34
Мне страшно? Да нет. В этот момент уже смешно. Человек, который готов для своего самоутверждения издеваться над другим, толкать, подставлять, даже пойти на шантаж и убийство, сейчас обвиняет меня в том, что я собираюсь "что-то сделать с бесценными артефактами".
Хотя нет, я уверена, что это был только предлог, чтобы привести сюда ректора.
Чонгук делает шаг вперед и закрывает меня собой. Ректор внимательно оценивает обстановку, задерживая взгляд на каждом из нас и на артефактах, что лежат перед нами.
— Она попаданка! — продолжает истерику Винтер. — Я сама слышала, как они разговаривали об этом. Я больше чем уверена, что она околдовала Чонгука и сейчас собирается провести какой-то ритуал, чтобы призвать сюда как можно больше таких же как она!
Я прикрываю рот рукой, но у меня все же не получается сдержать смех.
— Ты перечитала монографию Ворхема? — скептически интересуюсь я. — А ты помнишь, что его признали душевнобольным?
Это как раз та самая книга, на которую я возлагала очень большие надежды, а по итогу там было о том, что попаданки хотят поработить этот мир. Я потом прочитала биографию этого Ворхема. Он закончил жизнь в психушке.
Винтер краснеет. Понятно... Она именно оттуда и почерпнула свои знания, потому что больше ничего путного не нашла. Как и я.
На губах ректора мелькает улыбка.
— Винтер, тебе лучше остановиться, — Чонгук говорит спокойно, но я всем телом чувствую, как он напряжен, понимаю, что он готов наделать глупостей, чтобы меня защитить.
— Ты же знаешь! Она сделала приворот притягивающим зельем! — выпаливает Винтер.
Тыкая в меня пальцем. Как некультурно!
— Скажи, а я делала это когда? До того, как стала попаданкой или после? — интересуюсь я.
— Конечно, до! — восклицает Винтер.
— Кхм... — я выхожу из-за спины Чонгука и прикладываю палец к губам. — А Чонгук принимал антидот?
Сейчас я действительно подписываю себе приговор, признавая при ректоре, что использовала зелье. Но желание вывести Винтер на чистую воду намного сильнее.
— Принимал, конечно! Иначе бы ни за что не бросил тебя!
— А он... Меня бросил? — уточняю я, а Чонгук приобнимает меня за плечи, а другой рукой опирается на стол специально так, чтобы была видна метка истинности.
Глаза Винтер расширяются от удивления. Ректор тоже замечает и выгибает бровь. Если на глупость Винтер еще можно надеяться, что ей не хватит начитанности и знаний, что метка появляется при первом касании. То ректор точно легко сложит два и два и... У меня тогда останется только один вариант — снять купол с булыжника и схватиться за оба артефакта, как того и требует ритуал.
Но эмоция ректора не меняется. То есть либо он ничего не понял, что вряд ли. Либо он уже давно обо всем догадался, и просто ничего не стал делать!
— Студентка Сайтфор, подскажите, а при каких условиях вы выяснили, что студентка Лефрон — попаданка? — уточняет Мин.
Кулаки Винтер сжимаются.
— Я следила за ней, — практически признается в своей одержимости она. — Они делали эксперимент, у нее, как обычно, ничего не получалось, потому что она бездарщина. И тогда...
— Подождите, студентка Сайтфор, — перебивает ее ректор. — Лалиса и Чонгук сдали мне идеальный отчет по завершенному выпускному эксперименту. А все преподаватели, которые принимали у студентки Лефрон зачет, очень ее хвалят.
— Вот! Видите! Резко увеличился уровень магии! Все как у попаданок! — не унимается Винтер.
— Магия стабильна, — тяжело смотрит на нее Мин. — А вот вы, на мой взгляд, нет.
— Она была бездарностью. Лалиса никогда бы не сдержалась, видя паука, никогда бы не смогла прицельно использовать свою портальную магию...
— А не слишком ли ты далеко зашла? — меня бесит то, с каким цинизмом она признает, что наслаждалась тем, что Лили неудачница. — Может, тебе показать, как прицельно я использую магию? Куда тебя послать отдыхать?
Чонгук чуть сжимает пальцы на моем плече, чтобы остановить от неосмотрительного поступка. Но Винтер уже несет.
— Ты! Какая же ты назойливая! Думала, ты сдохнешь или от стыда, или от высоты, но не-е-ет! Ты же как чирий на заднице! — Винтер взрывается.
Я едва успеваю заметить как она ныряет рукой в карман, а потом выпускает в меня несколько огненных шаров и кидает какой-то упругий сгусток, похожий на желе.
Вижу, как это все приближается ко мне с пугающим шипением и жаром. Сердце уходит в пятки, в ушах начинает звенеть, а на тело нападает оцепенение.
Чонгук отточенным спортивным движением ловит шары руками и гасит их, ректор вскидывает руку и накладывает связывающее плетение на девушку. А я словно сбрасываю с себя ступор, в который вскидываю руки и перемещаю сгусток обратно, к Ванессе.
Когда тянущееся густое желе растекается по Ванессе, ее лицо покрывается оранжевыми пятнами и ржавого цвета прыщами. Ох... И это она хотела сделать со мной?
Дракон прижимает меня к себе и осторожно гладит по спине. Пытаюсь восстановить дыхание и привести мысли в порядок.
— Студентка Сайтфор, — строго говорит ректор. — Вы обвиняетесь в травле и нападении на студентку Лефрон. Если вы не хотите, чтобы к этому не было добавлено обвинение в умышленном оговоре, советую вам не продолжать утверждать, что Лалиса Лефрон — попаданка.
Сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова бешено колотится. Ректор встал на нашу сторону. Я неверяще смотрю на Мина, который достает свой преподавательский прозрачный кристалл и делает над ним пару пассов рукой.
— Вам грозит не только отчисление из академии, — предупреждает ректор. — Ваши родители будут оповещены. Если вы сами признаетесь во всем и извинитесь перед студенткой Лефрон, возможно, мы сойдемся на том, чтобы не доводить до официального расследования и ограничимся только лечением в специальном учреждении.
Я вижу, что Винтер все еще в ярости, она пытается скинуть с себя плетение ректора.
— Извиниться? Перед этим ничтожеством? Да ни за что! — зверем рычит она.
Мне даже становится ее... жалко. Насколько же она оказалась в плену своих эмоций, зависти, злости, высокомерия. А теперь еще и пострадала от своего же магического состава, и неизвестно, сколько ей придется ходить с таким лицом...
В двери входят два охранника. Ректор жестом указывает им на Винтер, и те так же безмолвно, уводят ее.
— Стоило ее остановить еще там, на крыше. Но тогда заставить ее молчать было бы сложнее, — произносит Мин, закрывая двери и поворачиваясь к нам. — Я думаю, ее родители постараются переубедить Винтер. Но даже если нет, я постараюсь не допустить вмешательства дознавателей. Они же нам не нужны?
Ректор внимательно, подняв бровь смотрит на нас с Чонгуком. Так это был он с магией времени? Он точно знает. И, похоже, уже давно. Но чем это грозит нам?
Я все еще бросаю взгляды на артефакты, чтобы в случае чего резко метнуться к ним.
— К сожалению, — ректор подходит ближе и опирается руками на стол, на котором лежат артефакты, — Лалиса все еще находится под опекой родителей, и мы никак не можем препятствоватьим. Поэтому как только вы выйдете отсюда, она будет обязана пойти в комнату для встреч.
И мы все понимаем, что тогда меня ждет. Потому что я уверена, что мать Лили уже не остановится: по неизвестным мне причинам она очень не любит старшую дочь.
— Я не позволю, — начинает Чонгук, а ректор поднимает руку.
— Но есть еще один вариант, — говорит он и указывает взглядом на артефакты. — У нас тут помимо тех замечательных предметов, которые вы выбрали, есть еще один. Но для его использования вам потребуется мужество и решимость.
На лице ректора играет хитрая улыбка. Он достает из шкафа артефакт в виде диска, на котором выгравированы заковыристые символы.
— К сожалению, Лалиса, — ректор кладет диск перед нами, — твоя дальнейшая жизнь зависит от артефактов. Ты можешь отправиться обратно, — он указывает на сферу и булыжник, — или прямо сейчас выйти замуж, чтобы выйти из-под опеки родителей.