Внутри пульсара

Звонок с последней пары прозвучал как помилование. Аудитория взорвалась гамом, стулом и скрипом сумок. Лиара не спешила. Она методично складывала тетрадь, пенал, сдвигала учебники в рюкзак, будто каждое движение требовало отдельного, тщательного расчёта.
Рядом бушевал привычный цирк.

— Вейлен, ты, чёрт, вообще слышал, что она про интегралы говорила? — Рикки, размахивая пустой пачкой чипсов, пытался загородить дорогу своему более спокойному другу.
Вейлен,не меняя выражения лица, ловко увернулся и прошёл мимо, бросив через плечо:
—Слышал. А ты судя по всему нет. Ты блять как обычно жрал.
—Он не жрал, он осуществлял фотосинтез, — лениво, не вставая с парты, вставил Рэйвен. Он откинулся на задних ножках стула, балансируя на грани падения, и смотрел в потолок. — Солнечная энергия прямо в жиры. Прорыв в биохимии. Нобелевку тебе, Рик.

Рикки фыркнул, но задеть Рэйвена языком не решался он знал, что в ответ получит такую порцию сарказма, что не отмоется до конца семестра. Вместо этого он обрушился на Нокса, копошившегося в своем ноутбуке.
—Нокс, вырубай уже свою электростанцию! Всех нас тут засветишь! А я между прочим очень важная личность. Если и делаешь компромат,давай лучше я тебе расскажу что писать.

Нокс лишь хмуро буркнул что-то неразборчивое,не отрываясь от задачи.

Лиара, закончив сборы, подняла глаза. Её взгляд скользнул по комнате, фиксируя детали без выражения: Зара и Сэми, уже надевшие рюкзаки, перешёптывались у двери, поглядывая на неё; Кейлен у зеркала поправляла уже идеальные волосы, бросая томные взгляды в сторону Рэйвена, который её упорно не замечал.
И он сам. Рэйвен Кроу, казалось, излучал некое силовое поле легкомысленного отвращения ко всему происходящему. Его сарказм был не инструментом, а доспехами. Его слова слушал каждый, и каждый боялся вставить что-то против ,зная его характер. Потому, пока он просто существовал  ярко, что остальные вынуждены были существовать вокруг. Или, как Лиара, в тени.
Она встала и направилась к выходу, стараясь идти по самому краю потока студентов, чтобы никто не задел, не окликнул.

— Блэйк, — раздался голос у неё за спиной. Негромкий, но чёткий. Рэйвен всё же слез со стула и догнал её в два шага, неся свой рюкзак на одном плече. — Ты зачётку по матану видела? Холлоу сказал, у тебя.

Лиара остановилась, не оборачиваясь. Потом медленно повернула голову. Он стоял слишком близко. В его глазах не было обычной насмешки. Был просто вопрос.
—Нет, — коротко ответила она, глядя куда-то в район его подбородка.
—Бля, хреново. А я свою, походу, в микроволновку сунул вместе с прошлым бутербродом. — Он сказал это с каменным лицом, как о погоде. — Теперь она или расплавлена, или съедена. Не знаю, что хуже.
Вроде бы шутка,а вроде и выглядит как будто бы он хотел узнать не о зачатке,а о чем-то ином.
Лиара посмотрела на него, медленно моргнув.
—Зачем?
—Скучно было, — пожал он плечами. — Думал, может, знания через желудок усвоятся быстрее.
—Ну и?
—Не усвоились. Только изжога. — Он постучал себя по лбу. — Тут по-прежнему пусто. А зачётки нет.

Лиара на секунду задумалась, потом выдала ровным голосом:
—Надо было с кетчупом. Для усвоения.
Рэйвен фыркнул— короткий, неожиданный для него самого звук.
—Гениально. В следующий раз учту. А пока… скажешь Холлоу, что его предмет я буквально переварить не могу?
— Скажу, — кивнула Лиара, уже поворачиваясь к выходу. — Что ты его так ненавидишь, что даже бумагу жевать готов. Думаю, он оценит.
—Чет ты сегодня на язык остра, — заметил он, — А я-то думал, ты из тихонь.
—Я и есть тихоня, — ответила она, повернув голову . — Просто некоторые вещи не требуют громкости.

Они простояли так секунду дольше, чем нужно для разговора о зачётке. Вокруг них текли, толкались, смеялись. А они стояли в маленьком островке тишины, который неожиданно возник между ними.

— Лиар! Идём, а то автобус уйдёт! — позвала Зара из двери.

Она присоединилась к Заре и Сэми. Сердце стучало ровно, но странно громко. Не от волнения. От чего-то другого. От того, что её тишину заметили. И не попытались нарушить, в просто констатировали её наличие.

— О чём вы? — спросила Зара, когда они вышли на улицу.
—Ни о чём, — ответила Лиара, глядя под ноги. — Про зачётку.
—С Рэйвеном? Серьёзно? — удивилась Сэми. — Он обычно с такими, как мы…
—…не разговаривает, — закончила Лиара. — Знаю. Видимо, потеря зачётки — форс-мажор.

Они пошли к остановке. Лиара шла последней, погружённая в себя. Она не видела, как Рэйвен, выйдя из колледжа, задержался на ступеньках, наблюдая, как её группа удаляется. И как его взгляд, на мгновение потерявший насмешливый блеск, стал аналитичным, почти изучающим.
Он достал телефон, что-то быстро написал, сунул обратно в карман и, насвистывая что-то бессмысленное, пошёл в противоположную сторону, к своей банде, которая уже орала, споря о чём-то. Цирк возобновился.

Но где-то в его кармане лежал телефон, а в голове — короткая, тихая реплика: «Некоторые вещи не требуют громкости».

°°°

Ключ щёлкнул в замке с той особой, громкой чёткостью, которая казалась упрёком. «Вовремя», говорил этот звук. Лиара переступила порог, и на неё сразу пахнуло запахом чистоты с лёгкой нотой моющего средства и чего-то тушящегося, мама готовила что-то сложное, наверное, ждала гостей или просто пыталась заполнить вечер продуктивной деятельностью.

— Лиара? Это ты? — из кухни донёсся голос матери, Клары. Голос ровный, но в нём уже была та самая напряжённая нота ожидания отчёта.
—Я, — откликнулась Лиара, снимая ботинки и ставя их строго на свою полку, не на миллиметр левее или правее.

Из кухни вышла мать. Высокая, подтянутая, в безупречном домашнем халате, словно только что сошла с обложки журнала о правильном быте. Её взгляд, быстрый и сканирующий, скользнул по дочери: причёска, одежда, выражение лица.
—Как день? — спросила она, вытирая руки о полотенце.
—Нормально, — стандартный ответ Лиары.
—«Нормально» — это ни о чём, — мягко, но непреклонно парировала Клара. — Звонила Нэйва Грей. Сказала, ты сегодня на математике в окно смотрела, а не в доску. На носу сессия ,а ты смотришь непойми куда.

Лиара почувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха, а от усталости. Её тишину, её внутренний мир здесь воспринимали не как данность, а как брак или глюк, который нужно исправить.
—Я слушала, — сказала она, глядя в пол. — моя успеваемость во многом успешна. Ты же знаешь что в остальных предметах, я безупречна.
— Лиара, мы с папой не для того оплачиваем тебе этот колледж, чтобы ты там… витала в облаках. Нужно сосредоточиться. Особенно сейчас, перед сессией. Мартин! — позвала она в гостиную.

Из-за угла показался отец, Мартин. Он держал в руке планшет, на экране которого мелькали графики. Его присутствие было плотным, весомым. Он работал финансовым аналитиком, и его мир состоял из цифр, трендов и жёсткой логики.
—В чём дело? — спросил он, снимая очки.
—Лиара безответственно начала относиться к лекциям, — донесла до него мать информацию, как доклад о нештатной ситуации.
—Сон нарушен? — спросил Мартин, его взгляд стал оценивающим, как будто он искал сбой в системе. — Питание? Я же говорил, Клара, что ей нужен более строгий режим. И витаминный комплекс. Без дисциплины результата не будет.
Лиара стояла между ними, как экспонат на разборе полётов. Её тишина, её внутренняя жизнь всё это было для них набором параметров: успеваемость, активность, социализация. Всё, что выходило за рамки, трактовалось как сбой.
—У меня всё в порядке, — попыталась она вставить слово. — Просто она заметила это,как будто бы я каждый день так делаю ,а я один день...
—Один день складывается в неделю, неделя — в семестр, — невозмутимо констатировал отец. Не дав высказаться Лиаре — Беспорядок в малом ведёт к хаосу в большом. Садись, расскажи, что по предметам. Я посмотрю твой электронный журнал.

Это был ритуал. Еженедельный, а иногда и ежедневный, разбор. Они не кричали, не оскорбляли. Они давили заботой. Чёткой, структурированной, не оставляющей места для «просто так». Высказаться и показать свой характер ,она не могла ,это выходила за рамки дозволенного,не по правилам родителей . Её попытки тихого сопротивление, её желание просто быть незаметной, не вылезать из норм принятых обществом, они воспринимали как слабость, которую нужно искоренить воспитанием.
Пока отец скроллил журнал, выискивая малейшие намёки на «просадку», мама накрывала на стол.
—Кстати, — сказала Клара, ставя салатницу. — В субботу вечером мы идём к Ридам. Их сын Мэйсон Рид поступает в этот же институт, на IT. Тебе будет о чём поговорить. Он очень целеустремлённый молодой человек.

Лиара чуть не вздохнула. Ещё одна попытка «социализировать», впихнуть её в удобную для их картины мира ячейку: «дочь, общающаяся с перспективными молодыми людьми».
—Мам, у меня…
—Никаких «но», Лиара, — мягко, но железно перебила мать. — Это важно. Для тебя же, нельзя всё время быть в своём панцире.

Ужин прошёл в том же ключе: вопросы об учёбе, планы на будущее, обсуждение «правильных» вариантов развития. Её односложные ответы они терпеливо, но настойчиво разворачивали, пытаясь вытащить из неё больше. Это был не диалог. Это был допрос с пристрастием, замаскированный под семейную беседу.
Наконец, ей позволили уйти в комнату «отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню». Лиара закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина в комнате была другой  не давящей, а защищающей. Тут она могла свободно погрузиться в свои мысли ,ощущая,некую иллюзию свободы. Здесь не было их взглядов, их ожиданий, их бесконечных попыток «починить» её. Как родители ,они хотели лишь помочь ей стать человеком,не замечая что таким надзором они рушат в ней личность,решая за нее, «закрывая» ей рот, своими стандартами.
Она подошла к окну. Напротив, в таком же доме, в окне горел свет. Там жила Софира,близкая,давняя подруга,что училась с ней. У Софиры не было отца, а мать почти всегда была на работе,благодаря такой свободе она могла неделями не появляться на лекциях. Её дом пах свободой и лёгким бардаком. Иногда Лиара завидовала этой неконтролируемой свободе. А иногда она пугалась её.
Девушка села за стол, но не открыла учебники. Вместо этого она достала из самого дальнего ящика старую тетрадь в потрёпанном переплёте. Просто сборник обрывков из ее головы, понравившиеся строчки из книг, странные мысли, зарисовки. Её тайный мир, в котором не было места ни для графиков отца, ни для социальных планов матери. Мир, где можно было тем, кого не замечают.

На улице зажглись фонари. Где-то там, в городе, возможно, уже шла своя,  шумная ,полная свободы и независимости,жизнь , как у Рэйвена и его банды. Или тихая и отдаленная от общества, как у неё. Но её тишина здесь, в этой стерильной, контролируемой квартире, была клеткой. И с каждым днём стены этой клетки чувствовались всё отчётливей. Давящая забота родителей не давала дышать, не давала быть той, кем она была на самом деле, человеком, для которого тишина была не слабостью, а способом существования. И этот способ с каждым днём становился всё более невыносимым.