Something so good, so pure

АЛИСЕНТА

Хотя она не спала с Визерисом в одной постели уже, как ей кажется, несколько месяцев, это не означало, что у них не было никакого общения. Время от времени они вместе завтракали или разделяли дневную трапезу. Сегодня как раз был один из таких дней.

- Ступени? — спрашивает Алисента, увидев карты, разложенные на одном из столов.

- Работа Рейниры и Корлиса, - отвечает Визерис. - Они предложили замечательную по своей сути идею, но над ней придется еще много поработать, - говорит он ей.

- Могу я спросить, что это? Если это не слишком сложно, - спрашивает Алисента. Визерис кивает, но ничего не говорит, пока горничная не оставляет их наедине.

- Пока никому об этом не рассказывай. Я надеюсь объявить об этом на именинах Эйгона, - говорит Визерис, вытаскивая из стопки кусок пергамента. Внизу его печать и подпись.

- Принц Ступеней? - спрашивает она, читая пергамент.

- Мы всё еще разрабатываем логистику, но в день своих именин Эйгон будет назван принцем Ступеней. Мы собираемся начать облагать налогом торговые маршруты в регионе, это принесет доход, которого мы лишились с тех пор, как Деймон победил Крабоеда, - объясняет Визерис. - Собственно, поэтому я и попросил тебя присоединиться ко мне сегодня. Я знаю, что ты спрашивала о том, как воспитывается Эйгон, - говорит он.

- Да, я считаю, что Старомест был бы идеальным местом для него, - говорит Алисента, повторяя слова, которые ее отец писал ей в своих многочисленных письмах с требованием прислать ему Эйгона.

- Наши связи со Староместом именно такие, какими они и должны быть, - довольно туманно говорит Визерис. - Необходимо будет построить мосты в регионе, который сейчас охвачен войной. Лорд Корлис предложил не только помочь Эйгону на Ступенях, но и отстроить острова. А Рейнира согласилась направлять часть доходов от Драконьего камня на помощь, пока Ступени не станут самодостаточными, - объясняет он. Алисента не знает, как к этому относиться. С одной стороны, у ее сына будет титул, и он будет править островами, которые необходимы для торговли. С другой стороны, регион охвачен войной и подвержен пиратству.

- Конечно, он не отправится на Ступени, пока не пройдут его десятые именины, и его будет сопровождать значительная армия. Это пойдет ему на пользу, а Корлис – грозный человек, и Эйгону есть чему поучиться и понять, как управлять островами.

- Кто об этом заговорил? Спрашивает Алисента.

- Рейнира, после того, как она обсудила более широкие вопросы с Корлисом. Я верю, что она и Рейнис - истинная сила, стоящая за этим. Это входит в их планы по изменению королевских титулов, чтобы они лучше соответствовали времени, - отвечает ей Визерис. - Титул принца Ступеней будет передан вторым родившимся. И я полагаю, что они намерены продвигать закон, который дает королевские титулы любому ребенку, рожденному от одного из родителей Таргариенов. Так что, если дети Рейнис не унаследовали титулы "принц" и "принцесса", будущие дети Хелейны смогут это сделать. Обеспечить им уважение и поддержку, которые сопутствуют титулам, - говорит он.

Их разговор постепенно затихает, пока они не начинают есть в тишине. Алисента переваривает новую информацию и пытается сопоставить ее с тем, что продолжал рассказывать ей отец.

Она отчетливо помнит его последние слова, когда его отослали много лет назад. Он сказал ей, что она должна вырастить Эйгона королем, что Рейнира убьет её детей, что Рейнира предпочтет корону своей семье, что если Рейнира не убьет их, то принц Деймон наверняка это сделает. Он так ясно сказал, что Эйгон имеет право быть королем, и любой другой путь приведет к его смерти, к смерти всех её детей и к смерти её самой.

Его письма на протяжении многих лет были написаны в том же духе. Слова о том, что произойдет, если Рейнира когда–нибудь взойдет на трон, стали только хуже, когда она и сир Лейнор обвенчались с принцем Деймоном на валирийской церемонии.

«Деймон станет вторым пришествием Мейгора,» - написал он в письме всего через несколько дней после того, как были разосланы объявления. «Рейнира будет Мейгором с грудью,» - сказал он после того, как законы начали меняться, и мейстеры стали менее заметны. Ее отец продолжал говорить о страхе и предательстве.

Всё это время она слышала о Рейнире лишь хорошее. Дамы при дворе порхали вокруг Рейниры день за днём. И хотя с Алисентой они не общались - мало кто общался с ней без крайней необходимости, - она всё же слышала их перешёптывания.

Перешёптывания о жалобах, которые звучали во время дневных чаепитий у Рейниры, и о том, как Рейнира устраняла то, что их беспокоило. Перешёптывания о новых учебных и лечебных центрах, благодаря которым их жизнь становилась чуть легче. Народ любил Рейниру - не только за её красоту или титул, но и за её дела.

А принц Деймон… Алисента никогда не могла понять, что чувствует к этому человеку. Часть её всегда будет бояться его и того, на что он способен - было бы глупо его не бояться. Ни для кого не было секретом, что он ненавидел её отца, а его ненависть к отцу выливалась в грубое равнодушие и язвительность по отношению к ней. Любовь к Эймме Аррен заставила его ненавидеть Алисенту так же сильно, как Аррены ненавидели её. Но там, где она боялась, её сын, её Эймонд, обожал принца Деймона.

Именно принц Деймон позаботился о том, чтобы её сын остался в безопасности, когда тот заявил права на дракона. И именно он помог ему установить связь с этим драконом -  об этом Эймонд подробно рассказывал ей, когда они вернулись с Драконьего Камня. - Дядя Деймон - замечательный, мама, - говорил ей Эймонд, и глаза его сияли при мысли о принце Деймоне. Последней, кто сказал ему такие слова, была Рейнира; Алисента не хотела даже задумываться о том, что это значит, учитывая, что Рейнира вышла за него замуж.

Она даже видела, как принц Деймон держал на руках Хелейну, когда они вместе шли по коридорам. Разумеется, ни один из них её не заметил. Хелейна была занята тем, что пыталась заплести волосы принца Деймона, пока он шёл и рассказывал ей какую‑то историю о драконах. А Эйгон — судя по всему, он меньше всех симпатизировал принцу Деймону — всё равно говорил о нём и его драконе. Алисента пришла к выводу, что её дети любили (Эйгон ненавидел любить) своего дядю Деймона.

Ей было трудно совместить то, что происходило при дворе, со словами, которые говорил ей отец. Отец не стал бы ей лгать — он был умным человеком. Он много лет служил десницей короля именно потому, что был умён и умел понимать подтекст ситуаций. Но и то, что она видела собственными глазами, тоже не было ложью.

Рейнира присутствовала, когда Эйгон заявил права на Солнечного Пламени; она сопровождала Хелейну в Драконью Яму, когда та заявила права на Пламенную Мечту; она была с Эймондом на Драконьем Камне, когда он должен был заявить права на Серого Призрака. Рейнира принимала ключевое участие в том, чтобы все трое её детей получили драконов — или, как называл их отец, «потенциальное оружие».

Если Рейнира действительно намеревалась убить её детей, то зачем ей помогать им получить оружие, способное за один вдох уничтожить множество людей?
А принц Деймон обучал её сыновей. Она нередко видела их на тренировочной площадке. Он был великим воином и передавал им свои знания. Эйгон и Эймонд никогда не получали травм серьёзнее обычных синяков — в отличие от тех времён, когда Эйгон тренировался с сиром Кристоном (на память сразу приходила повреждённая рука).

Кроме того, Рейнира и принц Деймон были умны — они не стали бы вооружать её детей лишь для того, чтобы потом выступить против них.
В последующие дни Алисента сосредоточила внимание на наблюдении за Рейнирой.

- Не желаете ли отправиться куда‑нибудь в другое место, моя королева? - спрашивает сир Кристон, когда они входят в сад.

Рейнира находится там - на восьмом месяце беременности, и в солнечном свете она словно сияет. С ней - принц Деймон. Однако всё их внимание поглощено детьми, которые находятся рядом.

Висенья, которая с возрастом становится всё больше похожей на Рейниру, сидит на коленях у принца Деймона. Хелейна расположилась напротив них. Четверо создают образ подлинной семейной идиллии.

- Нет, я хотела бы остаться, - отвечает Алисента, направляясь к одной из скамеек, с которой ей будет хорошо видно эту четвёрку, но при этом она не окажется прямо у них на виду.

- Недопустимо, как они себя ведут, — произносит сир Кристон, бросая сердитый взгляд в сторону Рейниры и принца Деймона.

Принц Деймон наклонился, чтобы поцеловать Рейниру в губы, а затем - в живот. Алисента едва различает шёпот: «Сука». Это может быть только сир Кристон - остальные слишком далеко, чтобы она могла расслышать хоть слово.

Последние несколько лет она старалась не обращать на это внимания, но с тех пор, как несколько лет назад объявили о беременности Рейниры, рыцарь не говорил о ней ни одного доброго слова. Пытаясь вспомнить все оскорбления в адрес Рейниры и её семьи, Алисента не замечает, как перед ней оказывается Хелейна.

- Мама, - произносит её единственная дочь с тем отстранённым выражением лица, которое у неё всегда.

Был период, когда Алисента опасалась, что её дочь не слишком сообразительна; где‑то в глубине души она до сих пор порой думала, что это правда. Но Хелейна расцвела в обществе Рейниры и, вероятно, Висеньи.

- Здравствуй, Хелейна, - говорит Алисента, улыбаясь дочери.

- Почему ты сидишь одна? - спрашивает девочка.

- Я не одна, сир Кристон здесь, - отвечает Алисента, указывая на рыцаря, который стоит прямо за её спиной. Он никогда не отходил от неё далеко. Несмотря на все свои резкие слова, он оставался ей верен и был тем единственным спутником, которого у неё больше не было.

Даже Ларис Стронг перестал так часто с ней общаться, как несколько лет назад - теперь он проводил время рядом с Лейной Веларион, своей невесткой, и двумя племянниками.

Хелейна едва взглянула на рыцаря - вместо этого она взяла мать за руку и потянула за собой.

- Хелейна, я хочу посидеть в покое, - со вздохом произносит Алисента.
Но дочь не останавливается, пока Алисента не сдаётся и не поднимается с места. Без единого слова Хелейна тащит её туда, где принц Деймон помогает Рейнире встать.

С их губ стремительно слетает высокая валирийская речь, а вслед за ней - смех.

- О, Алисента, - произносит Рейнира. Если бы Алисента не знала Рейниру с детства, она бы поверила в искренность удивления, отразившегося на её лице.

- Хелейна привела меня, - объясняет Алисента, опуская взгляд на руку дочери, которую та по‑прежнему крепко держит.

- Мы идём встретиться с Лейнором и мальчиками, чтобы выпить чаю и перекусить - вам стоит присоединиться, - говорит Рейнира. - Сегодня они были в доках: Лейнор учил их разбираться в устройстве корабля, - добавляет она.

- Я… я не хотела бы… - Алисента замолкает, не находя слов.

Но ни Рейнира, ни Хелейна не дают ей возможности что‑либо сказать. И прежде чем она успевает осознать, что происходит, Алисента уже идёт рядом с ними к жилым покоям Рейниры в башне.

Висенья устроилась на руках у принца Деймона, а Хелейна — не желая оставаться в стороне — взобралась к нему на спину и крепко держится.

Как может этот человек быть тем самым, о ком тревожится её отец? Тем, кого отец считает способным убить её детей?

- Они пока не могут летать на своих драконах самостоятельно, так что теперь ездят верхом на Деймоне, - говорит Рейнира. - Хотя Эйгон уже может подниматься в воздух: он летает на Солнечном Пламени невысоко над водой - но только в сопровождении Деймона, Лейнора, Рейнис или отца, - добавляет она.

- Эйгон уже начал летать? - спрашивает Алисента, не сумев скрыть удивления. За те редкие совместные ужины, что им удавалось провести, Эйгон ни разу об этом не обмолвился. И Хелейна тоже ничего не говорила, а Эймонд уж точно промолчал бы.

- Чуть больше двух недель назад он впервые оседлал своего дракона. У него сразу получилось — он словно рождён для этого. Хотя Деймон с этим не согласен, - поясняет Рейнира.

- Его спуск пока шаткий, а сильный ветер сбивает Солнечного Пламя с толку, - говорит принц Деймон, поворачивая голову в их сторону. - Дайте им ещё неделю и смогут подниматься чуть выше, - добавляет он.

- Ну, он взмывает в небо так же естественно, как Висенья чувствует себя в море, - замечает Рейнира, наклоняясь, чтобы легонько ткнуть Висенью в нос. Девочка хихикает и кивает.

Так они продолжают идти. В основном — в тишине, избегая удивлённых взглядов обитателей Красного Замка. Время от времени завязываются короткие разговоры, но все они крутятся вокруг детей.

Сир Кристон следует за ними, всё это время не снимая руки с меча. Впрочем, сейчас он держится не так близко, как обычно: несколько метких слов принца Деймона заставили его держаться минимум в пяти шагах позади — именно так, как Алисента видела других членов Королевской гвардии, сопровождающих своих подопечных.

Когда они достигают башни Рейниры, принц Деймон поворачивается к сиру Кристону.

- Полагаю, здесь ваш путь заканчивается, Криспин, - говорит он.

- Я обязан защищать королеву, - возражает сир Кристон.

- Согласно договорённости с королём, в башню допускаются лишь двое членов Королевской гвардии. Их знают и доверяют им придворные дамы, их знают и доверяют им дети. Башню охраняют сиры Эррик и Аррик - один из них всегда находится на посту, - объясняет принц Деймон. И словно по команде из‑за двери появляется сир Эррик или Аррик - Алисента никогда не может их различить.

- Сир Лейнор и юные принцы ожидают, Ваше Высочество, - произносит сир Эррик или Аррик (Алисента вновь не может определить, кто именно).

- Убедитесь, что сир Криспи остаётся за пределами башни, сир Эррик, - бросает принц Деймон.

РЕЙНИРА

С того момента, как Алисента переступает порог их покоев, разворачивается своего рода танец - тщательно выверенный, о котором дети даже не догадываются, но исполняют безупречно.

Лейнор подходит, чтобы приветствовать её: целует в лоб и шепчет что‑то на высоком валирийском, обращаясь к её животу. В его словах нет особого смысла - просто бессвязный пересказ дня, - но для тех, кто не владеет языком, это звучит как поэзия.

Висенья, как и ожидалось от их дочери, покидает руки Деймона, чтобы подойти к Эйгону. А Эйгон, неизменно предсказуемый, заключает Висенью в объятия.
Эймонд, со своей стороны, бросается к Деймону, чтобы с восторгом рассказать о своём дне с Лейнором. Хелейна остаётся у Деймона на спине, внимательно прислушиваясь к рассказу Эймонда.

Рейнира рада, что, по крайней мере сейчас, дети ведут себя предсказуемо в своих привычках.

В конце концов Эйгон отпускает Висенью - хотя и остаётся рядом с ней, а вскоре Хелейна требует, чтобы её спустили на землю. Это приводит к тому, что Висенья тащит обоих дядей и тётушку в свою комнату, чтобы начать игру.

И тогда остаются только они четверо: она, Деймон, Лейнор и Алисента. Сказать, что атмосфера напряжённая, - значит сильно смягчить действительность.
Ничто не способно изменить отношение Деймона к Алисенте. Он понимает, что лучше иметь её на своей стороне, но часть его всегда будет испытывать к ней неприязнь. Рейнира не винит его за это - так же, как никто не осуждает её собственную антипатию к Алисенте. Но, как она уже говорила, лучше, чтобы Алисента была на их стороне.

И Рейнира умеет играть свою роль - особенно когда Лейнор выступает посредником между ними.

Чай ждёт их на балконе. На столе всего три чашки, но Деймон тут же решает выбрать вино, а Лейнор пододвигает ещё один стул.

- Как сегодня вели себя мальчики? - спрашивает Рейнира у Лейнора, заводя разговор, чтобы за чаепитием не висела полная тишина.

- Эйгон может стать отличным моряком. Под опекой отца у него всё получится. Визерис хорошо разбирается в узлах и ориентируется по сторонам света, но от качки на корабле его немного мутит, - отвечает Лейнор.

- Ничего страшного, Визерис отлично проявляет себя на суше, - говорит Деймон. Несмотря на всю свою сдержанность, Деймон симпатизировал Визерису. Было трогательно видеть, как он невольно проникается любовью к её младшему брату.

- О, Прунелла написала, - замечает Рейнира.

- Как там Прунелла? - спрашивает Деймон. - Ей уже ужасно наскучил этот боров Боррос? - добавляет он, смеясь над собственной шуткой. Его острота вызывает усмешку у Лейнора, что лишь подстегнёт его сочинять ещё больше подобных шуток.

- По‑моему, ей вполне нравится его общество. Или, по крайней мере, когда дело доходит до супружеского ложа. Скоро появится ещё один ребёнок Баратеонов, -говорит Рейнира.

- Уже? Разве она не только что родила? - удивляется Лейнор. - Может, этот Боррос‑Боров не так уж и скучен, - добавляет он.

- Прунелла? - спрашивает Алисента.

- Из дома Селтигар. Она была одной из моих фрейлин. А потом вышла замуж за Борроса Баратеона, наследника Штормовых земель, - поясняет Рейнира. - Она очень милая, но Боррос - сплошная грубая сила и совсем мало ума, - продолжает она.

- Ты слишком добра, zaldrītsos (дракончик). Этот человек не умеет ни читать, ни писать. Сплошная грубая сила и ни капли ума, - поправляет Деймон.

- У Деймона на большинство знакомых нам людей весьма твёрдое мнение, - говорит она Алисенте.

Алисента отчасти находилась в зависимых отношениях (психологический термин) с Кристоном Колем и Отто Хайтауэром. Нужно было помочь Алисенте увидеть этих мужчин такими, какие они есть на самом деле.

- Многие из них вполне заслуживают такого мнения, - продолжает за неё Лейнор, беря одно из чайных пирожных и кладя его на свою тарелку. - Возьмём, к примеру, Королевскую гвардию, - говорит он. - Сир Харрольд - образец того, каким должен быть член Королевской гвардии. Деймон очень его уважает, - утверждает он.

- Любой мужчина, сумевший сохранить рассудок, опекая целую ораву принцев и принцесс, достоин моего уважения, - замечает Деймон, поднимая бокал вина в честь лорда‑командующего Королевской гвардией. - И это тянется уже поколениями, -добавляет он, кивая в сторону Рейниры, которую когда‑то охранял сир Харрольд.

- А кто на другом конце этой нити? - спрашивает Алисента.

- Кристон Коль, - отвечает Деймон. Это единственный раз, когда Рейнира слышит, как он произносит это имя правильно, а не в какой‑нибудь искажённой форме, начинающейся на «Крис…».

- А, да, запятнанный рыцарь, - говорит Лейнор, кивая в знак согласия. - Разумеется, есть очевидные причины, - добавляет он.

- Очевидные причины? - уточняет Алисента, и её любопытство явно разгорается.

- Его агрессивность на тренировочном дворе, злобные взгляды в сторону любого, кто не вписывается в его рамки, совершённое им убийство и отсутствие чести в исполнении долга, - перечисляет Лейнор.

- Сир Кристон в последние несколько лет был почтителен и исполнителен, - возражает Алисента.

Деймон разражается смехом.

- Тот самый человек, который после одной‑единственной ночи предложил тебе сбежать с ним в Эссос за какими‑то чёртовыми апельсинами? - спрашивает Деймон у Рейниры, прерываясь на приступы хохота. - О, это просто уморительно!

АЛИСЕНТА

Она этого не знала. Совсем.

- Ты провела ночь с сиром Кристоном? - спрашивает Алисента, гадая, скажет ли Рейнира ей всю правду. В прошлый раз, когда она задала этот вопрос, правды она не получила.

- Помнишь, несколько лет назад ты спрашивала, было ли что‑то между мной и Деймоном? - отвечает Рейнира вопросом на вопрос. Алисента кивает: она много раз вспоминала тот день за прошедшие годы. - Так вот, мы действительно зашли в бордель и, возможно, поцеловались, но Деймон оставил меня в покое, - говорит она.

- Самое страшное, что он когда‑либо совершал, - замечает сир Лейнор, глядя так, словно подшучивает над принцем Деймоном.

- Действительно, так и есть, - говорит Рейнира.

- За что я по‑прежнему приношу свои извинения.

- Я провела ту ночь с Кристоном, - признаётся Рейнира. - Я не принуждала его, и он не принуждал меня.

- Он мне рассказал, - отвечает Алисента. - Когда вы все вернулись с Дрифтмарка, он мне всё рассказал, - добавляет она.

- Не удивлена. Я догадывалась, что между тем утром и пиром что‑то произошло, -отзывается Рейнира. - А он рассказал тебе, как просил меня сбежать с ним? Как был готов отречься от всех клятв Королевской гвардии и хотел, чтобы я бросила свой долг перед королевством и семьёй? Из‑за каких‑то апельсинов и жизни жены наёмника? -спрашивает Рейнира.

И нет, этого она не знала. Сир Кристон никогда не говорил ей об этом ни слова. Он так часто рассуждал о долге и чести - о том, чего, по его мнению, не было у Рейниры.

Чай продолжается в том же духе. Беседы переполнены придворными сплетнями. И Алисента понимает: для каждого долг и честь означают совсем разное.

Лорд и леди Серретт вступили в брак из чувства долга - чтобы произвести на свет наследника. Теперь же оба завели любовные связи, которые делали их счастливыми.

Леди Эмброуз чтила своего прикованного к постели мужа тем, как представляла их дом, но при этом провела ключевые преобразования, поднявшие их статус. Преобразования, на которые лорд Эмброуз никогда бы не решился.

Лорд Баттервелл не знал ни о каком долге и чести: он проводил время, соблазняя девушек на Шелковой улице, и не подарил жене ни одного ребёнка - зато имел семерых от многочисленных любовниц.

Лорд Кодд отказался от долга перед верховным лордом Железных островов - вместо этого он подчёркивал свой долг Железному трону.

В то же время лорд Костайн считал свой долг перед домом Хайтауэр превыше долга перед Железным троном, тогда как его сын придерживался противоположного мнения.

Представление каждого о долге и чести настолько отличалось от того, с чем выросла Алисента.

В конце концов сир Лейнор и принц Деймон прощаются, упоминая что‑то о желании лорда Корлиса поговорить с ними. Теперь остаются только она и Рейнира.

- Что‑то тебя тревожит, - замечает Рейнира.

- Ты всегда заставляла меня сомневаться в том, что я знаю, - говорит Алисента просто, ничуть не выражая всей глубины своих мыслей.

- Я поняла, что сомневаться и задавать вопросы - это хорошо, - отвечает Рейнира.

- Хочешь кое‑что увидеть? - спрашивает она, вставая со стула. Алисента следует за ней.

Рейнира открывает дверь в свою комнату и ведёт её вглубь, пока они не подходят к деревянной панели. Она отодвигает панель, и за ней оказываются дети.

- Твои дети очаровательны, Алисента. Я горжусь тем, что могу называть их своими братьями и сестрой. Но, думаю, однажды Эйгон станет для меня не просто братом, -говорит она, указывая туда, где крепко спит Эйгон, свернувшись вокруг Висеньи.

- Ты не можешь иметь в виду… - она замолкает, не отрывая взгляда от старшего сына: он спит с улыбкой на лице, обняв племянницу рукой.

- Их драконы, когда находятся в Драконьей Яме, сплетаются вместе - совсем как Вермитор и Среброкрылая в юности. Они ещё слишком малы, чтобы осознать, какова их связь на самом деле, но ты должна их увидеть. Они оба ревниво оберегают друг друга, ярко краснеют, когда кто‑то из них целует другого в щёку, и терпеть не могут разлучаться, - говорит она с улыбкой, рассказывая о детях.

- Но Эйгона отправят на Ступени, - замечает Алисента.

- Эйгон на несколько лет старше Висеньи. Он столкнётся с чем‑то раньше, чем она. Им обоим пойдёт на пользу провести время врозь: ему - чтобы учиться, ей - чтобы повзрослеть, - отвечает Рейнира, закрывая панель.

- Так ты всерьёз намереваешься…

- Как только Висенья достигнет совершеннолетия и их связь окрепнет, а я уверена, что так и будет,  я без малейших колебаний и страха выдам свою дорогую дочь за Эйгона, - говорит Рейнира. - Нет никого, кому я доверяла бы больше. И я всегда надеялась, что однажды наши дети смогут пожениться. Просто я никогда не думала, что это будут моя дочь и мой брат, - добавляет она. С последней фразой неловкость вновь возвращается.

Алисента знала Рейниру. Она любила её с тех времён, когда Рейнира была девочкой, получившей почётное положение лишь благодаря роли своего отца.
Рейнира не стала бы помогать её детям обрести драконов и пройти надлежащее обучение лишь затем, чтобы впоследствии обратиться против них. Она не предложила бы титул её сыну, если бы испытывала к нему ненависть. Она не позволила бы Висенье оставаться в компании Эйгона и не размышляла бы о их будущей свадьбе - лишь для того, чтобы потом убить Эйгона. О Рейнире можно было сказать многое, но никто не мог упрекнуть её в том, что она плохая мать или способна причинить вред собственной дочери. И в том же ключе мыслей: сир Лейнор и принц Деймон ни за что не позволили бы, чтобы Висеньи был причинен какой‑либо вред.

- Я знаю, что все эти годы мы были по разные стороны, Алисента, но ради наших детей я надеюсь, что мы сможем хотя бы поддерживать вежливые отношения. Я очень люблю своих братьев и сестру - гораздо сильнее, чем когда‑либо ожидала, и вижу, как им грустно, когда матери нет за столом во время ужинов или на других мероприятиях. И я понимаю, что, вероятно, непросто принять всё, что связано с домом Таргариенов - даже у Лейнора бывают моменты крайнего изумления и раздражения, но твои дети - Таргариены, - говорит Рейнира. Алисента видит в глазах Рейниры лишь чистую искренность.

Её отец никак не мог говорить правду, когда делал свои предсказания перед отъездом из Королевской Гавани. Он не знал Рейниру - не знал, насколько рьяно она защищает тех, кого любит. И хотя Алисента, возможно, не входит в этот круг, её дети - входят.

Примечание:

Далее - праздник по случаю Дня именин Эйгона и возвращение Отто.
Возраст всех детей - приблизительные оценки того, сколько им должно быть лет:
Эйгон — 8 лет (почти 9);
Хелейна — около 7 лет;
Эймонд — около 5 лет;
Висенья — около 4,5 лет.