Глава 28
Его глаза. При лунном свете, я видела в них своё отражение. Это была маленькая и наивная девочка.
Он по-прежнему молчал, но вскоре улыбнулся, совсем не счастливой улыбкой, скорее это даже была ухмылка.
В моих глазах стояли слёзы, и чем дольше он молчал, тем хуже мне становилось.
— Я не люблю тебя, Даша, — произнёс он так легко, что я почувствовала, как будто он нанес мне удар.
Я ничего не ответила, а все также смотрела на него, изучая его черты лица, запоминая каждую морщинку и родинку.
Наверное, я все же ждала, когда он продолжит что-то говорить, лишь бы он больше не смотрел на меня с высока.
— А знаешь почему? — он хмыкнул, а я снова посмотрела в его глаза, — Ты жалкая.
Эти слова он выплюнул мне в лицо. Первая, совсем маленькая слезинка скатилась по моей щеке, я улыбнулась, приподняв уголки своих губ совсем немного, удивляя его.
— Зачем ты наврал про Алису? Почему ты не мог мне сказать правду? — мой голос звучал тише, чем до этого.
Насколько больно было смотреть в его глаза и видеть там лишь жалость. Неужели, даже такой человек как я не заслужил хоть капельку любви?
— Забудь, ты ничтожна, как и шл@ха.
Могут ли слова ранить? Могут, поэтому будьте аккуратны и никогда не говорите подобные вещи своим родным. Обычно, я могла запросто послать любого человека, что скажет мне подобное, но только не он, но только не сейчас, но только не с такой интонацией.
— Нет, — чуть погодя, уже обдумав все, ответила я, — Это ты трус.
Я говорила, как можно тише. Он же едко выплескивал слова, иногда переходя на крик, зная, что делает мне больно.
Но, чёрт, Тарасенко, я не ждала от тебя взаимности.
Я подозревала, что не нравлюсь ему, но где-то глубоко в душе, мне казалось, что я ему симпатична. Я не думала, что все обернётся вот так вот.
Почему, Макс, почему нельзя было просто сказать, что я тебе не нравлюсь с самого начала? Это было бы, как минимум логично.
Даже будь отверженной, я не оставлю его самолюбие на высоте. Я уважаю себя, правда, сейчас это уважение на неком дне. Наверное, все же надеялась, что мои слова, хоть немного причинят ему боль. Знаю, это ужасно, но в тот момент, я действительно чувствовала себя жалкой.
— Что ты сказала? — он был зол, я видела то, как напряглись его мышцы, как черты лица были хмурыми.
Я не стала отвечать даже тогда, когда он со всей силы впечатал меня в стену, раставив руки недалеко от моей головы. В этот момент я испугалась, увидев, как его глаза наливались красным цветом и как близко он был ко мне. Моё частое и нестабильное сердцебиение выдало меня.
— Это ты трусиха, самая настоящая.
Я закрыла глаза, произнося следующие слова, которые говорить ему никогда не хотела хотя бы потому, что это неправда.
— Я ненавижу тебя и все, что я говорила до этого полная ложь, — я посмотрела не него, и заметив, что он отошёл от меня, продолжила, — Мне нужна лишь была фотка твоего обнажённого тела, чтобы выиграть эти чертовы 200 тысяч.
Как человек мог придумать такое, хорошо вжившись в роль?
Теперь, не я была зажата в угол, а скорее он, правда в переносном смысле.
Он стоял и смотрел на меня со всем презрением, отвращением.
— Ты самая дешевая шл@ха. Я жалею, что знаком с тобой. Хорошо, что твои родители сдохли, им не нужно больше терпеть такую мразь, как ты.
После чего, я почувствовала, как моя щека буквально разрывалась от боли. Он дал мне пощёчину. Это было больно, но не так сильно, как по частям меня убивали его слова.
— Пойду руку помою, а то мне противна ты и уж тем более прикасаться к тебе.
Он ушёл.
Не знаю, насколько, когда вернётся, да и вернётся ли вообще.
Произнесенные мною слова, делали мне больно. Мне даже стало противно от самой себя, настолько противно, что я не заметила, как мои ногти вонзились в мою руку.
Казалось, что становится лучше, я совершенно не чувствовала физической боли.
Твои планы на сегодня, Дарья? Напиться и переспать с первым встречным, я же грязная шл@ха.