовь моя, я надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня за это, но я не могу отказаться от счастья с тобой, пока есть такая возможность.»

Он отбросил все мысли, как ненужный хлам, позволив заполнить себя только настоящим: влажным теплом между ними, резким запахом травы, растёртой под ковром; густым воздухом, сладким от цветущих падисар.

Кавех продолжил движение. Постепенно что-то начало меняться. Первое острое сопротивление тела под ним сменилось глубоким вынужденным расслаблением. А затем пришло нечто иное. Напряжение уступило место тяжелому вязкому теплу. Оно растекалось по низу живота и глушило последние остатки дискомфорта. Хайтам перестал думать о боли. Вместо этого появилось нарастающее, почти тупое удовольствие. Оно было ярким и неумолимым, как сама эта ночь. Его тело начало отвечать само, следуя за ритмом, который теперь не причинял страдания, а лишь заполнял собой всё пространство чувств.

Оказалось, сдерживать звуки было почти невозможно. Каждый выдох Хайтама превращался в обрывистый стон, который он тут же глушил, прикусывая собственную губу. Благо, никто не потревожил их. Ни шагов, ни голосов, только безразличный шепот леса. Даже луна скрылась за ветвями, оставив их в почти полной темноте.

Любовное соитие уж больно изнурило обоих, потому они так и уснули. Под открытым небом, посреди Сумерского леса, укрывшись лишь элементами своей одежды и согревая телами друг друга.

Солнечный свет осторожно пробирался сквозь ряды облаков, наполняя небо мягким золотом. Щебетание тропических птиц в дуэте с тёплым ветерком бережно пробудили Кавеха ото сна.

В голове сразу всплыли воспоминания о вчерашней ночи, что не могло не поднять настроение с утра. Распахнув глаза, сразу же нашёл ими свой объект обожания. Тот уже давно не спал. Он уже был одет и сосредоточенно что-то черкал в новом блокноте. Конечно, не мог не заметить шевеление рядом, а потому отвлёкся, чтобы поцеловать и сказать:

– С добрым утром, солнце. Ты так сладко спал, я не хотел будить тебя.

– И тебе доброго утречка. А что ты пишешь?

– Я не пишу, я рисую.

– Рисуешь? Ты? - широко распахнул сонные глаза архитектор.

– Ну а ты думал, чем я занимался эти четыре года? В попытках отвлечь себя и такой навык приобрёл. Конечно, я уверен, что у меня получается не так хорошо, как у тебя, но всё же, оказалось, я способен.

– Ничего себе! Покажешь?

– Конечно покажу, когда закончу.

Кавех пожал плечами, отвернулся от него и окинул себя взглядом, осознав, что был всё ещё оголён и прикрыт лишь одной рубашкой.

– Вот чёрт! Здесь наверняка скоро люди начнут ходить, а я всё ещё голый, - сказал он, собирая свою одежду с ковра.

– Погоди, не одевайся, я ещё не дорисовал.

Тот вопросительно уставился на него и спросил:

– Ты что, меня рисуешь? Нагим?

– Ты был знал, как искусно выглядишь со стороны в таком виде. Да, ещё пока спал. Я решил, что обязан запечатлеть такое благолепие. Если будет кто-то проходить, я прикрою тебя, не волнуйся.

На лице Кавеха появился багровый румянец и смущённая улыбка. Он отложил обратно свою одежду, чтобы дать секретарю завершить рисунок.

– Ну всё, кажется, закончил. Смотри. Тебе нравится?

Портрет действительно вышел превосходным. Кавех на этом рисунке выглядел подобно мифологическому божеству с древних картин.

– Вау, а я ничего такой. И почему тебе раньше не удалось возжелать такого красавца? Хахахах, ладно, на самом деле, у тебя есть к этому талант. Хайтам, это очень красивый рисунок, мне очень нравится!

– Хахах, ты такой скромный, но я разумеется, согласен. На самом деле, я всегда считал тебя очень красивым парнем, но почему любовь ко мне не приходила, мне не известно. А сейчас сам себе завидую, что такое великолепие принадлежит мне. Я очень рад, что ты оценил портрет. И теперь понимаю, почему ты тогда не захотел расставаться с моим. Если позволишь, я оставлю его себе, в этом блокноте. Хочу, чтобы этот блокнот стал дневником моей жизни и воспоминаний. И ты здесь на первой странице, как титульный лист к моему новому рождению, на пути к счастливой жизни.

Кавех немного задумался, а после спросил:

– А если воспоминания не всегда будут счастливыми? Их ты тоже будешь сюда записывать?

– Да, ведь это опыт. К тому же, жизнь не может быть сладкой всегда. Но рядом с тобой, я уверен, что моментов печали будет намного меньше, - сказал он, приобняв любимого.

Тот, немного отодвинулся от него и стал одеваться.

– Не стоит быть таким уверенным...

Хайтама насторожило его поведение и внезапно переменившееся настроение.

– Что с тобой? Почему ты так говоришь?

– Ничего, просто... Лучше по-меньше загадывать себе счастье, чтобы потом не разочаровываться. Далеко не всегда можно знать, что тебя поджидает в будущем...

Секретарь обработал его слова, и решил перевести тему:

– Ладно... Кстати, а что ты скажешь Эмилии? На счёт того, что дома не ночевал?

– Не знаю. Скажу например, что Сайно долго не мог отыграться, потому мы остались вчера у него и всю ночь играли в «Священный призыв семерых».

– Понятно...

Кавех обернулся на него и заметил, что его настроение несколько потускнело.

– Ты чего это?

– Кавех... Я не хочу нагружать тебя своими переживаниями, но...

– Говори. Ты всегда можешь выложить мне всё, что гложит твою душу.

– В общем... Конечно, я хорошо отношусь к Эмилии, и ни в коем случае не отношусь к ней плохо. Но меня так съедает ревность... Я знаю о твоей любви ко мне, и конечно чувствую. Но её ведь ты тоже любишь?

– Хайтам, мой несравненный ангел, не тревожь понапрасну свою голову такими переживаниями. Ты так обжился в моём сердце, что способен вытеснять из него всё, что ещё в нём было. Но позволь объяснить тебе правильно: Эмилия очень много внесла в мою жизнь, и я безумно благодарен ей за всё, что она для меня сделала. Она стала для меня очень близким человеком, которого я не хочу потерять, потому я говорил, что мне нужно время, для того чтобы расставить всё по своим местам. Насчёт моих чувств к ней: думаю, тебе легче будет понять, если ты вспомнишь кем я был для тебя четыре года назад. Мне кажется, теперь я чувствую то же самое по отношению к ней. Да, я любил её как свою жену, но моя любовь к тебе постепенно тушит её, превращая этого человека для меня в дорогую и родную подругу, но не более.

– Хорошо. Мне теперь действительно стало понятнее и спокойнее, спасибо.

Архитектор улыбнулся, подошёл к нему ближе и заключил в объятия.

– Пора выдвигаться в город. Тебе скоро в Академию, а мне нужно домой.

– Эх... Поскорее бы ты спешил «домой», где жду тебя я.

Немного флаффа завезла😏
Надеюсь вам понравилось, и была бы рада вашим отзывам💝