Замок семи теней

Платформа под ногами больше не дрожала. Фигуры исчезли так же внезапно, как и появились — не растворились, а втянулись в себя, будто времени больше не хватило, чтобы заставить их напасть. А может, это был не враг, а предупреждение.
Их дыхание сбилось, как после боя, которого не случилось.
Чимин опустил руки. Пальцы всё ещё помнили прикосновение. Всё ещё гудели от того, как он держал его.
"Ты идиот," — подумал он, глядя на Чонгука. "Ты же просто... крепкий. Решительный. Глупо было поддаться. Глупо — и невыносимо легко."

— Ты уверен, что хочешь идти первым? — спросил Чимин, когда Чонгук шагнул к новому проходу. Он был узким, как глотка змея, и по нему веяло старой, злой магией.
— А ты разве не любишь наблюдать за моей спиной?
— Только когда представляю, как пну тебя в неё.
— Прекрасно. Так мы оба остаёмся верны своим фантазиям.

Они вошли.

Туннель оказался длиннее, чем казался снаружи. Он словно раздвигался по мере того, как они шли — замок, как всегда, играл с пространством. Их шаги глухо отдавались в стенах, и даже собственное дыхание казалось чужим. Окружающая тьма не была абсолютной — она наблюдала.
Чимин сжал пальцы в кулаки, пытаясь выбросить из головы недавний поцелуй. Но это было как пытаться забыть, как горит огонь, после того как обжёгся. Вроде и больно, а тянет снова.
Он смотрел на спину Чонгука — прямую, уверенную, даже когда темнота, казалось, давила со всех сторон.

"Почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло?" — мысленно бросил он. — "Или для тебя всё — просто шаг, ловушка, выживание? Ты не чувствуешь? Или... ты боишься?"

— Стой, — вдруг сказал Чонгук.

Он замер. Прислушался. Где-то впереди — звук. Шёпот?

Нет. Пульс.
Их шаги вылились в зал.

Потолка не было видно — только вверх уходящие колонны, будто древние деревья. Пол был залит кроваво-красным светом, источником которого была огромная чаша в центре зала. Внутри — не кровь, но что-то похожее. Густая, ало-золотая жидкость, переливающаяся, как расплавленный металл.
Над чашей парили символы. А вокруг — семь зеркал.
— Следующее испытание, — прошептал Чонгук. — Испытание отражения.
— Не люблю смотреть в зеркало, — пробормотал Чимин. — Особенно с утра.
— Это не про внешность.
— О, я знаю. Про внутренности. Нам повезло: у нас обоих они из колючек и непроговорённых комплексов.

Чонгук подошёл ближе. В зеркалах — отражения себя, но искажённые. Один — слишком высокий, с острыми чертами. Другой — с глазами, полными злобы. Один был покрыт шрамами, другой — хранил взгляд, будто убил сотню.

— Они не отражают внешность, — пробормотал он. — Они показывают, кем мы можем стать. Если...

— Если поддадимся, — договорил Чимин. — Да, типичная игра с душами. Удивительно, что никто не предложил нам контракт с дьяволом. Пока.

Один из зеркальных Чонгуков вдруг пошевелился. Улыбнулся.

— Ты ведь боишься, — сказал он. Но голос был реальным. Слишком. — Ты держишься за контроль. За силу. За мысль, что если будешь достаточно хладнокровен, то не сломаешься. Но ты уже треснул, верно?

Чонгук напрягся. Сжал кулаки.

— Молчи.

— Ты боишься чувств, — продолжил отражённый двойник. — Потому что они — единственное, чего ты не можешь победить. Ты можешь пройти лабиринт, обмануть ловушки, даже спасти его...

Он кивнул на Чимина.

— ...но ты не можешь понять, почему тебе важно, жив ли он.

— Я сказал: молчи!

С криком Чонгук метнул кинжал — тот разлетелся об зеркало. Трещины поползли по стеклу, искажающиеся отражения закрутились в водоворот теней и исчезли.
Мгновение — и снова тишина.

— Ну, впечатляет, — хрипло сказал Чимин. — Спас мне душу и самооценку.

— Ты бы справился, — сказал Чонгук. — Я просто сэкономил время.

— Конечно. Альтруизм и экономия — твои два хобби.

Они подошли к чаше. Внутри пульсировала магия. На её поверхности возник символ — две руки, сомкнутые в переплетении.

— Нужно коснуться вместе, — сказал Чонгук.

— Всё у вас, у героев, через совместность.

— Боишься, что вспыхнут фейерверки?

— Боюсь, что мне понравится.

Он не смотрел на Чонгука, когда протянул руку.

Пальцы сомкнулись. Их ладони коснулись поверхности. Вспышка. Энергия пронзила их — но не больно. Это было как пробуждение. Как правда. Как чувство, которое долго прятали в тени.
Они отдёрнули руки одновременно. Молчали.
Пока не услышали голос замка:

«Испытание пройдено. Но страхи лишь начали говорить».

Зал задрожал. Где-то впереди открылся новый проход. Там — сине-чёрный свет. Шепот. И что-то, похожее на сердце, бьющееся в самой тьме.

— Готов? — спросил Чонгук.

— Никогда. И всегда, — ответил Чимин.

Они пошли вперёд. Молчание вновь поселилось между ними. Но теперь — не как раньше. Теперь оно было наполнено вопросами. Недосказанностью. И чем-то ещё.

Тем, что они оба чувствовали. Но не умели назвать.

Проход сине-чёрного цвета казался не просто тёмным — он был глубоким. Тьма внутри будто бы шевелилась, словно нечто живое, чуткое. Но они вошли.

— Интересно, сколько ещё раз замок попытается нас сломать, — тихо проговорил Чимин, пряча дрожь в голосе за сарказмом. — Может, в следующий раз покажет нам, как мы умираем? Или, ещё лучше, свадьбу с обедами в аду.
— Если увидишь тортик — возьми кусок, — прорычал Чонгук. — На нервах есть хочется.
Но в этом обмене колкостей что-то изменилось. Они шли рядом — слишком близко, чтобы игнорировать напряжение, и слишком молча, чтобы не замечать тишины между фразами. После поцелуя, после прикосновения в чаше — всё казалось другим.

— Почему ты не спросил? — вдруг вырвалось у Чимина.

— О чём?

— О... том, что было. До того, как мы попали сюда. Ты ведь даже не хочешь знать, почему я пришёл.

— А зачем? — спокойно ответил Чонгук, не оборачиваясь. — Ты бы всё равно соврал.
Чимин остановился. Сердце стукнуло сильнее.

— Прекрасно. Значит, ты уже всё обо мне решил.

— Да, — резко. — Что ты не умеешь быть честным. Особенно с собой.

— Зато ты, наверное, святой?

— Нет. Я просто не бросаюсь чувствами, как оружием. И не притворяюсь, что поцелуи — это случайность, когда это всё, о чём ты думаешь с тех пор, как мы вошли в эту чёртову комнату!

Тишина. Пауза.
Чимин стиснул зубы. Он чувствовал, как внутри всё обжигает. Не от злости — от уязвимости. И от того, что Чонгук, чёрт его дери, попал в точку.

— Прекрати думать, будто ты лучше, — прошипел он. — Ты просто... боишься чувств не меньше, чем я. Только прячешься за силу. За своё "спокойствие".

— А ты прячешься за маску. За фразы, которые звучат, как шутки, но на самом деле — щиты.

— Может быть. Но я хотя бы не строю из себя героя.

— Я и не герой. Я просто не хочу, чтобы ты погиб в этом замке.

Слова сорвались слишком быстро. Слишком искренне.
Они застыли. Смотрели друг на друга. И всё, что хотели сказать — застревало в горле.
Но прежде чем тишина успела стать признанием, замок напомнил о себе.
Из стен выступили силуэты. Сначала прозрачные — как дым, потом плотнее. Трое. Фигуры в капюшонах. Тени — не такие, как прежде. Эти — двигались, смеялись, глазели на них.

— А вот и наши гости, — произнёс один из теней голосом, до боли похожим на Чонгука, только с оттенком насмешки. — Решили поссориться, пока их душа разрывается на части?
— Как трогательно, — вторая тень — женский голос, но такой же ледяной. — Любовь и ненависть. Такой вкусный коктейль.

Третья фигура — та, что стояла ближе к Чимину, — протянула руку.

— Ты боишься его потерять, — прошептала она. — А значит, ты уже проиграл.
Чимин шагнул назад. Но Чонгук оказался рядом, встал перед ним.

— Отойдите, — сказал он. В голосе — сталь.

— Или что? — хихикнули тени.

— Или я покажу, что значит защищать, даже когда не уверен, что имеешь право.
Он ударил.
Магия вспыхнула вокруг. Из ладони Чонгука вырвался поток энергии — золотой, резкий, как взрыв солнца. Тени взвились, взвизгнули и рассыпались пеплом. Осталась только пыль, дрожащая в воздухе.

Тишина вернулась.

Чимин всё ещё стоял за ним. Не от страха. От... удивления. От того, насколько сильно он хотел прикоснуться к нему в этот момент. Сказать хоть что-то. Спросить, зачем он так рисковал.

Но вместо этого он сказал:

— Пафосная сцена. Как из дешёвой драмы.

— Зато ты снова жив, — хрипло ответил Чонгук