«Эхо тишины»
Аль-Хайтам нёс на руках пьяного Кавеха домой, который то спал, то бормотал что-то неразборчивое, то возмущался, пытаясь вырваться.
–...Отпусти меня! Я сам могу! Поставь меня на землю!
– Успокойся! Ты сам сейчас даже стоять не можешь.
– Пусти меня, я сказал!
Ему удалось добиться своего, и Хайтам решил отпустить его. Тот еле стоял, сильно шатаясь, глядя на него опьяневшими глазами, которые с трудом что-то видели. И, указывая на него пальцем, сказал:
–...Ты...Ты думаешь, я ничего не могу сам?...Ты думаешь, я без тебя не могу?...
После некоторого молчания, набрав воздуха в лёгкие, он продолжил:
–... Да, я не могу без тебя.... Но я смогу! Вот увидишь! Смогу!
– Кавех, что ты несёшь? - растерянно спросил секретарь.
– Отставь меня! - сказал он и поплёлся вперёд, ближе к дому.
Когда тот нагнал его, то продолжил разговор:
– Почему ты так говоришь со мной? Я разве чем-то расстроил тебя?
Архитектор остановился и, не поворачиваясь, стоя спиной к собеседнику, тихо вымолвил:
– У девицы, с которой ты в борделе развлекался, лучше спроси.
Хайтам опечалено опустил взгляд.
– Вот оно что... Но откуда ты знаешь?
– Какое дело до того, откуда я это знаю?
– Я не хотел, чтоб ты узнал об этом... Я могу представить, как ты себя чувствуешь, но ты не должен забывать, что мы с тобой не пара. Ты же понимаешь, что не можешь предъявлять мне за это претензии?
Кавех обернулся на него только лицом, на котором глаза уже налились слезами.
– Спасибо, что напомнил... - дрожащим голосом сказал он и, открыв входную дверь, зашёл в дом.
Расстроенный Хайтам сразу зашёл за ним. Тот всё ещё располагался спиной к нему, а потому, подойдя сзади, он положил руку ему на плечо и попытался продолжить разговор:
– Кавех... Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я и так стараюсь делать всё, чтобы ты чувствовал себя хорошо рядом со мной. Но ты должен понимать, что я не связан с тобой отношениями другого рода и потому имею вольность в своих действиях. Конечно, я не хотел, чтобы ты об этом знал, но раз уж на то пошло...
Парень, наконец, повернулся к нему лицом, по которому градом стекали слёзы.
– Я и не виню тебя. Мне приятно то, как ты ко мне относишься, но это совершенно не то, что мне нужно, понимаешь? А потому ты не можешь избавить меня от этой боли, как бы ни старался... Я знаю, что ты в праве делать всё, что хочешь. Но моя горечь и злость не может исчезнуть от этого знания. Поэтому лучше просто оставь меня сейчас...
После этого он отправился в свою комнату, закрыв за собой дверь. А Хайтам после тяжелого вздоха упал на тахту в своей комнате и запрокинул голову наверх, опечаленный тем, что хочет как-то помочь, но ничего с этим сделать не может.
Шли дни, недели. Как бы секретарь не старался, Кавеху становилось всё хуже и больнее. С каждым днём это становилось невыносимее. А ещё до бешенства мучила мысль, что если он уйдёт - будет плохо Хайтаму. Если останется - плохо будет ему самому. Кавех привык всегда отдавать всего себя ради других. И в этой ситуации он продолжал поступать так же. Но может, однажды должен наступить день, когда он выберет себя?
Сегодня аль-Хайтам проснулся очень рано. Понимая, что архитектор точно ещё спит, пошёл на кухню готовить завтрак, как это часто делал в последнее время.
Проходя через коридор, его взгляд что-то зацепило. Лист бумаги, приклеенный к входной двери. На нём аккуратным почерком был выведен длинный текст. Напряжённо он сорвал лист с двери и вгляделся в буквы.
«Доброе утро. Наверняка ты уже проснулся, раз это читаешь. Возможно, ты уже успел что-то заметить, но в любом случае поясню: да, я ушёл. Я слаб от того, что не смог больше терпеть этой боли? Или силён, что смог уйти? На этот вопрос я не знаю ответа. Я знаю, ты будешь расстроен и, возможно, разозлишься. Прости меня за это. Я знаю, как ты этого не хотел. Но так больше не могло продолжаться. Иногда даже смерть казалась мне привлекательней, чем продолжать так жить. Нам придётся, наконец, попрощаться, как бы мы этого не хотели. Быть может, однажды мы ещё встретимся, но для этого нужно время. Много времени. Надеюсь, ты не злишься, что я нормально не простился с тобой, а сбежал ночью, как трус, оставив письмо на двери. Я бы не смог переступить порог, глядя в твои глаза. Я очень сильно тебя люблю. Я никогда и никого так сильно не любил и надеюсь, что ещё смогу полюбить кого-то так же. Я надеюсь, ты простишь меня за всё и не будешь держать на меня зла. И ещё, прошу, не пытайся искать меня. Я не смогу противиться, если ты будешь уговаривать меня вернуться. Поэтому очень прошу не делать этого. Отпусти меня и живи счастливо своей жизнью. Я верю, что ты сможешь найти того, кто сможет заменить тебе меня, и с ним будет так же хорошо. Обнимаю тебя.
Кавех. »
Письмо выпало из руки, полетев на пол. За ним упал и Хайтам. Слёзы капали на лист бумаги, размывая чернила в некоторых местах. Это всё-таки случилось. То, чего он боялся больше всего, произошло.
Единственный и самый родной человек в его жизни ушёл. Его чувства были сравнимы с тем, будто его бросила родная мать. Казалось, что из книги жизни вырвали все страницы, оставив пустой лист, который нечем теперь заполнять. Что отныне делать? Как дальше жить? Уже столько времени он не мог представить себе жизнь без него, а теперь она наступила. Пустая и бессмысленная, без того, кто раньше скрашивал её.
Он злился. Злился на себя, что не смог подарить любви тому, кто её заслуживает. Кавех достоин взаимной любви, а не односторонних страданий. Но почему так сложно заставить своё сердце биться для него? Он замечательный человек и хорош собой, с ним приятно находиться рядом. Так почему не просыпается любовное влечение к такому человеку? Кажется, что страдать может только тот, кто не взаимно влюблён. Но как бы не так. Он живёт с сильной привязанностью, которую не способен сменить на любовь. Как бы сам того не хотел, невозможно почувствовать то, чего нет. Во всём он винил только себя. Но может ли он отпустить?
В письме Кавех простил не искать его. Но Хайтам, изнемогая от страха больше не увидеть его, схватил письмо и побежал в первое место, куда тот мог отправиться.
Охваченный паникой, он как можно скорее прибыл в Гандхарву и уже настойчиво стучался в тот самый дом.
Было раннее утро, а потому ушастый хозяин дома встретил его ещё сонный и в пижаме.
– Хайтам? Ты чего так рано? Что-то случилось?
Секретарь забежал в дом. Он тяжело дышал и глядел на друга заплаканными, широко распахнутыми глазами, полными страха и отчаяния.
– Где он??! Тигнари, он у вас?! Скажи, что он у вас!!
– Тише, тише, ты о чём?
Аль-Хайтам уже не отдавал отчёт своим действиям. Он схватил его руками за плечи и стал трясти, продолжая кричать:
– Я спрашиваю, где он!! Ты точно знаешь где он!! Не вздумай лгать!!
Тигнари не на шутку испугался. Мужчина был в разы больше него и находился в таком пугающем состоянии. Страшно было чего ожидать.
В ответ на его крики послышался другой крик с приказным тоном:
– Немедленно убрал от него руки!! Ты что себе позволяешь?!! Ты как посмел вообще?!! Ты считаешь, можешь врываться в наш дом ни свет ни заря, да ещё так вести себя?!!
Сайно подошёл ближе, направив своё копьё остриём к его шее.
– Если ты ещё хоть пальцем к нему прикоснёшься, будешь нанизан на это копьё, я клянусь!
Аль-Хайтам убрал свои руки, отойдя назад. Растерянно посмотрел сначала на испуганного Тигнари, а потом на разъярённого Сайно. Быстро осознав, каким было его поведение, опустился вниз, закрыв лицо руками, и снова заплакал.
– Ребят, простите, пожалуйста... Я не хотел... Я просто... Я не понимаю, что сейчас творю вообще... Мне так паршиво... Я кажется начинаю терять рассудок... Простите... - говорил он, плача навзрыд.
Генерал Махаматра держал руку перед своим возлюбленным, показывая защиту. Тот, расчувствовавшись к другу, осторожно убрал эту руку и, подойдя ближе, наклонился к нему.
– Давай я заварю тебе травяной чай, ты немного успокоишься и расскажешь нам, что случилось?
Он кивнул на его предложение, поднялся с пола и, пройдя в глубь комнаты, сел на тахту, пока Тигнари пошёл заваривать чай.
Сайно всё ещё немного сердито смотрел на него, но, видя, в каком он состоянии, постепенно смягчался, сменяя гнев на сострадание.
– Вот, держи. Хоть немного, но поможет, - поставил перед ним чашку и сел на кровать рядом со своим партнёром.
– Спасибо. Пока что прочитайте это, - он протянул им письмо, которое взял с собой.
В доме воцарилась тишина, пока один дрожащими руками попивал горячий чай, а другие внимательно читали письмо Кавеха.
– Значит, он всё-таки решился... - тихо сказал сам себе Тигнари, дочитав письмо.
– Что это значит? - насторожился сидящий напротив.
– Мы давно говорили с ним об этом. Он долгое время не решался. Не подумай, я не желал, что бы тебе было плохо. Но ты сам должен понимать, что для него так будет лучше. Тем более, он же попросил тебя не искать его. А ты сейчас что делаешь?
– Тигнари, я не знаю, что мне без него делать! Я не готов к такой жизни! Я не хочу отпускать его!
– Тебе самому разве было приятно видеть его страдания? Если он для тебя действительно важен, то ты должен уважать его выбор. Постараться отпустить и смириться.
Хайтам в ответ лишь молча смотрел на него жалостливым взглядом. И тот понял, что он хочет знать.
– И нет, мне не ведомо, где он. Хочешь, хоть пытай меня, но мне правда это не известно.
– Видимо, он решил уйти так, чтобы ты точно не смог найти его... Даже мы теперь, получается, вряд ли его увидим. Но я готов принять разлуку с другом, если это для его блага, - сказал Сайно.
– Я солидарен с твоим мнением, хоть и буду скучать, если мы долго не будем видеться. Поэтому, Хайтам, возьми себя в руки и попробуй жить дальше. Ты не останешься один, у тебя ещё есть мы с Сайно. Конечно, мы не можем заменить тебе его, но мы постараемся не дать тебе чувствовать себя одиноко. Пробуй побольше общаться и с другими людьми, заводить новые знакомства. Может, удастся найти любовь, тогда точно легче станет. Ничья жизнь не закончилась, а началась новая, для вас обоих разная. И кто знает, быть может, однажды вы ещё встретитесь снова.
Он вернулся в свой опустевший дом. Повесил ключи на крючок рядом со вторым, на котором ключи с брелком теперь будут висеть всегда. Прислушался к тишине, безнадежно желая услышать хотя бы какой-то звук, что означал бы присутствие человека. Открыл шкаф, медленно проведя пальцами по его внутренней стенке, в котором теперь стало наполовину меньше вещей. Пройдя в гостиную, с тоской осмотрел голую стену, на которой раньше висел рисунок Кавеха.
– Хоть бы его мне оставил... - шёпотом сказал он себе.
В этих стенах больше не звучал его голос, но запах присутствовал в каждом уголке дома и неизвестно, когда сможет выветриться. Его запах невозможно было спутать ни с чьим другим. От него всегда пахло чистой тканью рубашки, графитовым карандашом и тонкой ноткой сладких пряностей. Но для секретаря этот аромат имел лишь оттенок воспоминаний, его улыбки, его смеха, взгляда его рубиновых глаз. Казалось, быть может, он и начинает влюбляться, но сложно было распознать такое чувство вдали от человека. В каждом сантиметре дома он видел его. Как он сидел на этом стуле за столом, как заходил в эти двери, как глядел в эти окна. Время от времени он заходил в комнату, которая принадлежала Кавеху. С печалью смотрел на заправленную кровать, в которой тот раньше сладко спал, и на пустой стол, который раньше был завален чертежами.
С годами его жизнь превратилась в бессмысленное существование. Психологи сказали бы, что он страдает от апатии, полной потерей интереса к жизни и затяжной депрессией.
Каждый его день повторялся по одному и тому же сценарию: дом, работа, дом, который не был наполнен ни событиями, ни воспоминаниями. На фоне этой депрессии он также стал часто выпивать, хоть раньше он всегда придерживался меры в алкоголе. Он не находил чего-то другого, что могло хотя бы временно заглушить его отчаяние. Поэтому вне рабочего времени чаще всего он закрывался в своих четырёх стенах с бутылкой вина.
Иногда, конечно, он виделся с друзьями. Они каждый раз всячески пытались вытащить его из дома, и, когда им это удавалось, старались вести с ним бодрые беседы, чтобы хоть как-то оживить. Но ничего не получалось. Хайтам всё равно чувствовал себя одиноким. Он всегда глядел на них своим безжизненным взглядом, думая:
«Конечно, я их ценю, но им не удастся заполнить мою пустоту внутри. Если бы встал вопрос выбора, то никто из них не выбрал бы меня. У Тигнари есть Сайно, а у Сайно есть Тигнари. Я им не нужен так, каким бы мне хотелось быть нужным».
Но он даже не старался заводить новые знакомства, считая, что никто не сможет даже близко походить на того самого блондина. Никого он не сможет подпустить к себе так же близко. Только периодически пытался отвлекаться на восполнение сексуальной потребности в борделе, хотя и эти девушки ему время от времени надоедали.
Он ловил себя на мысли, что его жизнь так никогда и не обретёт смысла. Он не понимал, ради чего вообще живёт. Надежды на встречу с единственным, кто смог бы вытащить его из этих чертогов бесполезного бытия, уже давно не было. За четыре года он ни разу не объявился, ни разу не прислал письма. Аль-Хайтам иногда страшился, что вдруг его уже и на свете этом нет. Либо он просто решил вычеркнуть его из жизни навсегда.
Он даже иногда подумывал о смерти, но даже в ней не видел смысла. Некому даже погоревать за ним. Он не имел никого, кто в нём бы нуждался, кто бы заботился, кто бы любил. Поэтому будет он жить или умрёт - в любом случае не изменится ничего.
– Ты уверен, что он снова нас не пошлёт? - спросил Сайно.
– Если мы не будем хотя бы пытаться, боюсь, чем всё это может кончиться, - ответил Тигнари, когда они подходили к дому секретаря.
– С ним даже психолог не смогла справиться, когда мы пригласили её из Инадзумы. Ты помнишь, как он через пять минут сеанса попросил её уйти. Думаешь, у нас может получиться вернуть его к нормальной жизни?
– Я знаю, Сайно... Знаю... Знаю, что всё напрасно. Но я всё таки думаю, что лучше сделать что-то бесполезное, чем не сделать ничего.
– Ты прав, но... Мы уже столько лет бьёмся в закрытую дверь... Если бы мы могли точно знать, как ему помочь...
– Я думаю, мы с тобой оба понимаем, что бы ему помогло. А точнее кто. Но нам даже не ведомо, где он. И тем более, если бы он желал встретиться с ним, то сам объявился бы. За столько лет чувства давно могли пройти. Так что, видимо, Кавех просто не хочет возвращаться к жизни с ним.
Парни постучали в дверь. и за тем послышалось ленивое:
– Открыто.
Войдя в дом, они увидели уже привычную печальную картину: на полках лежала пыль, которую здесь никто кроме них не замечал. Предметы одежды были не в шкафу, а скомканными лежали на стуле. На кухне стояла стопка грязных чашек из-под кофе и ещё куча другой посуды. В углу комнаты стояло немало пустых винных бутылок.
– Добро пожаловать в зону увядания... - шёпотом сказал Сайно, так чтобы услышал только его спутник.
Хайтам лежал на тахте, накрыв лицо книгой. Одной из тех, что он перечитывал уже не весть какой по счёту раз. От скуки.
– Как ты? - осторожно спросил тёмноволосый парень.
– Я, по-моему, просил, чтобы ты даже не спрашивал у меня это.
– Я просто надеюсь однажды узнать, что тебе стало лучше. - сел он на тахту рядом с ним.
– Мне приятно твоё беспокойство, но тебе известно, что эта надежда пуста.
После недолгого молчания между ними Сайно тоже присел рядом и сказал:
– Мы достали пригласительные на выставку скульптур. Может, пойдёшь с нами? Развеешься.
– Выставка? Какой смысл идти на неё, если ничего не поймём там? Только К... сами знаете, кто разбирался в таких вещах. Только с ним это было не скучно... - от одного упоминания имени начинало неприятно колоть в груди, по сей день, поэтому старался как можно реже называть его.
– Согласен, но... Это лучше, чем лежать трупом в четырёх стенах.
Хайтам перевернулся к стенке и ответил:
– Я благодарен за предложение, но лучше идите без меня... Мне там делать нечего.
Ребята смутно переглянулись друг с другом и, попрощавшись с аль-Хайтамом, покинули дом.
Тигнари вышел опечаленный от чувства эмпатии к своему приятелю.
– Как всегда...
Сайно развернулся напротив него, взял его лицо в свою ладонь и, нежно поглаживая большим пальцем по щеке, сказал:
– Милый, не печалься, ещё не всё безнадёжно. Ты и так умничка, всегда всем помогаешь, вылезая из кожи вон. Но я не хочу, чтобы чужие проблемы так отражались на тебе, любовь моя.
Парень мило улыбнулся и крепко обнял его.
– Спасибо, дорогой. Я очень сильно люблю тебя...
– И я тебя. Он обязательно однажды поправится, не расстраивайся, - сказал он, поцеловав Тигнари в щёку.
Бедный Хахатам(
Жду вас в своём тгк https://t.me/arinatyping91